ЛитМир - Электронная Библиотека

— Его я тоже не хотела видеть. Он должен был запомнить меня красивой. Я бы не вынесла, если бы он пришел ко мне в госпиталь и его лицо перекосилось от ужаса. Я понимаю, это непроизвольная реакция. Все люди так реагируют на мой вид. Я любила его, а он любил меня, но такого испытания не выдержала бы никакая любовь.

— А он пытался с вами увидеться?

— Он уважал мое решение, — ответила миссис Ричардс.

«Чего-то она недоговаривает», — подумала Флавия.

— Но неужели…

— Он женился. Он не любил сбою жену так, как любил меня. После войны мы на какое-то время потеряли друг друга, и он считал меня погибшей. Потом он узнал, что я жива, и написал, что если бы был свободен… Я была даже рада, что так случилось. После письма Жана я приняла предложение Гарри.

— Вам что-нибудь известно о картинах Гартунга? — неожиданно спросил Аргайл.

Женщина перевела на него недоуменный взгляд.

— Почему вы спрашиваете об этом?

— Потому что убийства связаны с картиной, которая принадлежала вашему мужу. Она называется «Казнь Сократа». Ваш муж, случайно, не дарил ее Рукселю?

— Ах, вот как. Я помню эту картину. Да, он подарил ее Жану. Сразу после заключения перемирия. Он решил, что немцы все равно отберут у него коллекцию, и раздарил некоторые вещи друзьям. «Казнь Сократа» Жан получил в дополнение к той картине, которая у него уже имелась. Кажется, там был какой-то религиозный сюжет. Жан был несколько озадачен подарком мужа и даже хотел отказаться от него.

— Гартунг знал о ваших отношениях с Рукселем?

Женщина покачала головой:

— Нет. Об этом никто не знал и даже предположить такого не мог. Жюль был хорошим мужем, и я старалась быть ему хорошей женой. Я ни в малейшей степени не хотела причинить ему боль и тщательно выбирала места для встреч с Жаном. Я уверена: он ни о чем не догадывайся. Кроме того, мне приходилось быть очень осторожной с Жаном: он был таким горячим и страстным, и я все время боялась, как бы он не пошел к Жюлю требовать развода.

Она снова заплакала от нахлынувших воспоминаний. Флавия не знала, что делать: попытаться утешить женщину или просто молча уйти. Но оставались еще некоторые вопросы. Что она имела в виду, когда сказала, что ей приходилось быть осторожной с Рукселем? И все же Флавия не осмелилась продолжать расспросы. Она встала и подошла к постели.

— Миссис Ричардс, я могу только поблагодарить вас за уделенное нам время. Пожалуйста, простите нас за то, что мы разбудили неприятные воспоминания.

— Я прошу вас только в том случае, если вы выполните условие сделки. Помогите Жану. И передайте ему, что это мой прощальный подарок в память о нашей любви. Вы передадите ему мои слова? Обещаете?

Флавия обещала.

Выйти на свежий воздух и вновь ощутить на себе теплые лучи солнца было равносильно пробуждению от кошмара, когда ты просыпаешься и понимаешь, что это был только сон. В полном молчании Аргайл с Флавией пересекли двор, сели в машину и проехали примерно с милю.

Вдруг Флавия схватила Аргайла за руку и попросила:

— Останови машину. Скорее.

Он остановился у обочины, и Флавия выскочила на воздух. Она выбежала в поле, протиснувшись в брешь забора, тянувшегося вдоль дороги. Поодаль от нее мирно паслись коровы.

Аргайл подошел к ней. Флавия тяжело дышала, глядя перед собой невидящим взглядом.

— Что с тобой?

— Ничего, все в порядке. Просто захотелось вдохнуть свежего воздуха. У меня было такое чувство, словно я задыхаюсь. Господи, как это было ужасно.

Джонатан не видел смысла как-то комментировать ее слова. Они молча пошли вдоль поля.

— Ты задумалась, — сказал Джонатан. — У тебя есть какие-то догадки?

— Да, — ответила она, — есть. Но я предпочла бы, чтобы их не было. Только не спрашивай: я сама еще не все поняла до конца.

— Пойдем, — сказал он немного погодя. — Пора ехать. Когда ты начнешь действовать, тебе станет лучше.

Флавия кивнула, и они вернулись к машине. Доехав до гостиницы, Аргайл отвел Флавию в бар, заказал ей виски и заставил выпить.

Несмотря на принятые им меры, прошел целый час, прежде чем она подняла голову и сказала:

— Ну, что ты обо всем этом думаешь?

Аргайл тоже не переставая размышлял о состоявшейся встрече.

— Я впервые встретил человека, которому и в самом деле было бы лучше умереть. Но ты, очевидно, спрашиваешь о другом.

— Да ни о чем я не спрашиваю. Я просто хотела услышать нормальный человеческий голос. Но я вижу, что даже ты подрастерял свой всегдашний оптимизм.

— А я вижу, что у нас появился еще один резон разобраться в этой истории. Возможно, в жизни миссис Ричардс это ничего не изменит, но мы теперь связаны обещанием.

ГЛАВА 17

В половине восьмого вечера, в полном изнеможении, Джонатан загнал невредимый «бентли» Эдварда Бирнеса в гараж его дома, поднялся на крыльцо и позвонил.

— Флавия! — послышался восторженный возглас из гостиной, когда дверь ему отворили. — Ты как раз вовремя.

Вслед за голосом появился и сам генерал Боттандо.

— Моя дорогая девочка, — закудахтал он, — как я рад тебя видеть.

И, не сдержав совсем уж непрофессиональных эмоций, заключил ее в объятия и крепко стиснул.

— Что вы здесь делаете? — спросила пораженная Флавия.

— Все в свое время. Ты плохо выглядишь, тебе нужно срочно выпить рюмочку чего-нибудь подкрепляющего.

. — Лучше стаканчик, — сказал Аргайл. — А потом закусить.

— Хорошо. А после этого вы расскажете нам, чем вы все это время занимались. Когда сэр Эдвард передал мне твои слова, я понял, что мне пора лететь в Англию и наконец увидеться с тобой. Мне кажется, ты категорически не желаешь возвращаться на родину, — сказал он, первым входя в гостиную.

— А чем вы занимались все это время? — поинтересовалась Флавия, проходя вслед за ним.

— Как ты относишься к джину сэра Эдварда?

— Отлично.

Бирнес наконец вышел из тени и принялся исполнять обязанности хозяина. Он разлил джин в высокие стаканы и раздал присутствующим, после чего хотел деликатно удалиться, но любопытство пересилило, и он уселся на стул, приготовившись слушать.

Аргайл улыбнулся, когда Бирнес сел рядом с Боттандо. Его бывший работодатель и нынешний босс Флавии походили друг на друга как братья-близнецы: оба солидные, благодушные, темноволосые, в темных, хорошо пошитых костюмах. Единственной разницей было то, что у одного из них седина была чуть посветлее. Их вид оказывал умиротворяющее действие. После всех этих убийств, погонь и невыносимо тяжелого разговора с несчастной пожилой леди мирная беседа в спокойной обстановке с генералом Боттандо и сэром Эдвардом знаменовала собой возвращение к нормальной жизни, в которой молодые люди могли в полной мере рассчитывать на покровительство и заступничество своих влиятельных друзей. Убаюканная комфортной обстановкой и изрядной порцией джина, Флавия начала медленно оттаивать и в конце концов почувствовала, что может позволить себе немного расслабиться.

Однако о событиях минувших дней она рассказывала весьма сумбурно, перескакивая с одного на другое, все время запинаясь и что-то обдумывая. Джонатан не узнавал ее.

— Оказывается, она — его мать, — начала она.

— Кто?

— Эта женщина в Глостершире.

— Чья мать?

— Мюллера. Она отправила его из Франции в сорок третьем, а сама осталась. Потом ее арестовали немцы. А позже она решила, что для него будет лучше остаться у приемных родителей в Канаде.

— Это точные сведения? — начал Боттандо, но умолк, увидев, как она нахмурилась. — Да, надо же, как интересно.

— Она была женой Гартунга и одновременно любовницей Рукселя. Как тесен мир, правда?

— Да уж, действительно. А это как-то объясняет, почему убили Мюллера? Или того же Эллмана?

— Пока не знаю. Я говорила вам, что настоящее имя Эллмана — Шмидт?

— Да, и я насел на немцев, требуя подробной информации. Я просил сообщить, что у них имеется на человека с такой фамилией и для чего Шмидт сменил фамилию на Эллмана. Чтобы облегчить им задачу, я посоветовал искать в военных архивах, уделив особое внимание материалам, связанным с деятельностью немцев в Париже.

45
{"b":"5758","o":1}