ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сущность
Нэнси Дрю и гонка со временем
И снова Оливия
Магическая Академия, или Жизнь без красок
Даже не мечтай!
Триумфальная арка
(Не) умереть от разбитого сердца
Мой красавчик
Неслучайная жертва

Мы подошли к двери, ведущей в нашу комнату. Я остановилась, не в силах сделать ни шага.

Ведь вот здесь, за дверью, должен быть мой отец! Я была готова снова, как всегда, броситься в его объятия и повторять, повторять без конца: «Папочка! Если бы ты знал, как я люблю тебя!»

Но за дверью оказался большой светлый зал с тремя окнами, эркером в центре, которые и были окнами нашей комнаты. Боковые стены были сломаны, и за счёт соседних комнат зал стал большим. Не было, к сожалению, белого мраморного камина, который так украшал нашу комнату. Но слева на стене висел портрет, на котором мой любимый отец весело смотрел на меня. «Всё будет хорошо!» — вдруг подумала я и… засмеялась. Да, эта дверь действительно оказалась волшебной! Совершенно другая, неожиданная страница моей жизни начиналась за ней.

* * *

Не помню ничего, ни времени, ни места действия. Не помню, почему я оказалась в углу маленькой сцены. Помню одно — танец! Два человека, Он и Она, двигаются навстречу друг другу. Медленно, постукивая в такт каблуками. Иногда резко поворачиваясь, бросая друг на друга взгляды. Исподлобья, из-под руки. Что это, любовь? Ненависть? Напряжение нарастает, зал замер, и я вместе со всеми.

А пара по диагонали движется навстречу друг другу. Как они прекрасны! Она брюнетка с синими всполохами глаз, осиная талия, маленькая, гладко зачёсанная головка и мелькание изящных ног под пеной юбки. Он высокий узкобёдрый красавец, губы плотно сжаты, вся сила движения в ногах. Лишь изредка из-под широкополой шляпы он бросает на неё взгляд. Бросает, как перчатку, как вызов. Секунда, и он уже обхватил её за талию.

И вот это уже не два тела, а одно! Они слились в каком-то трансе, в экстазе! Теперь их никто не может разъединить, только смерть! Что это? Танец? Соитие? Дуэль?

Зал молчит, не в силах сбросить с себя это неистовство танца, и через несколько секунд взрывается овацией. Браво! Бис!

Я сижу, как громом поражённая. Вернее, тем разрядом, сверкнувшим на сцене, как молния, и рикошетом попавшим в меня. «Им никто не нужен, — с ужасом думаю я. — А как же я и папа?»

Рождённый Бурмейстером в театре Советской армии «Учитель танцев» прославил и стал визитной карточкой народного артиста России Владимира Михайловича Зельдина. Когда Зельдин увидел «Хабанеру», он был потрясён. «Нет, это был не танец, — сказал он, — это две страсти!» А известный петербургский режиссёр Александр Белинский, с присущим ему юмором, сказал: «Когда я увидел «Хабанеру» в исполнении Бурмейстера и Крупениной, я понял, что можно было бы посадить целый зал импотентов, и все бы вылечились!»

Великий хореограф Владимир Бурмейстер, уникальный танцовщик. По мастерству, по темпераменту и даже по внешности могу сравнить его только с Антонио Гадесом. Когда я увидела Антонио в фильме «Кармен», я была поражена их сходством.

А рядом с Бурмейстером незабвенная Антонина Крупенина, его муза, его испанка. Почти тридцать лет верная жена, друг и помощник. Его правая рука во всех его зарубежных постановках.

* * *

Наконец-то мне уже десять лет, и я мечтаю стать балериной. Худющая, «кожа да кости», подвижная, как обезьянка, я танцую с утра до вечера. Все уверены, что я поступлю в Хореографическое училище при Большом театре. Экзамены в конце лета, а пока я еду с папой в Тбилиси. Там будут гастроли Театра Сатиры, и там живёт папина сестра тётя Лиля. Восторгу нет предела! Вот поезд уже подходит к перрону, я вижу тётю с громадным букетом цветов. Я пытаюсь всех обогнать и с воплем: «Тётя Лиля!» бросаюсь к радостной тётке на шею. Она то прижимает меня к груди, то отталкивает от себя, и лицо её. выражает ужас и тревогу.

— Владимир! — кричит она отцу, выходящему с сияющим лицом на перрон. — Вы что, совсем с ума сошли? До чего вы довели ребёнка! Посмотри на неё! У неё, наверное, чахотка!

— Да что ты, — смущается отец, — просто она должна поступать в балетную школу при Большом театре.

— При Большом театре? — саркастически переспрашивает тётя. — Да с таким весом она и до Малого не дотянет.

Отец пытается что-то объяснять.

— Ничего не говори! Я лучше знаю, что делать с ребёнком, чтобы он не погиб!

Я понимаю, что с тётей спорить бесполезно и что теперь моя жизнь полностью в её руках.

Дом тёти Лили и её мужа дяди Сёмы находится в центре Тбилиси. Это ул. Калинина, маленькая узкая улочка, по которой ходит трамвай. За большими деревянными воротами чудесный сад. Плодовые деревья, инжир, персики и кусты роз. Всё это хозяйство дяди, но сам он гидрогеолог и часто уезжает в командировки. У них есть дочь Нона, красивая девушка лет семнадцати, она сразу берёт надо мной шефство. Но это всё потом. Первое, вернее уже второе (после встречи на вокзале) сильное впечатление — это дом. Три огромных комнаты с лепниной и росписью на потолке.

«Как во дворце», — шепчу я, открыв рот. Отдельная ванная и туалет, кухня и терраса длиной шестнадцать метров с выходом в сад. В общем, свой отдельный мир, соприкасающийся с внешним миром только тремя окнами, выходящими на улицу. Но на окнах ставни, и трамвай почти не слышен. Зато по утрам слышен зычный крик продавцов простокваши: «Мацон! Мацони-ии!»

Сразу по приезде с вокзала тётка суёт мне градусник под мышку. Очевидно, от пережитых потрясений у меня температура 37°. Тётя Лиля торжествует победу.

— Владимир! Я так и знала! Бедная девочка больна!! — кричит она отцу. Папа хочет что-то возразить, но тётя не терпит возражений. Меня сытно кормят и укладывают в постель. Гастроли Театра Сатиры продолжаются месяц. И этот месяц тётя посвящает моему здоровью. Меня кормят по четыре раза в день, дают пить пиво и иногда красное вино. Днём меня закрывают на ключ в кабинете у дяди с требованием лечь спать. Я пытаюсь сопротивляться, плачу, стучу в дверь кулаками. Но тётя непреклонна, и я в слезах падаю на кровать и засыпаю.

Ну, наконец-то всё позади, мы с папой возвращаемся в Москву. Я вижу из окна вагона, как по перрону бежит моя маленькая изящная мама. Как я соскучилась без неё! Пробившись сквозь толпу артистов, я выскакиваю из вагона и бегу к ней навстречу. Удивительно, но на её лице я читаю выражение ужаса.

— Владимир! — кричит исступлённо мама, прижимая меня к себе. — Вы что там с Лилей, с ума сошли? Что вы сделали с ребёнком?! Посмотри на неё, нет, это чудовищно! Ей теперь не видать балета, как своих ушей!

Я реву, папа смущённо молчит. Но у мамы характер не менее сильный, чем у тёти Лили. Если она приняла решение, её не остановить.

И вот бедную девочку ведут на экзамен. На муку, на посмешище. «Да, да, — качают головами в приёмной комиссии, выслушивая мамины объяснения. — Мы видим, девочка танцевальная, хороший прыжок, выразительные руки… но поймите, ей надо похудеть килограмм на пять, не меньше. Так что при всём уважении к вам… простите». И мы уходим домой. Я опять горько плачу. Здесь, казалось бы, можно было поставить точку. Но не для моей мамы. Через несколько дней она ведёт меня на просмотр к своему бывшему педагогу, Марии Алексеевне Кожуховой. В маленькой гримёрной сидит в кресле сухонькая пожилая дама с папиросой в зубах. Я опять раздеваюсь и под горестные причитания мамы показываю все свои ноги, руки, выворотность, прыжок и т. д. Мария Алексеевна смотрит на меня лукавыми глазами, сквозь дым, и, повернувшись к маме, говорит:

— Антошка, чего же ты хочешь? Посмотри, у неё жопа больше, чем твоя.

Я плачу навзрыд, и огромный комплекс неполноценности впечатывается в моё подсознание навсегда. Я толстая!!! Униженную, опухшую от слёз девочку встречает дома виновато улыбающийся отец. Я прижимаюсь к нему, ища спасения, а он, целуя меня в макушку, приговаривает:

— Не плачь, глупышка, ну не будешь ты танцевать в Большом. В жизни надо уметь довольствоваться малым…

Спустя десять лет меня принимают в труппу Малого театра.

* * *

Однажды мама приходит домой с сияющей улыбкой на лице.

— Знаешь, — говорит она мне, не скрывая своей радости, — у нас при театре организовали училище. Это будет экстернат. После четырёхгодичного обучения можно будет поступить в восьмой класс хореографии при Большом или пойти в ансамбль.

12
{"b":"575041","o":1}