ЛитМир - Электронная Библиотека

  В том грунте могилу не выкопаешь. Пришлось мою красавицу камнями засыпать. Через десять дней я, Ахо, раненый Орфер и связанный Дон стартовали и покинули систему DХ773.

  Герберт невесело усмехается и замолкает. Кладёт погасший окурок в пепельницу. (Когда это она успела появиться?) Затем говорит:

  - И вот, друзья мои, несколько вопросов. Керкес убил ни в чём не повинных людей. Плохо? Да. Но если бы он этого не сделал, я бы умер вместе с ними. Анна погибла. Плохо. Больно. Но если бы она не погибла, мы бы все умерли от голода в полёте. В своё время я много думал обо всём этом и понял, что должен быть смысл, должна быть система координат. Иначе всё впустую, иначе просто погибель.

  За столом восстанавливается молчание. Аманд спрашивает:

  - А что случилось с ботом #2?

  - О, это другая история, не менее "поучительная". Но её я расскажу как-нибудь в другой раз.

  Все успокоились. Да. Но нельзя же, думаешь ты, так расстраивать друзей. Они ведь готовились. Неужели напрасно?

  - Герберт! - окликаешь ты, - Сейчас я расскажу рассказ повеселее.

  - И какой же? - поворачивается он к тебе.

  - А вот какой! - мгновенно хватаешь его за курчавые волосы и - мордой в тарелку с конфетами. Громкий надсадный хохот. Твой. Краем глаза видишь ошарашенный взгляд Ларсона. Герберт реагирует мгновенно: поднимает голову и тут же кулаком бьёт тебе в нос.

  - Ах так! - возмущаешься ты. Это уже ни в какие ворота не лезет. Вскакиваешь, опрокидывая стол. Герберт встаёт секундой позже, и ты успеваешь дать ногой ему в грудь. Он падает на стулья, вспрыгивает на ноги, но его уже хватают Кларк и Эдмонд. Тебе выкручивают руки Пирс и Аманд. Герберт выкрикивает забавные ругательства и угрозы. Ты улыбаешься и говоришь:

  - Всё нормально, ребят, всё в порядке. Всё, я успокоился...

  Неожиданно выдёргиваешь правую руку и наотмашь Пирсу в челюсть. Отшатывается, хватаясь за подбородок. Локтем же, с разворота, Аманду по подбородку... Вырвался! Прыжок к Герберту и что есть силы даёшь ему под дых, наслаждаясь уморительным выражением лиц Кларка и  те из последних сил сдерживают бывшего майора. По бару¾Эдмонда,  разносится твой рваный, клокочущий смех. Почему никто вокруг не смеётся?

  3.

  Тебя вталкивают в твою с Питтом комнату, хлопает дверь. Ты бросаешься к ней:

  - Эй ты! Не смей закрывать дверь! Даже не думай об этом!

  Замок поворачивается. Приглушённый голос Ларсона:

  - В следующий раз поменьше пей. И не забудь: в 5:45 вылет. И ещё: за всё это ты должен Вену 35 кредиток.

  Гулкие шаги по коридору.

  - Ну вот! - говоришь ты, - Ушёл! Клоун, мать его!

  Ты проходишь и садишься на аккуратно заправленную кровать Питта. В маленькой узкой комнатке темно, только тусклые лучи фонаря за окном падают полосами на серые стены. С минуту ты молчишь. Потом начинаешь смеяться:

  - Дураки! Второй раз уже на "всё нормально" попались.

  Ты мотаешь головой, расправляешь плечи и бодро затягиваешь:

  Три дня, как из жизни ушёл капитан,

  Намедни наш штурман скончался от ран,

  Мотор отказал, кислорода про вся

  Осталось на двадцать четыре часа.

  Нас взяли в тиски, но под градом свинца

  Наш борт не сдаётся - стоим до конца,

  Конец недалёко - сей жизни краса

  Для нас лишь на двадцать четыре часа.

  Но после второго куплета замолкаешь. Настроение вдруг отчего-то резко портится. Лицо горит. Встаёшь, подходишь к умывальнику. Из зеркала на тебя глядит хмурый придурок с плоским лицом, залитым кровью из разбитого носа. Вроде бы, ты. Вон давнишний шрам над правой бровью. Старое лицо какое-то. И и не поверить, что всего 24. Горечь берёт тебя. Ты бросаешься к двери:

  - Эй вы, уроды! Вы все подохните, слышите меня, мать вашу! Скоты! А ты, Пирс, ты не вернёшься домой! Некуда тебе возвращаться. Чем ты займёшься, а? Хлеб сеять станешь? Транспортники гонять? Ты ведь ни рожна не умеешь, кроме как убивать. И ты боишься, что эта война закончится, потому что не нужен будешь потом никому!

  А ты, Герберт, чем лучше твоего Керкеса? Он убил четырёх невинных, а ты - восемьсот. Он хоть свою шкуру спасал, а твоей-то шкуре ничем «мирники» не угрожали. Не так ли, майор Герберт? Из-за таких, мразь, как ты... как все вы... Я был в плену! Единственный, кто выжил! А ты мне тут, мразь, сказки про любовь заворачиваешь!

  Ты поворачиваешься, тяжело дыша. Орёшь стенам:

  - Плевать мне на этих детей! Не хочу больше о них думать! Я не виноват! Ни в чём! Я выполнял приказ! Я сделал всё, что мог! Я не виновен! Плевать на всех! Пусть дохнут! Пусть горят в аду! Я здесь ни при чём!

  Воздуха не хватает. С минуту пытаешься отдышаться. Но прилив ярости не исчерпался. Ты разворачиваешься и рыча, не чувствуя боли, неистово бьёшь по шершавой серой стене. Снова поворот, и отражение внезапно пугает тебя, - на тебя сквозь зеркало смотрит кто-то другой. Само зло. Удушье. Тёмные пятна расползаются по твоей груди. Пятна крови. Спину обдаёт холодом. Прочь! Бегом отсюда! Дверь заперта - к окну! Комната сужается, словно пытаясь поглотить тебя. Чьи-то чёрные руки тянутся за тобой. Быстрее, быстрее, надо успеть... Время сокращается. Ты падаешь на колени, лбом к холодному полу, руками на затылок... Кровь стучит в висках. Судорожно шепчешь:

  - Отче наш, Иже еси на небесех,

  Да святится имя Твое,

  Да приидет Царствие Твое,

  Да будет воля Твоя,

  Ты поднимаешь голову и застываешь: за черным окном висит белобрысый мальчишка, прислонившись бледным лбом к стеклу. Глядит на тебя пристально-мутным взглядом и беззвучно шевелит губами. Крик! Падаешь ничком, прижимаясь к полу. Вот и всё. Бежать некуда. Пол дрожит под тобой. Мысли судорожно бьются:

  Господи, прости, Господи, спаси, Господи, сохрани,

  Господи помилуй!

  Губы отчаянно продолжают бормотать:

  ...яко на небеси, и на земли.

  Хлеб наш насущный даждь нам днесь...

  Стены шепчут твоё имя. Откуда-то сверху льётся тихий свистящий голос. Беззлобный:

  - Зачем ты убил меня? Я пришёл за тобой.

  И не введи нас во искушение,

  Но избави нас от лукаваго.

  И не введи нас во искушение,

  Но избави нас от лукаваго.

  И не введи нас во искушение

  Но избави нас от лукаваго.

  Господи, помилуй,

  Господи, помилуй,

  Господи, помилуй,

  Господи, помилуй,

  Господи, помилуй!

  Ты задыхаешься. Вот он, поди, и конец...

  - Пощади! Господи, пощади!!!

  И всё неожиданно проходит. Ты лежишь, прислушиваясь к тишине, затем осторожно поднимаешь голову. За окном никого. Только тусклый фонарь. Ты осторожно раздеваешься в темноте и залезаешь под одеяло, натягивая его чуть ли не по уши. Какая-то чёрная тоска охватывает тебя. Отчего-то вспоминается погибшая девушка из сегодняшнего города. Красивая... В ушах появляется шум. Возникает картинка: ночь; ты поднимаешься с постели и ступая босыми ногами по паркету, подходишь к окну. Видишь, как вдалеке, среди спящего города вспыхнул и рухнул дом, а за ним второй и третий... Видишь, как поднимается огненный вихрь и несётся к тебе, сметая всё на своём пути...

  Ты мотаешь головой. Знают ли они, пилоты в желто-серой форме, что стоит за одним их нажатием кнопки? Хотя тоже ведь всего лишь выполняют приказ... Всего лишь?

  Как хотелось бы свалить вину на кого-нибудь! Но не на кого: лейтенант, отдавший тебе приказ, вскоре погиб в бою, генерал, отвечавший за операцию на Ктаке, был отправлен в отставку, а после арестован и осуждён "за шпионаж и антиимперскую деятельность". Остался только ты. Исполнитель.

  Ты вспоминаешь время, когда ещё не было Мятежа. Каждый год на каникулы вы всей семьёй отправлялись к тёте Берте на Адвон II. У неё на ферме всегда росли груши и виноград, а сама она была такая толстая, и очень добрая. А однажды папа сказал, что в этот раз вы не поедете к тёте Берте. "Почему?" Он ответил: "На Адвон II теперь невозможно попасть". "Почему?" "Потому что там идёт война". Вот тогда первый раз болезненным эхом отдалось в тебе это слово. Война.

22
{"b":"575145","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Истории из лёгкой и мгновенной жизни
35 кило надежды
Миллион мелких осколков
Чернобыльская тетрадь. Документальное расследование
Чужое тело
При чем тут девочка?
Вечная жизнь Смерти
Невеста безликого Аспида
Планируем меню, или Как перестать жить на кухне