ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Драгоценные кустики турнепса вызывали у него досаду, они казались такими чахлыми и жалкими, когда вокруг них не оставалось сорняков, на которые они как бы опирались. Маттису хотелось выбранить их за убожество, этих ничтожных несчастных горбунов, не стоящих того, чтобы человек рылся из-за них в земле и так мучился.

Мысли разбегались в разных направлениях. Так бывало всегда, стоило Маттису начать работать, — значит, ничего не изменилось. Вот, оказывается, что таил в себе этот день: ничего не изменилось, все осталось по-старому.

Слава богу, скрывшиеся за бугром наконец позвали его:

— Маттис!

Звал сам хозяин, тот, что был так умен. Те двое, с их красотой и силой, молчали, но это было неважно. Они владели всеми тремя сокровищами.

— Уже обедать? — мгновенно отозвался Маттис.

— Да, идем! — крикнул невидимый хозяин. Этот дивный зов взвился в небо и, перелетев через бугор, снова опустился на землю. Маттис уже спешил к ним.

Его гряды так и остались недополотыми. Но он все-таки уже видел конец поля. Могло быть и хуже, думал Маттис, заметно оживившись, потому что теперь путь лежал к обеденному столу.

Никто не попрекнул его плохой работой, когда он присоединился к ним и они все вместе направились к дому. Ни единым словом, но Маттис был уверен, что они только об этом и думают; сперва он крепился, но потом не выдержал.

— Почему вы не говорите того, что думаете? — вырвалось у него, когда они в ручье мыли руки.

— А что мы думаем? — удивился парень. Это были его первые слова, обращенные к Маттису.

— Я знаю, что у вас на уме, — сказал Маттис, он сгорал от стыда и должен был еще немного помучить себя.

— Будет тебе, — сказал хозяин. — Идем-ка домой, поедим, отдохнем немного…

Они мыли руки в мелком прозрачном ручье, бегущем недалеко от поля. Маттис и девушка мыли руки в одном и том же бочажке. Там, в воде, замутненной грязью с их рук, Маттис нечаянно коснулся девушки. По нему пробежал огонь. Но вот вода в ямке очистилась сама собой, снова стала прозрачной, и в ней были хорошо видны их чистые руки. Больше Маттис не смел прикасаться к девушке.

Она поглядела на него, у него уже не было времени думать, его подхватило и понесло.

— Все равно что прикоснуться к электрической изгороди, — сказал он.

Потом ему казалось, что это было сказано не так уж глупо, но девушка равнодушно отвернулась. А может, ей стало смешно? Ее возлюбленный мылся рядом, умывшись, он как ни в чем не бывало обнял девушку за талию, и так, в обнимку, они шли до самого дома, до обеденного стола. Может, они вообще не устали? Маттис представлял себе, как парень сгибает руку и у него играют мускулы — и этой сильной рукой он обвил талию своей девушки. Так и должно быть, когда все правильно.

— Добрый день, Маттис.

Это сказала хозяйка усадьбы. Она приветливо встретила его. Обед ее оказался вкусным, и Маттис наелся до отвала. Хоть что-то должен человек получить за работу, сказал он себе. Он так осоловел от еды, что прилег на травку отдохнуть. Куда подевались влюбленные, он не видел. Он спал.

11

После сна под палящим солнцем Маттис был как вареный. Первое, что он увидел, когда голова его немного прояснилась, были трое людей, работающих на поле. Они низко склонялись над этими постылыми грядами. И работали они уже давно, это было видно по тому, сколько они пропололи.

Они ушли, не разбудив его. Ему стало стыдно, но ведь он этого заслужил. Пока Маттис переживал случившееся, хозяйка усадьбы вышла из дома и подошла к нему.

— Это я не велела тебя будить, — сказала она. — Хозяин-то хотел тебя растолкать, да мне стало жаль, ты так сладко спал. Они ушли два часа назад.

Маттис заморгал, не зная, что ей ответить. Она была такая добрая. Теперь он понял, почему утром он так решительно свернул с дороги именно в эту усадьбу. Когда-то он уже бывал здесь, и лицо хозяйки хранилось у него в памяти. Он уже видел эту женщину.

— Ты, верно, плохо спал ночью? — спросила она, подсказывая ему подходящее оправдание.

— Да, да! — воскликнул он. — Я не спал целые две ночи. Понимаешь, у нас над домом тянет вальдшнеп!

Он произнес это так, что она даже испугалась, но лишь на мгновение — пока не вспомнила, с кем имеет дело. Это он сразу почувствовал.

— Я понимаю, — спокойно сказала хозяйка. — Тут уж, ясное дело, не до сна. Как же это произошло? — терпеливо спросила она.

— Произошло, и все. Поздно вечером. А ночью мне приснился удивительный сон.

— Так бывает. Но свои сны человек должен хранить про себя, так что не будем о нем говорить, — сказала хозяйка, которую ждали другие дела.

Она тоже умная, подумал Маттис. Он с тревогой поглядел на людей, половших турнепс под палящими лучами солнца. Хозяйка поняла его взгляд.

— Скажи-ка сам, чего тебе больше хочется, пойти к ним на поле или ко мне на кухню и выпить чашечку кофе?

— Да лучше бы кофе, уж больно вкусно, — быстро ответил он.

— По-моему, ты выбрал правильно, — сказала хозяйка.

— Хотя и смотреть на тех влюбленных тоже приятно, — сказал Маттис, чтобы быть честным.

— Конечно, но пусть уж они полют, а мы пойдем пить кофе.

— Спасибо, если можно.

Вот какими должны быть женщины, думал он, идя за нею на кухню.

Кофе был вкусный. Хозяйка спросила Маттиса о сестре, чем она занимается.

— Да, понимаешь, она все время вяжет.

Они помолчали. Маттису стало больно при мысли о Хеге, вынужденной его содержать.

— Ведь я так много ем, — сказал он, эту хозяйку нельзя было обманывать, — я съедаю все, что она зарабатывает.

На это хозяйка ничего не ответила, она только все время подливала ему кофе.

— А теперь она еще и поседела, — сообщил Маттис.

Хозяйка молчала.

— Со мной трудно, — сказал он.

Тут хозяйка поднялась и оборвала его:

— О таких вещах не говорят, Маттис.

Не говорят? А ему так хотелось поговорить о себе и о Хеге. Ему не часто выпадал такой случай: пить кофе и беседовать с женщиной о том, что у него наболело.

— Ладно, не буду, — сказал он.

Голос у него дрожал.

Тем временем у хозяйки нашлось дело в соседней комнате, и Маттис остался в одиночестве. Когда она вернулась, Маттис так и сидел не шелохнувшись, погруженный в сложные и неприятные мысли, на языке у него вертелся важный вопрос:

— Можно спросить тебя об одной вещи?

Хозяйка кивнула, но не слишком охотно.

— Спросить-то можно. А вот отвечу ли я тебе, это еще неизвестно. Может, и не смогу.

Маттис спросил:

— Почему все так, как есть?

Хозяйка покачала головой. И только. Маттис не решился повторить свой вопрос. Он терпеливо ждал. С виду терпеливо. Внутри у него все пылало от нетерпения. Он снова повернулся к ней. Она снова покачала головой.

— Хочешь еще кофе? — спросила она.

Он понимал и в то же время не понимал. Его знобило. Он заглянул в бездну, полную загадок.

— Да уж конечно, — сказал он про кофе. — Но ведь вальдшнеп все-таки прилетел? — продолжал он, и в его голосе звучало удивление.

— Да, над нашим домом мы такого никогда не видали, — быстро сказала хозяйка, обрадовавшись, что может ответить ему. — Посиди минутку, — сказала она и ненадолго вышла, и этот больной вопрос снова ушел в глубину, туда, где он таился всегда.

Время шло. Маттис сидел на кухне.

— Небось, им там жарко, — сказал он хозяйке.

Она стряпала еду и накрывала на стол, ужин был не за горами.

— Как думаешь, может, мне пойти на поле?

— Теперь уже поздно. Они скоро вернутся. Да ты не волнуйся, — прибавила она, увидев его растерянность. — Им и не понравится, если ты сейчас туда явишься.

Голос и выражение лица у нее были властные. Маттис сидел как на иголках, страшась встречи с теми, кто работал. Вот хозяйка вышла на крыльцо и кликнула их домой. Теперь ему захотелось быть рядом с ними и вместе мыть руки в ручье.

47
{"b":"575110","o":1}