ЛитМир - Электронная Библиотека

— Между прочим, я пытался, — напомнил он. — И в ответ услышал предупреждение, что могу облиться супом.

— Я, со своей стороны, — продолжила Флавия, — отрабатывала его деньги на полную катушку. Я смеялась, кокетничала. Он рассказывал мне интересные истории, связанные с торговлей картинами, и я в ответ смеялась, охала и ахала во всех нужных местах. Я даже притрагивалась рукой к его рукаву, когда он рассказывал особенно забавный анекдот. Я сказала, как, должно быть, замечательно, каждый день соприкасаться с искусством, и бросила на него манящий взгляд.

Джонатан почувствовал себя неуютно. Он скрестил руки на груди и продолжал слушать.

— Я льстила ему напропалую. Я делала вид, что мне безумно нравятся его истории, и, наверное, при этом выглядела идиоткой. Но он заглотил наживку. Просто удивительно, до чего доверчивы мужчины. Правда, ты — исключение, я уверена: тебя так легко не охмуришь.

— Надеюсь, что нет, — уронил Аргайл, скрестив для симметрии и ноги.

— Мне удалось выяснить, что «Сократ» действительно побывал у него в руках.

— Ну, это не большое достижение. Мы и так это знали.

— Терпение. Самый трогательный момент наступил после ужина, когда он пригласил меня к себе домой. Перед моим мысленным взором встала жуткая картина, как я защищаю на его диване свою честь. Но, как ты правильно заметил, никакой важной информации я к тому моменту не получила. Я предложила ему пойти потанцевать в какой-нибудь клуб. Не могу сказать, чтобы мне очень уж хотелось танцевать, но служебный долг превыше всего. Он согласился и отвел меня в клуб.

— Так вот почему у тебя такой усталый вид.

— Ничего подобного, я полна сил. Это мужчины начинают сдавать на четвертом десятке, а женщины достигают пика формы. Если надо, я могу танцевать хоть всю ночь напролет. Просто с тобой мне нечасто представляется такая возможность. А Бессон — отличный партнер, с огоньком.

Аргайл сдержался, понимая, что Флавия смеется над ним.

— Тогда почему ты явилась в таком жутком виде?

— До этого я еще не дошла, — сказала Флавия. — Мы все танцевали и танцевали, болтали о всякой ерунде, и я решила немного подтолкнуть события. Ни с того ни с сего я начала изображать недоступность. Бессон, естественно, распалился пуще прежнего и совсем потерял голову. Пользуясь моментом, я поинтересовалась, насколько прибыльной является торговля картинами. Он ответил, что если работать по-честному, бизнес достаточно прибылен, но есть и другие способы заработать деньги. «Да? И какие же?» — спросила я. «Например, работать на два фронта», — сказал он, сделав загадочное лицо.

— На два фронта? — переспросил Аргайл.

— Да. Ерунда какая-то, правда? Я всплеснула руками и запищала: «Только не говорите мне, что я провела целый вечер в обществе наркоторговца». Он прикинулся обиженным и сказал, что дружит с законом.

— Неужели?

— Да. Тогда я завизжала от восторга — ты был бы шокирован, если бы слышал…

— Я и так уже достаточно шокирован.

— … и сказала: «Я догадалась: вы, наверное, шпион. Я так и знала, что вы необыкновенный человек», — и сделала круглые глаза. Он скромно потупил взгляд и сказал, что это не совсем так. Он действительно помогает Властям — именно так, в его устах это прозвучало с большой буквы, — к нему иногда обращаются за помощью как к человеку, на которого можно положиться. «О-о, расскажите, расскажите», — защебетала я, но он, черт бы его побрал, вдруг опомнился и сказал, что не имеет права разглашать государственную тайну…

— О Господи, — простонал Аргайл.

— Ну, чушь, конечно, только ты учти, что к тому времени он был уже изрядно пьян, да еще я своим кокетством затуманила ему мозги. Я поняла с его слов, что недавно он принимал участие в одной очень важной операции, проводившейся в интересах государства. Он сказал, что сообщить подробности не может, даже если бы захотел: он был всего лишь исполнителем и не имел доступа к информации.

Тут я совершила большую ошибку. Когда он начал ссылаться на связь с Властями, я пошла ва-банк. «А как насчет вашего ареста?» — спросила я. «Откуда вам это известно?» — удивился он.

Я улыбнулась и сказала, что это его собственные слова. Он подозрительно посмотрел на меня и попросил разрешения отлучиться в туалет. Я незаметно проследила за ним и увидела, что он направился прямиком к телефону-автомату. Сообразив, что он меня вычислил, я схватила пальто и помчалась к выходу.

К несчастью, и здесь мы переходим к тому, почему у меня такой вид, его дружки оказались быстрее. Они нагнали меня у метро. Выпрыгнули из машины и попытались схватить.

— Как же ты вырвалась?

— Если бы я не умела выходить из подобных ситуаций, я не смогла бы жить и работать в Риме. Я заорала страшным голосом, словно меня убивали. Помогите, спасите, караул. На углу топталась стайка пьяниц, которые пытались накачаться вином до бесчувствия. Услышав мой крик, они похватали свои бутылки и бросились мне на выручку.

Джонатан оставил этот пассаж без комментариев. В безмолвном изумлении он смотрел на свою подругу.

— Эти доблестные рыцари начали бить моих врагов бутылками по голове, и те, бездыханные, полегли на асфальт. Весь инцидент занял не больше двух минут. Какое-то время мы веселились, празднуя победу. Кстати, один из нападавших имел небольшой шрам над левой бровью.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Конечно, ребята немного подпортили ему портрет, но шрам остался на месте. На мой взгляд, эта деталь встречается в нашем деле слишком часто, чтобы быть простым совпадением.

— И кто же он, по-твоему?

— У меня не было времени выяснять это. Подъехала полицейская машина, и мои галантные спасители вновь похватали уцелевшие бутылки, пожали мне руку и растворились в темноте. Я решила последовать их примеру.

— Почему?

— Потому что следы ведут наверх. Жанэ нам солгал; по крайней мере это я теперь знаю точно. И если бы выяснилось, что я совершила нападение на полицейского, мне пришлось бы худо.

— Погоди, — сказал Джонатан, которому изрядно надоела вся эта таинственность. — По-моему, это уже полный абсурд. Три дня назад я был скромным торговцем картинами, честно зарабатывающим себе на хлеб. Теперь благодаря тебе я оказался связан с людьми, которые бьют полицейских бутылками по голове.

— Что значит «благодаря тебе»?

— Но ведь не я же их бил?

Флавия, пораженная, смотрела на него.

— Как можно быть таким неблагодарным? А для кого же я всем этим занимаюсь?

— Да, для кого, интересно?

— Но ведь с тебя все началось, с того момента, как ты привез в Рим картину!

— Но к остальному я не имею ни малейшего отношения, и вообще я считаю, нам пора возвращаться в Италию.

— Почему это?

— Я много думал. Дело становится чересчур запутанным и опасным. Если уж Жанэ начал ставить нам палки в колеса, нет смысла оставаться здесь и дальше. Мы впустую тратим время. Возвращайся домой, расскажи обо всем Боттандо, и пусть он сам решает. Такие вопросы не нашего ума дело.

— Ничтожество, — сказала Флавия, чувствуя себя преданной.

— Поехали домой. Наша миссия закончилась.

— Остался Эллман.

— Пусть им занимаются карабинеры. Твой дружок Фабриано. Доставь ему удовольствие разобраться во всем самому.

— Мы так и не узнали, почему картину украли.

— Ну и что? Мне это безразлично. Мало ли кто что ворует. Ты собираешься составлять психологический портрет преступника всякий раз, когда что-то пропадет? На свете полно лунатиков и сумасшедших.

Флавия состроила гримаску.

— Как я несчастна, — захныкала она. — Мне так хотелось раскопать это дело. Ты правда хочешь домой?

— Да. С меня довольно.

— Ну тогда поезжай.

— Что?!

— Я говорю: поезжай. Сиди дома и торгуй картинами.

— А ты?

— А я буду заниматься своей работой. С тобой или без тебя. С Жанэ или без него.

— Я совсем не этого хотел.

— Что поделаешь. Ты хочешь ехать — пожалуйста. А я буду выполнять свой долг. В свободное время буду думать о том, как один жалкий, трусливый, ничтожный человечишка бросил свою невесту в беде и смылся.

32
{"b":"5758","o":1}