ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Что она слепая? – расхохотался Алчагир. – На уши надо было смотреть, на уши! Запомни – если лошадь постоянно прядает ушами, да еще имеет выпуклые глаза – она плохо видит! Ай, Давлет, какой ты ребенок. Тебя обманули, как мальчишку.

– Проклятый яхудий, – скрипнул зубами несчастный «барс». – Так складно говорил…

– Даже из кривой трубы идет прямой дым! Зачем один ходил на базар? В следующий раз бери с собой Мамчура. Этот сувар видит насквозь каждого торговца, даром что сам все время молчит, – посоветовал сотник.

Мамчур, шедший впереди, услышал свое имя и повернулся. Увидев, что товарищи еще забавляются с Давлетом, он смущенно улыбнулся и зашагал дальше. Воины прошли Гончарную слободку и повернули на улицу, где теснились лавки ремесленников по металлам: кузнецов, чеканщиков. Блестела выставленная из дверей медная посуда, сверкали синевой лезвия сабель. С задних дворов доносился стук молотков, раздавалось шипение воды в ваннах подле кузнечных горнов. Через полуоткрытые двери мастерских можно было различить обнаженные по пояс фигуры рабов, малиновые от жара лица мастеров и подмастерий.

– Эй, Алчагир, ты хотел зайти к кузнецу перековать меч! – напомнил Арслан.

Среди захваченных трофеев была тяжелая «фальката», которая приглянулась десятнику. Он хотел проверить ее закалку и попробовать потренировать к ней руку.

– После, – отмахнулся Алчагир. – Сегодня мы ходим за тобой, Арслан. Куда ты, туда и мы. Жеребенок всегда идет по следу лошади!

– Якши. Тогда лошадь идет на водопой. В место, где есть большой дустурхон и ароматная сорпа с кислым тузлуком.

– И чтобы «буза» была! Ай, сотник, ты так говоришь, что у меня уже забурчало в кишках, как в кувшине с одним забытым орехом внутри! Недаром мудрецы говорят: «Старик отдыхает, когда лежит, молодой – когда вкушает пищу»! – воскликнул Алчагир.

Навстречу попался худосочный раб, ведущий за недоуздок молодого одногорбого верблюда. Дромадер сопротивлялся поводырю и отчаянно вертел головой. Мамчур, шейх тридцатого уровня, замедлил на секунду шаг и что–то вполголоса шепнул прямо в ухо верблюду. Тот тут же успокоился, покорно позволив рабу увлечь себя дальше по мостовой, вымощенной крупным булыжником, плоско стесанным с одной стороны.

Маги применяли заклинания, шейхи владели умами диких и домашних зверей. И те и другие служили во благо народа ногайларов, а также их повелителя – Исмаил–бия, прозванного Ульмасом – Бессмертным, за его долгое время правления. Ульмас не знал милосердия к врагам, его жестокость в преследовании иностранцев равнялась лишь благоволению и мудрой справедливости по отношению к собственным гражданам. Они являлись Северным щитом для всего Овиума. Держали под надзором его второй вход. Через их земли ни разу не удалось пройти неприятелю, хотя попытки вторжения происходили постоянно. Ногайлары сражались отчаянно и каждый раз обращали в бегство даже превосходящие их числом армии. И никогда не просили помощи. Весь Иггдрасиль признавал заслуги своего свободолюбивого народа–защитника, и сквозь пальцы смотрел на периодические стремительные набеги «барсов» на свои разбросанные по Пустыни фактории. Они грабили деревни юнитов, угоняли в полон рабов, исчезая прежде, чем оборонительная машина миров Великого Древа начинала набирать обороты для адекватного военного ответа. Таков уж был неистовый нрав этого вольного народа, не терпящего ничьей власти, кроме власти возлюбленного подданными Исмаил–бия. Иггдрасиль хмурил брови, грозил пальцем, но не предпринимала никаких активных действий. И понятно почему – кто по собственной воле будет ломать неприступные ворота в свой родной дом. Ногаев не любили, иногда даже ненавидели. Но всегда – уважали за мужество и бесстрашие.

– Ошхона! – палец Давлета замер в направлении уличной забегаловки, где можно было быстро перекусить.

Они быстро утолили голод жирной бараньей похлебкой и запили варево раскаленным молочным чаем. Алчагир хотел было взять кувшин хмельной «бузы», но сотник запретил – через час им всем надлежало явиться во дворец к повелителю. Рассказать о походе, присутствовать при допросе пленных. Советник Исмаила – Ергали–мирза шепнул Арслану, что правитель очень заинтересовался захваченным епископом и пожелал говорить с ним лично в присутствии «барсов», забравших его в полон.

Начальник караульной стражи – седоусый гигант Буранбай, дружелюбно кивнул «барсам», пропуская их во дворец. Они поднялись по отмытым до блеска ступеням из розового мрамора, приняли из рук рабов по кубку со свежим кумысом и прошли в тронную залу. Сидящие на атласных подушках вокруг владыки Ногайского улуса шейхи и мирзы приветствовали отважных воинов одобрительными гортанными возгласами, а главенствующий над своим военным советом – джихангиром бий, поманил их к себе с высоты инкрустированного самоцветами золотого трона.

– Подойдите ближе, удальцы, – мягко произнес он. – Вы сослужили хорошую службу своему народу и достойны награды.

Руки бия утопали в синем шелковом каптале, ноги в желтых сафьяновых сапогах приминали затейливый рисунок пушных ковров. Несмотря на возраст, Измаил был по–прежнему крепок телом. А уж про силу его духа ходили легенды и среди его подданных, и среди многочисленных недругов.

– Попирать ногами трупы наших врагов – вот лучшая награда для «барсов», – ответил Арслан–Гирей, и одобрительный шум вельмож перекрыл окончание его слов.

– Хуп якши! Очень хорошо! – улыбнулся повелитель. – Чем я могу отблагодарить своих верных слуг?

– Если на то будет позволение владыки, после того, как мы обнимем наших жен и возьмем на руки наших сыновей, мы хотели бы сходить за реку, – с достоинством высказал свое пожелание сотник.

«Сходить за реку» – означало переправиться через Ока–даре и совершить набег на нейтральные пустынские земли. В последнее время ногайлары обходили фактории миров и селения их данников, предпочитая промышлять среди диких территорий. Терпимость планет не безгранична. С нейтралами проще. И проблем меньше. Оттуда пригонялся скот, бралось много рабов и другой ценной поживы. Иной раз в самых дальних походах ногаи добирались до экваториальной оси, до вод великой реки Джорней.

Бий слегка нахмурился. Но он никогда не забирал данного слова:

– Так тому и быть. А после похода и раздела добычи тебя и твоих соратников ждут новые назначения. Ты примешь тысячу Муйтен Бароглы. Должности для своих товарищей определишь сам.

Восхищенный шопот пробежал по зале. Тумен «Муйтенских шапок» или, как их еще называли – «Черных шапок» считалась элитным войском, личной гвардией Исмаила. «Барсы» низко склонились перед повелителем, благодаря за щедрую награду. Бий указал им рукой место у стены, по правую сторону от себя и громко хлопнул в ладоши:

– Приведите епископа! Я буду говорить с ним.

Через несколько минут в залу ввели Сигизмунда Милосердного. Арслан отметил, что у священнослужителя уже полностью прошел приступ паники, который он наблюдал в степи. Наоборот, толстяк в сиреневом облачении выглядел уверенно и спокойно. Видимо, или уже отошел от дорожной тряски или имел до этого хорошую школу верховой езды. Епископ остановился посреди Тронного приема. Его взгляд скрестился с хмурым взором Исмаила.

– Зачем ты пришел на земли моего народа?

– Я уже отвечал твоим слугам, что я всего лишь проповедник и несу слово Божие.

– Мы тебя не звали.

– Я шел, повинуясь лишь гласу моего Господа. Для Истины открыты все двери. Несущие ее благословенны.

Вельможи ропотом отозвались на дерзкие слова иноземца. Безумец, он что, не ведал, с кем говорил?

– О какой истине ты глаголишь, чужеземец?

– Об Истине Святой Единой Веры!

Исмаил–бий криво усмехнулся в белоснежную бороду.

– Значит, ты проповедник? – раздумчиво произнес он. – Якши. Давай, расскажи нам свою лучшую проповедь. У тебя не будет более внимательных слушателей, чем мои приближенные. Обещаю. И хорошенько постарайся, потому что от твоей убедительности сейчас зависит твоя никчемная жизнь.

64
{"b":"575105","o":1}