ЛитМир - Электронная Библиотека

– Сообщников сама назовешь?

– А не пошел бы ты…

Федор не стал дожидаться окончания фразы, ударил каблуком по носку сапога радистки. В таких случаях боль очень сильная, но без опасных для жизни последствий. Женщина закричала. Жалости к ней Федор не испытывал, только ненависть и отвращение. С каждой радиограммой эта гадина фактически помогала врагу убивать наших бойцов и командиров. Трибунал ее тоже жалеть не будет. Но сейчас надо узнать фамилии и адреса агентов, главаря.

– Не будешь говорить – отдам бойцу-умельцу. У него все не то что говорят, поют. Даже вопросы предугадывают. Только ты после него будешь похожа на кусок сырого мяса.

Федор пугал, не было такого умельца, мастера заплечных дел. Надо было, пока она не отошла от первоначального шока ареста, давить, сломать морально.

– Большевистская сволочь! Быдло! – прошептала радистка.

Федор схватил ее руку, включил фонарь, осмотрел пальцы правой руки. Черт! Следов от работы на ключе нет. Схватил левую руку. Фу! Перевел дух. Есть следы!

– Левша? – спросил он.

Лыкова отвернулась. В героиню поиграть захотелось.

Федор раздумывал недолго.

– Держи фонарь, – протянул бойцу. – Пошарь в сарае. Чурбак деревянный прикати и найди топор.

– Топор? – удивился боец.

– Ты плохо слышишь? Рубить сейчас эту тварь буду.

Почему-то люди больше боятся холодного оружия. Огнестрельное – винтовка или пистолет – убивают быстро. А топор в их понятии нечто запредельно жестокое, варварство. Боец, забросив автомат на плечо, отправился на задний двор. Сначала прикатил, толкая ногой, короткий обрубок бревна.

– Подходящая плаха, – одобрил Федор.

Даже в темноте было видно, как побледнела женщина. Федор был серьезен, лицедействовал по полной программе. Боец принес топор. Обычный, плотницкий. В деревне им и бревна тесали, и курам головы рубали.

– Я добрый, – с кривой ухмылкой оскалился Федор. – Выбирай сама: пальцы вначале отрубить или руку сразу по локоть?

Боец отвернулся. Женщину ему не было жаль, но спектакль он тоже принял всерьез и не хотел смотреть на жуткое представление. Может быть, она готовилась к героической смерти, скажем, быть расстрелянной сталинскими сатрапами у каменной стены. Но чтобы ее на куски рубили в маленькой деревне? Это было выше ее сил. Федор действовал грубо. Схватил чурбак, поставил его. Потом взял радистку за запястье правой руки, с силой прижал к импровизированной плахе, взмахнул топором. Женщина закрыла в ужасе глаза, закричала:

– Нет! Пощади!

– Говори! Считаю до трех, потом поздно будет. У нас есть еще твой пособник Афонин. Он всех сдаст, слабак! Раз!

– Радист – это я.

– Кто бы сомневался… Настоящая фамилия?

– Раушен Альма.

– Так ты немка?

– Из прибалтийских, до войны и советской оккупации жила в Риге.

– Занятно. Но это потом, под протокол расскажешь. Кто руководитель группы, фамилия, должность?

– Настоящую фамилию не знаю, документы на Петракова. Командир автомобильной роты 373-й стрелковой дивизии.

– Связь как осуществляли?

– При личной встрече, уговаривались заранее – время, место встречи.

– Еще кого знаешь?

– Водитель у него, фамилия Тягунов, видела его в разведшколе. Большой специалист по метанию острых предметов. Как-то демонстрировал. С десяти метров ножом в пачку папирос попадал.

– Начальник базы Свиридова причастна?

– Похотливая дурочка. Нет.

– Еще кого знаешь в группе?

– Никого. В последний момент радистку в госпиталь поместили с аппендицитом. Операцию отменять уже было нельзя, заменили мной.

– Ну вот, а упиралась. Сейчас бы уже без пальцев была. Представь, это очень больно!

Женщина так и осела.

– Обухов, бери ее. Да с Сучковым. К нашему грузовику. Связать руки обязательно.

А сам отправился к соседней избе. Светлов сейчас не работник, в госпиталь ему надо, придется осматривать и допрашивать водителя, если он в состоянии говорить. Помощь особисту уже оказали, Светлов сидел, держась за забинтованную руку, постанывал сквозь зубы.

– Дергает, как больной зуб.

– Я закончу по-быстрому все дела в избе, и отвезем тебя в госпиталь.

– Попроси у медичек спиртика, что ли? Для обезболивания.

Федор попросил для Светлова у Свиридовой сто грамм спирта.

– Могу больше налить.

– Не-не, соточку, а то развезет.

Ночью или ранним утром надо было брать всю разведгруппу. Светлов должен был отдать приказы своим оперативникам, не быть пьяным. Иначе – свои же заложат. Дело серьезное, а окажется – начальник особого отдела пьян. Подчиненные запах учуют, да и язык заплетаться будет.

Федор избу обыскал. Как полагал, ничего не обнаружил. Не будет в избе, тем более пристанище временном, немецкий пособник что-то хранить. В избе другие водители живут, могут случайно наткнуться.

– Бойцы! Вольно! – разрешил разойтись водителям Федор.

И автоматчикам.

– Этого связать и в машину.

Сам помог Светлову до грузовика дойти. Особист храбрился:

– Что ты меня, как бабу, под локоток держишь? Я еще в состоянии сам идти.

И покачнулся. Кабы не Федор, поддержавший вовремя, упал бы. Федор его в кабину посадил, подождал, пока все разместятся в кузове.

– Едем в Торжок, в госпиталь.

Сам с бойцом в придачу завел особиста в приемный покой.

– Пулевое ранение в руку, окажите помощь.

Федор думал – обработают рану и особист с ними поедет. Полчаса, может, немного больше. Но хирург пулю достал, вышел к Федору.

– Товарищу вашему рентген нужен. Похоже, пуля кость задела.

О, это уже надолго.

– Мне бы пару минут с ним поговорить.

– Это можно.

Светлов в перевязочной сидел на кушетке, по пояс голый. На руке свежая повязка.

– Доктор сказал – рентген сделать надо, пуля кость задела.

– Я в курсе. Вот же гад водитель этот!

– Сам понимаешь, мне время терять нельзя, ты в госпитале несколько часов проведешь, а может, и дней. Надо брать этого Петракова, командира автороты.

– Намек понял. Транспорт нужен и люди. Сейчас записку напишу, отдашь оперуполномоченному Быстрову. На время проведения операции, пока всех не возьмете, он окажет необходимую помощь. Бойцами, машиной, оперативниками. Ты только раскрути и возьми всех, очень прошу.

– Чего меня просить? Я сам не меньше тебя этого хочу.

Светлов написал записку на листке, вырвал из блокнота, протянул Федору.

– Как только меня отпустят, встретимся в особом отделе. По возможности держи в курсе.

– Выздоравливай.

Федор уже в дверях был, когда Светлов добавил:

– Осадчему телефонировать не забудь, как агентов возьмешь.

– Если забуду, он сам позвонит. Операция на контроле сам знаешь у кого.

Глава 2

Берия

Федор сразу в грузовик. Время поджимало. В особом отделе сразу нашел Быстрова, отдал записку.

– Чем помочь могу?

– Двое задержанных у меня, определи в камеры. И оперуполномоченного дай, мне в триста семьдесят третью стрелковую дивизию надо. Фигурант там есть, по делу проходит.

– Сам поеду, был в дивизии не раз.

Тряслись час по разбитой дороге. На востоке уже сереть начало. Федор в кабине даже вздремнуть ухитрился. Постоянное напряжение, недосыпание, недоедание сказывалось. Да и не только у него. Однажды сам видел, как мимо шла маршевая рота пехотинцев. Солдаты на ходу засыпали. Шли и спали, иногда падали.

Пока добрались, рассвело. Это хорошо, ночью не видно ничего. Везде светомаскировка, что на фронте, что в тылу.

В дивизии уже проснулись. Видно хождение солдат, передвижение техники. Быстров водителю сказал:

– Сейчас направо, полкилометра вперед.

Автороту сразу увидели, как подъехали. Под деревьями разномастные машины укрыты – «ЗИС-5», «ГАЗ-АА». Трофейные «Опель-Блитц» и «Бюсинги».

Быстров к Федору:

– Вдвоем идем или с бойцами?

– Если с бойцами, Петраков насторожится или сбежать может.

6
{"b":"575128","o":1}