ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Протодержава гуннов существовала около 80 лет, с конца IV века до их поражения от собственных восставших вассалов при Недао в 455 году. Это время было очень важным для предков славян, которые тоже приняли участие в массовых перемещениях народов внутри гуннских владений. Византийский дипломат Приск, в 448 году осуществивший посольство в ставку короля гуннов Аттилы в Паннонии, оставил важное свидетельство: после переправы через Истр (Дунай) он ехал через деревни, жители которых вместо вина употребляли напиток, на их языке называвшийся «медос» (μεδοζ). Лингвисты пришли к выводу, что в такой форме наиболее вероятна передача славянского слова «мёд» (26). Это значит, что уже в то время довольно большое число предков славян жило в Паннонии, недалеко от главной ставки Аттилы.

Еще более важные последствия имело то, что в Паннонию переселилась основная масса остготов, после битвы при Недао образовавших там собственное королевство. Ранее контролируемые ими земли на территории современной Украины остались почти безлюдными. Именно это незанятое пространство в середине V века стало местом сложения первой чисто славянской культуры — пражской. Как уже отмечалось, она не имеет явной преемственности ни с одной предшествующей — и представляет собой яркий пример радикальной культурной трансформации (именно этим объясняется главная трудность в реконструкции этногенеза славян).[164]

Ситуацию, когда изначально немногочисленное население осваивает обширное пространство, хорошо характеризует известный в генетике «эффект основателя»: случайное сочетание черт, присущих малой группе, закрепляется среди ее размножившихся потомков и становится устойчивым. Нечто подобное уже происходило с предками славян, хотя и в меньших масштабах, по крайней мере дважды: при переселении вместе с бастарнами с берегов Вислы в Поднепровье и при формировании киевской культуры на основе группы Грини — Абидня после ухода тех же бастарнов.

Но на сей раз перемены затронули не только материальную культуру, но также и этническое самосознание. Об этом говорит появление одновременно с пражской культурой и нового этнонима «славяне» (склавины), зафиксированное почти одновременно двумя авторами: уже упоминавшимся готским историком Иорданом и византийским писателем Прокопием Кесарийским (27).

Иордан выглядит более информированным относительно предыстории славян. Описывая около 550 года современную ему ситуацию, он подчеркивает, что многолюдный народ венетов (Venetharum nation populosa), «чьи названия теперь меняются в зависимости от разных родов и местностей, преимущественно все же зовутся склавинами и антами» (Sclaueni et Antes). Они же, «происходя из одного корня, породили три народа, а именно венетов, антов и склавинов» (ab una stripe exorti, tria nunc nomina ediderunt, id est Venethi Antes Sclaueni).

Следовательно, согласно Иордану, в его время старое имя венетов еще оставалось в употреблении — относилось к одной из трех их частей. Оно действительно должно было бытовать широко — только этим можно объяснить, что германцы значительно позже называли им полабских славян (‘winden, ‘wenden), а финны — славян вообще (‘venл, ‘vened, ‘vendid).

Но это имя не было известно Прокопию, писавшему во второй половине 540-х годов (его труд был опубликован в 551 году). Он также утверждал, что некогда у склавинов и антов было общее имя, но оно звучало как «споры» (Siropoi), созвучно греческому «семена», «потомство», что сразу же пытался истолковать сам Прокопий.

Из всех позднейших толкований заслуживает внимания предположение Г. Ловмяньского, что исходный термин спорые (в смысле «подвижные», «обильные») мог быть употреблен славянским информатором Прокопия, но не являлся этнонимом (28). Что касается незнания им имени венетов, то, возможно, среди переселенцев на Дунай, с которыми контактировали византийцы, оно не употреблялось. Там преобладали новые имена.

Локализация склавинов и антов, примерно одинаково описываемая Иорданом и Прокопием, убедительно соотносится с ареалами соответственно пражской и пеньковской культур — точнее, с их западными частями, приближенными к Подунавью. Большая часть территории Польши в то время оставалась безлюдной после ухода вандалов и гепидов на границы Рима. Это подтверждает рассказ Прокопия о миграции герулов из низовьев Дуная в Ютландию, во время которой они прошли сначала земли склавинов, а затем безлюдные пустыни. Славянские памятники суковско-дзедзицкой группы появляются там только во второй половине VI века.

Учитывая это, с третьей группой — собственно венетами — можно связать только ареал колочинской культуры, образовавшейся на месте киевской. Такую мысль уже высказывал, в частности, Р. Терпиловский (29). Именно там исходное имя венетов могло сохраняться в неприкосновенности. Не был затронут трансформациями и их древний язык.

Можно полагать, что архаические черты, обусловленные общим происхождением и сходным субстратом, сближали его с балтскими языками в гораздо большей степени, чем отпочковавшийся в процессе бурной трансформации славянский. В таком случае часть гидронимии, ныне атрибутируемой как «днепровско-балтская», могла в действительности иметь венетское происхождение, именно в этом можно усмотреть единственное рациональное зерно гипотез о «днепровских балтах» и «нерасчлененных балто-славянах» Поднепровья.

3. Славянизация Беларуси

На территории Беларуси пражская культура охватывала лишь южные и юго-западные окраины, примерно до Ясельды и Припяти. Далее к северу, на бывшей территории культур штрихованной керамики и днепро-двинской, фиксируется все усиливающийся приток нового населения, но не из пражского, а из киевско-колочинского ареала (30). Под воздействием этого импульса в восточной части культуры штрихованной керамики почти одновременно с пражской формируется банцеровская культура, а на месте днепро-двинской — тушемлянская. Большинство их населения составили аборигены, прямые потомки Тацитовых феннов и Геродотовых андрофагов. Возможно, они все еще сохраняли древний язык, восходящий к общности шнуровой керамики. Но не исключено, что вместе с активным пришлым компонентом была принесена и венетская идентичность, а вместе с ней язык — родственный, но не идентичный общеславянскому.

Расселение самих балтов уже в основном завершалось. В Жемайтии произошел переход от курганных погребений к грунтовым, а курганные распространились на север Летувы и левобережье Двины (в Латгалию) (31). В среднем Понеманье возникла культура каменных курганов, которую связывают с формирующимся этносом ятвягов. В западной части ареала штрихованной керамики сложилась культура восточнобалтских курганов, принадлежащая предкам летувисов. Согласно последним исследованиям, это произошло тоже в результате импульса с запада, из общности культур с ошершавленной керамикой.

С событиями гуннского и послегуннского времени связано и возникновение культуры псковских длинных курганов. Ее пришлый компонент наслоился на местный субстрат, родственный прибалтийским финнам. По мнению В. В. Седова, путь пришельцев маркируют В-образные пряжки, имеющие аналоги в Центральной Европе (32). Вместе с тем инвентарь и погребальные обычаи этой культуры имеют большое сходство с курганными и грунтовыми могильниками балтов, а в керамике прослеживается банцеровско-тушемлянский компонент (33). Возможно, в эту культуру влилась группа балтов, принимавшая участие в борьбе за гуннское наследие, а потом вернувшаяся на север Европы, причем она включила в свой состав и группу днепровских венетов. Какой язык при этом взял верх — балтский, венетский или субстратный — определить невозможно. Но в любом случае эта культурная группа представляет особый интерес, так как она послужила одним из компонентов при формировании полоцких кривичей.

Дальнейший этап славянского расселения связан с эпохой Аварского каганата. Авары (летописные обры) представляли собой одну из кочевых орд, первоначально входившую в тюркский каганат Заволжья. В середине VI века они переселились на средний Дунай и примерно к 568 году основали мощное протогосударство с центром в Паннонии. Авары подчинили себе часть болгар и славян, которых использовали в своих войнах с Византией. С начала VII века славяне начали массово переселяться на правый берег Дуная, непосредственно в византийские владения. Тогда же на Западе стало ощущаться влияние франков — наиболее успешного из новых варварских королевств, которое дало начало новой западноевропейской цивилизации. Франкский купец Само в 623 году создал на западной периферии Аварского каганата еще одно протогосударство, почти единственным населением которого впервые были славяне. Правда, оно распалось после его смерти.

вернуться

164

Если считать, что появление «славянства» — это результат тесного взаимодействия различных этносов в определенный период на определенной территории, то никакого парадокса нет. — Прим. ред.

113
{"b":"575111","o":1}