ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Желтые осины, желтые березы, пожелтевшая трава — все казалось светящимся и зыбким. В погожую осень листва сверкает золотом. Перед стариком лежала усадьба, в которой он трудился всю жизнь и которую уже давно выпустил из своих рук.

Все это было моим.

Бывало, скажу: сегодня мы срубим вон ту осину. Из нее выйдет много дров.

И осина падала в тот же день.

Он огляделся и продолжал свою мысль:

А бывало, говорил так: эту часть пустоши надо распахать. Ну-ка, ребята, приналяжем.

И тем же летом у нас появлялась новая пашня.

Старик помрачнел, вспомнив безразличие и небрежность нынешней молодежи, и проворчал:

— Пустошь и по сей день не была бы распахана, не работай я на этой усадьбе.

Он пнул корень, чтобы прибавить весу своим словам. Этого ему делать не следовало: от удара в коленях пробежала дрожь. Мгновенно. Словно коснулась их и пропала. Нет, подумал он. Нет-нет! — снова подумал он.

— Беру свои слова обратно, — поспешно отрекся он от сказанного. — Да я так и не думаю, просто на нас, стариков, трудно угодить.

В это время за спиной старика в расцвеченном осенью лесу появилось четверо детей.

Было воскресенье, и они бродили по лесу в надежде увидеть или услышать что-нибудь интересное. В этот длинный скучный день они обрадовались бы любой неожиданности. Мальчики, их было трое, держали в руках гибкие ореховые палки, которыми сшибали перезревшие грибы и вообще все, что попадалось им на пути. Их звали Онунн, Халвор и Кнут. Девочку звали Сигрид; стараясь отличиться перед ней, мальчики кромсали грибы как можно мельче. Трухлявые грибы терпко пахли, у некоторых края тонких вылинявших шляпок завернулись кверху, образуя чаши, готовые собрать осенний дождь.

— Гляди-ка, — говорили мальчики, делая вид, что не обращают на Сигрид никакого внимания, и били по грибам.

Но Сигрид прекрасно знала, что они все время помнят о ней, и щеки ее пылали.

Она приехала сюда погостить. А мальчики были местные, для них тут все было привычным. Лишь присутствие Сигрид придавало окружающему новизну. Мальчикам хотелось показать Сигрид лес.

Онунн высказал это вслух:

— В лесу много чего есть.

Его слова удивили всех, хотя так оно и было. Онунн сказал правду.

— Даже лось… — неожиданно выпалил Халвор.

Все как будто вздрогнули. По лицам мальчиков Сигрид поняла, что лучше ни о чем не спрашивать.

Лось. Неуловимый, невидимый, как дух, он все же был здесь. В этом лесу. Кто-то даже видел его недалеко отсюда. Он был тем великим чудом, о котором думали, но не говорили вслух. Все это было так странно, что голова шла кругом. Но Сигрид не выдержала.

— Давайте найдем его, — предложила она по простоте душевной.

От ее наивности мальчики покатились со смеху, но, когда увидели, как она растерялась, быстро прекратили смеяться. И грозно уставились друг на друга.

— Нет, — вроде бы равнодушно сказал Халвор, — по-моему, лучше не надо.

Кнут размахнулся, и еще один гриб взлетел в воздух.

— Во как, — сказал он, топча гриб. Сигрид улыбнулась ему. Кнут двумя пальцами поднял осиновый лист. Желтый, с красными прожилками, очень красивый.

— Хочешь, Сигрид? — спросил Кнут, сам не зная, как сияет его лицо.

Но она оказалась недостаточно сообразительной.

— Зачем он мне? — удивилась Сигрид, потому что была еще слишком мала, и засмеялась, так что Кнут стал красным, как прожилки на его листе.

Сигрид так ничего и не поняла. Она повернулась к мальчикам.

— А Кнут дал мне листик! — сказала она. Как будто у нее совсем не было сердца.

В ярости Кнут так и подумал, он схватил гнилой гриб и ткнул им прямо в ее пухлые губы. Увидев, как передернулось лицо Сигрид, он оцепенел от раскаяния.

Она с плачем бросилась на землю. Спрятала лицо в траве и вереске.

Онунн и Халвор кинулись на Кнута, который стоял как вкопанный, и принялись колотить его. Без единого слова. Они только били. И это было хуже всего. Кнут испугался, что его сейчас убьют, и заорал во все горло.

Тогда Сигрид прекратила свои завывания и испуганно подняла глаза.

Невдалеке стоял кто-то чужой, внезапно появившийся, словно из-под земли.

У них за спиной из леса раздался грубый старческий голос, он проскрипел, словно гравий под ногами или заржавевшие петли: — Ну чего расшумелись? Что тут происходит?

Они подскочили.

Ой!

Старый работник.

Что ему надо?

Выпрямившись, старик стоял па своих кривых ногах, в руках он сжимал палку. Вид у него был внушительный. Он оглядел детей одного за другим и наконец заметил перепачканное лицо Сигрид. Она подняла подол платья и, словно тряпкой, вытерла им лицо. Оно засияло как прежде. Мальчики еще не остыли от тумаков, которыми они наградили друг друга. Все смотрели на старика.

Он никогда не работал на их усадьбах и вообще не имел к ним отношения, он был просто их соседом. А тут вдруг явился в качестве судьи. Это разозлило их — тем более что они и вправду чувствовали себя виноватыми.

— Ничего не происходит, — нехотя буркнул Онунн.

На мгновенье воцарилась тишина. Мальчикам захотелось удивить старика. Они быстро переглянулись, и Халвор с вызовом сказал:

— Мы ищем лося.

— Он здесь, мы знаем! — неосторожно крикнул Кнут, выдав сокровенное.

Старик не удивился, он поднял голову, благодарный за то, что ему доверили тайну.

— Вот как? — сказал он. — Это хорошо. Они немного смутились.

— Пойдем с нами! — выпалил вдруг Халвор. Неожиданно для себя.

— Пойти разве… — ответил старик. Дело принимало непредвиденный оборот. Лось…

Позабыв о грибах и о драке, четверо детей требовательно глядели па старика. Словно именно он, одряхлевший и немощный, мог оживить для них сказку, распахнуть лес и отыскать среди болот этого таинственного лося.

От детей к старику струились невидимые волны, это было необычно. Сперва эти волны слегка накатили на него, а потом захлестнули, будоража почти забытые за долгую старость воспоминания о силе и красоте. Лось в лесу. Зов чего-то давно утраченного. Окружившие старика дети тянули его за собой. И он понял: в надежде быть с ними он и пришел сюда, когда услыхал шум.

Между детьми и стариком как будто пробежала искра, дети почувствовали, что завладели стариком, что он тоже включился в игру. Он согласился без лишних слов. Да и о чем тут говорить, нужно было идти — неведомое влекло их.

— Пошли, — сказал Онунн, он был главным.

— Пошли, — подхватили остальные. Даже Сигрид, хотя она была здесь чужая.

Да-да, отозвалось что-то в старике, но вслух он ничего не сказал, только кивнул.

Старик заковылял за детьми, тяжело опираясь на посох, а дети шли, со свистом рассекая своими палками воздух. У Сигрид в руках ничего не было, мелькали только ее пухлые щеки и голые ноги. Лес сомкнулся вокруг идущих, но сердца их рвались к неизвестному. Они по-настоящему искали лося. Теперь, когда с ними шел старый работник, это стало правдой. Некоторое время они молчали.

Золотая листва переливалась в лучах воскресного солнца. Вскоре путь им преградила небольшая скала, за нею как будто притаилось что-то…

Игра захватила старика. Искры пролетали одна за другой. Старик указал на скалу палкой: Туда…

Дети кивнули в ответ. Голос старика был необычным. Они ждали. Перед ними возвышалась скала. Старик скомандовал:

— Вы двое пойдете со мной направо, а вы — налево. Встретимся на той стороне, если все будет хорошо.

Последние слова испугали их. Если все будет хорошо, сказал он. Если все будет хорошо?

Палки перестали рассекать воздух.

Но теперь уже никто не согласился бы повернуть назад.

Онунн и Халвор должны были идти со стариком в одну сторону, Кнут и Сигрид — в другую. Хорошо, что младшие пойдут одни, они все равно ничего не понимают, — одновременно подумали Онунн и Халвор. Понимали они или нет, но, когда они пошли, Кнут протянул Сигрид руку, и она с радостью ухватилась за нее.

87
{"b":"575110","o":1}