ЛитМир - Электронная Библиотека

— Этот проклятый Гамбург, видно, здорово засел в тебе, — сказал Кено. — Ты рисуешь себе все в мрачных красках. Но поверь, Гамбург не так страшен. Ганзейцы не могут так скоро явиться уже с договором. А может быть, это послы Англии. Но идем, с высоты башни мы прекрасно увидим этих господ. Увидишь, твои опасения не оправдаются.

— Гамбурга я не боюсь, Кено. Напротив, я рад бы с ними раз навсегда рассчитаться, — возразил Штертебекер, и в его темных глазах блеснула старая ненависть против этих заклятых врагов. — Но тебя мне жаль. Жаль мне, если я буду причиной твоих неприятностей с этими купчишками.

— Так идем! Мы сами удостоверимся, и твое скверное настроение тотчас же исчезает.

Кено-том-Броке опорожнил свой кубок, Штертебекер также одним духом выпил свой бокал и поставил его вверх дном. После этого кровные братья под руку поднялись на вершину башни.

Броке сам не мог освободиться от неприятного чувства. Если это действительно послы Гамбурга, то ничего хорошего ожидать нельзя. Знай Сенат о посещении его Штертебекером, он наверно выступит с протестом. Дружба эта была против договора.

Союз с Гамбургом был для Кено необходим для защиты от врагов. Точно так же, как виталийская мощь на море, ему нужно было иметь точку опоры и на суше, а для этого Гамбург был незаменим.

Когда друзья достигли верхней площадки башни, Кено, взобравшийся первый, нетерпеливо спросил:

— Кто эти люди, что приближаются к крепости? Сигнал твой что-то необыкновенный.

— Это могущественное посольство, мой князь, великолепный, блестящий отряд всадников без конца. Какой стране принадлежат, трудно разобрать еще.

— Говорят, у тебя самые зоркие глаза на крепости, поэтому я определил тебя на башню, — проговорил Кено недовольно. — Смотри, кто это. Я горю нетерпением узнать.

— Это гамбуржцы, — заявил Штертебекер холодно. — Я сразу угадал.

Кено-том-Броке немало удивило это открытие Клауса, так как он видал не больше, как облако пыли и то тут, то там блеск оружия.

— Ты наверно ошибаешься, Клаус, — возразил он, и его непременное желание было, чтобы Клаус не угадал.

Последний однако сказал:

— Я знаю всех идущих сюда, и знаю также с какой целью. Недаром гамбургский Сенат выбрал всех моих злейших врагов, — бью об заклад, они потребуют моей выдачи.

— Это невозможно! — прошипел Кено сквозь зубы, бледный как полотно. — Они ведь не знают, что ты у меня гостишь.

— Ты не знаешь гамбуржцев. Всюду на суше за мной шпионят. Только на моих кораблях, окруженный своими виталийцами, я не боюсь измены.

— Ты наверное ошибаешься, Клаус! — продолжал настаивать предводитель фризов. — Так далеко невозможно видеть; даже башенный не различает их цвета.

— Я узнаю даже лица и могу тебе их назвать. Посольство предводительствуют советники Альберт Шрейе и Иоганн Нанне, два смелых человека, поклявшихся убить меня, владельцы двух прекрасных кораблей. За ними следуют советники Гаро Айлдизна фон Фальдерн, Имень Едзарзна фон Эдельзум, Гаро Едзарзна фон Гретзиль, Енно фон Норден и Гаро фон Дорнум. Все люди, не раз требовавшие в верхней палате искоренения виталийцев. Нет, нет, Кено! Это не к добру. Они потребуют от тебя моей головы.

Кено-том-Броке был страшно взволнован. Он не знал, как ему держаться. Что он не должен изменить своему кровному другу, — было ясно как день. Но ему также нужно было сохранить добрые отношения к Гамбургу, иначе его трон и страна были бы в опасности. Он прекрасно знал, что Гамбург только и ищет случая, чтобы завладеть Фризийским берегом.

Не зная, как выпутаться из этой петли, он все еще питал надежду, что предсказание Штертебекера не оправдается. Но башенный и эту последнюю надежду его уничтожил.

— Ваш светлейший гость, мой князь угадал, — обратился он к Кено. — Это гамбуржцы. Ясно вижу теперь их красное знамя с трехбашенными воротами.

— Против которых поднимем флаг с бронированным кулаком, — загремел Штертебекер и бросился вниз с башни, чтобы отдать необходимые приказы.

Но Кено-том-Броке успел схватить его.

— Куда ты? Что ты хочешь делать? — спросил он быстро.

— Ты еще спрашиваешь? Я хочу прогнать гамбуржцев с пробитыми черепами, Альберт Шрейе и Иоганн Нанне должны погибнуть за их враждебные действия против виталийцев.

Он снова хотел броситься вниз, но Кено крепко держал его и умоляюще просил:

— Клаус, ты друг мой, мой кровный брат, ты свято обещался быть верным до гроба.

— Так оно и будет, — процедил Штертебекер мрачно, он предчувствовал, что будет дальше. — Я останусь верным тебе, будь спокоен и не напоминай об этом еще раз.

— Тогда прошу тебя об одном: не показывайся совсем гамбуржцам. Ты и виталийцы скрывайтесь. Не навлекай гнев ганзейцев. Против тебя они бессильны, но мне они будут мстить Они разрушат мою страну, а меня присудят к изгнанию. Разве ты хочешь, чтобы твой кровный друг с дочерью пустились с сумой по миру.

— Клянусь Богом, нет, — возразил Клаус:- Но ты слишком много от меня требуешь, Кено. Прятаться от гамбуржцев, я, Клаус Штертебекер, от этих лавочников? — горько рассмеялся он.

— Не из страха, Клаус, — увещевал Броке, — но из политики. Не тебя, но меня ради.

— Ты играешь рискованную партию, Кено, — строго возразил Клаус. — Я не хочу сказать больше, ты играешь фальшивую роль.

— Не с тобою, мой друг! С гамбуржцами!

— Кто изменяет своему союзнику, можно ли ожидать от него верности другому?

Фризский князь понял правду этого упрека. Кусая губы, он опустил вниз глаза.

— Ты прав, Клаус, — бормотал он, — но не прав, если думаешь, что я тебе изменю. Нет, нет, никогда в жизни! Но войди в мое положение. Могу я иначе поступить, желая спасти трон и страну свою?

— Я иначе поступил бы, — вскричал Штертебекер диким голосом и с такой силой ударил кулаком по выступу стены, что Кено со страхом попятился назад. — По мне, я отправил бы всех этих гамбургских оборванцев ко всем чертям!

Он недовольно отвернулся. Его тянуло к морскому раздолью, к бурям и грозам и он бежал бы из этой духоты политики, которую всегда ненавидел.

Его политика заключалась в его сабле, этом верном друге его.

Фризский князь был осторожнее и знал, что дипломатия прежде всего требует хитрости, а правду ставит на заднем плану. Теперь он должен был уговорить Клауса войти в свою роль, а затем он уже справится с гамбуржцами.

— Верю тебе, мой Клаус, что тебе очень тяжело прятаться от этих торгашей, которых и я глубоко ненавижу. Но прошу тебя: окажи мне эту услугу, хотя я знаю, что это труднее для тебя, чем кровавая битва с голландским герцогом.

Глаза Штертебекера засветились при мысли о кровавых сражениях. Он был побежден; Кено затронул самое чувствительное место его сердца.

— Теперь идем, — продолжал князь, улыбаясь. — Отряд уже приближается. Я укажу послам покои, в которых они с тобою не встретятся. При наших переговорах ты сумеешь быть в смежной комнате и все слышать. Увидишь, что я хитрю только с гамбуржцами.

Снизу послышались дребезжащие веселые звуки труб приближающихся послов. Башенный также приветствовал их на рожке.

Кено-том-Броке провожал друга, лицо которого говорило о его серьезном настроении, в его жилище. Его самого мучила боязнь, что гамбуржцы успели узнать Штертебекера на башне.

ГЛАВА III. Роковая беседа

Орлиный взор Штертебекера не ошибся. Те семь советников, которых он назвал, с большой свитой теперь въезжали в ворота крепости Аурих.

Он также угадал, что сенату Гамбурга известно о происшедшем у Фризских островов.

С помощью своих шпионов он узнал, что Штертебекер разбил голландского герцога, его самого убил, а уцелевшие корабли взял себе.

Было ясно, что битва эта была в пользу Кено-том-Броке, за что последний, конечно, должен быть очень благодарен Штертебекеру.

Поэтому можно было заключить, что Кено-том-Броке вступил в союз с Штертебекером. В Гамбурге хорошо знали, что виталийцы после раздоров с англичанами нуждаются в пункте в Немецком море, где бы они могли сбыть награбленное ими добро.

2
{"b":"575042","o":1}