ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Аббас сказал, что дом, в котором мы сидели, новый, но находится на месте более старой постройки, по которой в 1991 году нанесли удар бомбардировщики союзников. "Слава Богу, никого тогда не убило", сказал он. "Но во время других налетов они действительно попали в несколько бедуинских палаток, перебив и людей и овец. И какой был в этом смысл?" Несмотря на то, что я был британцем, он, казалось, — как и люди в Багдаде — не питал злобы ко мне лично. "Я могу рассказать вам все об иностранных солдатах, которые здесь были", сказал он. "Раньше мы думали, что они были американцами, но если вы говорите, что это были британцы, хорошо. Прежде всего, это был не пастух, тот, кто видел их в вади. Это был я. Я был тем, кто увидел их первым".

Я покосился на Аббаса, задаваясь вопросом, могли ли десять лет назад принять его за мальчика. Чернобородый, потрепанный жизнью — я заключил, что всю свою взрослую жизнь он должен был выглядеть лет на сорок. Взволнованный, я наблюдал за ним, ожидая большего, но неожиданно он предложил мне подняться, и позвал выйти наружу. "Есть кое-что, что я должен показать вам", сказал он.

Позади дома был квадрат из однокомнатных каменных домов, которые, очевидно, и были жилыми помещениями семьи, и большой открытый сарай. В нем стояло три машины: старый, разбитый грузовик и два желтых бульдозера. Аббас подвел меня к большему из них. "Я купил его новым в 80-х", сказал он. Его привезли прямо из Японии. В 1991 была очень холодная зима. Были ужасные ветра. Как вы можете видеть, дом стоит на холме. Так однажды — это было 24 января; я точно помню дату, потому что многое случилось в тот день — я решил поставить его внизу, в вади, спрятав от ветра. Я боялся, что топливо замерзнет. Я повел его туда, где есть защищенное место — это всего несколько минут от дома, прямо до конца вади. Когда я добрался туда, то увидел, что два вооруженных человека уставились на меня из-за камней, с расстояния не больше десяти метров. Один на склоне вади передо мной и еще один ниже и левее от меня. Они были в камуфлированных куртках и с шемагами на лицах, и я понятия не имел, кто они такие. Возможно, они были иракскими коммандос, или из специального подразделения разведки, или сбитыми вражескими летчиками. А может быть, они были скотокрадами. Кем бы ни они были, я решил притвориться, что не видел их. Я смотрел в землю, стараясь не встретиться с ними взглядом, и вывел бульдозер назад из конца вади. После этого я развернул его и поехал назад, прямо к дому".

Я зачарованно слушал Аббаса. И Макнаб, и Райан описывали человека, приближавшегося к ним на бульдозере, но я не упоминал об этом ни Аббасу, ни молодежи вчера вечером. Это все прозвучало совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба. Было похоже, что я нашел не только водителя, о котором они писали, но еще и бульдозер.

Макнаб вспоминает, что группа услышала гусеничную машину и, предполагая, что это был бронетранспортер, прибывший по поднятой пастухом тревоге, приготовила свои 66-миллиметровые противотанковые гранатометы, чтобы уничтожить его. Когда она появилась в поле зрения, и Макнаб увидел, что это был просто "идиот, разъезжающий на землеройной машине", они расслабились, полагая — вполне справедливо в отношении Аббаса — что все это вполне безобидно. И, тем не менее, Макнаб был неправ в своем предположении, что "идиот" не видел их. На самом деле стремительно принятое Аббасом решение отвести взгляд, вероятно, спасло ему жизнь. Как писал Райан, группа знала, что человек заметил их. Поскольку вади заканчивалась тупиком, единственной причиной, по которой он приехал, было узнать, кто там. Это, в свою очередь, подразумевало, что мальчик-пастух предупредил его.

Когда я спросил Аббаса об этом, он засмеялся и указал на Адиля, своего племянника. "Это и есть ваш мальчик-пастух", сказал он. "Спросите его".

Когда я удивленно повернулся к нему, Адиль объяснил, что в тот самый день пас овец (а не коз, как говорят Макнаб и Райан). "Мне было около десяти лет тогда", сказал он. "Я довел овец до края, но вниз не спускался. Верно, что я смотрел вниз, в вади, но я точно не увидел там никаких иностранных солдат. Теперь я, конечно, знаю, что они там были, но тогда я не видел их, и ничего не знал об этом, пока позже дядя не рассказал мне".

Я был приведен в замешательство откровением Адиля. Здесь, несомненно, был тот самый мальчик, который остался навеки запечатлен в книгах Макнаба и Райана, как пастух, который заметил их, и, в конечном счете, стал причиной их краха. И вот, по утверждению самого мальчика-пастуха, он их вообще не видел.

Не мог ли это быть кто-нибудь еще, настаивал я? Конечно, Адиль не был единственным мальчиком, пасшим овец в тот день?

"Если бы кто-то еще видел их, то пришел бы прямо к нам", сказал Аббас, "поскольку наш дом так близко к вади. Так или иначе, мы услышали бы об этом, тогда, или потом. Все живущие в здешней пустыне, относятся к нам — это земля племени бухайят. Вокруг нет никаких чужаков, и никто кроме нашей семьи не пасет здесь овец. Все, что я могу сказать, если и был какой-то еще мальчик, который видел коммандос, то он, несомненно, никому ничего не сказал".

В его словах был смысл: это была отдаленная область пустыни, а не запруженная городская улица, наполненная безымянными лицами. Я по опыту знал, насколько эффективной и точной может быть бедуинская "виноградная лоза"[14] — если бы другой мальчик-пастух видел Браво Два Ноль, то Аббас и его семья несомненно узнали бы об этом.

Я вспомнил — Макнаб написал, что мальчик, возможно, побежал предупредить зенитчиков, и спросил Аббаса, были ли в то время какие-нибудь С60 в этих местах. Он указал на высокий гребень, идущий вдоль дороги примерно в четырехстах метрах. "Был зенитный пост вон там", сказал он. "Там было несколько солдат. Мы вообще не имели с ними никаких отношений. Ближайшая военная база была километрах в пятнадцати отсюда, через плато. У здешних солдат не было никаких машин — их привозили и забирали машинами с базы, и так или иначе они не могли покинуть свой пост. Зачем бы Адилю идти к зенитчикам — даже допустив, что он видел коммандос в вади, которых не видел — вместо того, чтобы пойти к своей семье? Он был всего лишь маленьким мальчиком. Это не имеет смысла".

Я попросил, Аббаса взять меня на бульдозер, чтобы реконструировать короткую поездку того дня десятилетней давности, и пока мы катили по узкому вади с обрывистыми, крутыми склонами к месту укрытия группы, я испытывал глубокое волнение. Я был здесь, видя не то, что видели в тот день Макнаб и Райан, всматриваясь через прицелы своих РПГ и пулеметов Миними, но, невероятно, то, что видел "идиот в землеройной машине", сидя на том же самом бульдозере рядом с тем самым человеком.

И Макнаб и Райан написали, что бульдозер остановился в 150 метрах от их позиции, но на месте я увидел, что это было явной ошибкой, потому что укрытие находилось позади изгиба вади. Они могли бы увидеть машину на таком расстоянии, только если бы группа оставила свое укрытие, и на самом деле из обоих текстов следует, что они увидели бульдозер только когда он обогнул угол. Аббас показал мне, где он остановился — чуть ли не на расстоянии плевка от позиции группы — и указал, где были те два человека.

Пока мы, трясясь по камням, ехали обратно к дому, я задавался вопросом: говорили ли Аббас с Адилем правду? Я знал, что бедуины не лгут, но, находясь под определенным давлением со стороны правительства, они, возможно, не имели выбора. Но все же никто в правительстве не знал, что я приехал сюда, в это конкретное место, и никто не предлагал сделать это. Если бы я последовал совету Али, то мы оказались бы в каком-нибудь совершенно другом месте — даже Удей из Министерства информации сказал мне, что весьма маловероятно я найду свидетелей. Любая операция по дезинформации предполагала бы продуманное оставление меня без охраны, макиавеллевскую систему финтов и двойного блефа, утверждения, что я не найду свидетелей, создание условий зависимости, при которых я так или иначе нашел бы их. А для Аббаса, с точки зрения его как бедуина, что должно было стать вопросом лжи? Зачем, принадлежа к культуре, где высшим является культ репутации, Аббас должен отрицать, что его племянник видел группу, если это была правда, и зачем Адилю потворствовать этой лжи? С другой стороны, видел Адиль группу, или нет, имело очень большое значение для моих целей — то, что я даже не открыл бедуинам. Если мальчик, по его заявлениям, никого не заметил, то Винс Филипс, не мог раскрыть группу, как это предполагали Райан и секретный отчет.

вернуться

14

"Виноградная лоза" — неформальная сеть передачи информации, объединяющую всех членов какого-либо общества. Система распространения известий и слухов из уст в уста, отчасти аналог русской идиомы "сарафанное радио" (прим. перев.)

12
{"b":"575144","o":1}