ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Даль Роальд

Ты мне, я тебе

Роальд ДАЛЬ

ТЫ МНЕ, Я ТЕБЕ

Перевод А. Колотова

На вечеринке у Джерри и Саманты собралось человек сорок. Привычная толкотня, привычная неловкость, привычный раздражающий гул. Гости стояли тесной толпой, перекрикивали шум, ухмылялись, демонстрируя белоснежные коронки. Почти у всех в левой руке была сигарета, в правой - бокал с вином.

Я отошел от кружка, в котором находилась моя жена Мери, уселся в углу на высокий табурет у бара и оглядел комнату. В основном я смотрел на женщин. Я прислонился к стойке и, отпивая маленькими глотками виски, переводил изучающий взгляд с одной женщины на другую, глядя поверх бокала.

Рассматривал я не фигуры, а лица, причем меня интересовало не столько само лицо, сколько большой красный рот посредине, и не столько рот, сколько нижняя губа. Я не так давно обнаружил, что нижняя губа выдает немало секретов. Больше, чем глаза. Глаза могут скрыть тайну, нижняя губа почти никогда. Возьмем, к примеру, Джасинту Уинкельман. Она стоит рядом со мной. Возле ее нижней губы собрались морщинки, одни идут параллельно, другие расходятся веером. Нет двух человек с одинаковым узором морщинок, и, если на то пошло, преступника можно изобличить, сравнив отпечаток его губы в полицейском досье и на поверхности стакана, из которого он пил на месте преступления. В расстроенных чувствах вы втягиваете нижнюю губу и жуете ее, как, например, Марта Салливан, глядевшая на мужа, пока тот увивался вокруг Джуди Мартинсон. Нижнюю губу облизывают в порыве сладострастия: Джинни Ломакс облизывала губу, стоя возле Теда Дорлинга и глядя в упор на его лицо. Это красноречивое движение. Язык медленно выдвигается и влажно проходит по всей губе. Тед Дорлинг смотрел на язык Джинни, а ей того и хотелось.

Факт, сказал я себе, оглядывая нижние губы присутствующих, все наименее привлекательные свойства человеческой натуры - наглость, алчность, обжорство, похотливость - ясно отражаются на маленькой красной полоске кожицы. Но надо уметь читать эту азбуку. Полная или выдающаяся вперед нижняя губа считается признаком чувственности, что только наполовину правильно в отношении мужчин и вовсе неверно для женщин. У женщин следует искать узкую линию с резким краем, зато развратника отличает едва заметная поперечная складка в центральной части губы.

Губа хозяйки дома Саманты была превосходна.

Куда она делась, Саманта?

Ах, вот она, берет у кого-то пустой бокал. Идет сюда, чтобы наполнить его.

- Привет, Вик! - говорит она мне. - Ты все один?

Потрясающе сексапильная пташка, причем необычайно редкая разновидность, потому что она абсолютно и ненарушаемо верна мужу. Замужняя моногамная курочка, добровольно сидящая в своем гнезде.

А внешность - второй такой женщины я не видал в жизни.

- Давай помогу, - вставая, сказал я. - Чего налить?

- Водки со льдом. Спасибо, Вик.

Она положила красивую белую руку на стойку бара и оперлась всем телом, так что ее грудь приподнялась.

- Оп-ля-ля, - сказал я, когда водка перелилась через край бокала.

Саманта подняла на меня огромные карие глаза, но промолчала.

- Я вытру, - сказал я.

Она забрала полный бокал и ушла. Я смотрел ей вслед. Она была в черных брюках, которые так обтягивали ее, что любая неровность и даже родинка пропечатались бы через ткань. Но формы Саманты Рейнбоу были безукоризненны. Я поймал себя на том, что мой язык облизывает нижнюю губу. Ну да, все правильно. Эта женщина волнует и вызывает во мне плотскую страсть. Но рисковать было бы безумием. Чем приставать к такой красотке, уж лучше сразу повеситься. Во-первых, ее дом стоит рядом с нашим, а, как известно, не люби, где живешь. Во-вторых, как уже было сказано, она верна мужу. В-третьих, она не разлей вода с Мери, они все время обмениваются загадочными женскими тайнами. В-четвертых, ее муж Джерри - мой старинный приятель, и даже я, Виктор Хаммонд, горящий от вожделения, не стану соблазнять жену своего лучшего друга.

Разве что...

Вот так, пока я сидел на табурете у бара, в моем мозгу возникла и начала принимать очертания занятнейшая идея. Боясь спугнуть ее, я сидел неподвижно, смотрел издали на Саманту и пытался представить, как она впишется в общий замысел. Ах, Саманта, Саманта, жемчужинка аппетитная, попомни, ты еще будешь моей.

Но ведь нельзя всерьез рассчитывать на успех безумной авантюры! Страдай под окнами хоть миллион ночей...

Без согласия Джерри нечего и думать об этом. И думать нечего.

В шести ярдах от меня Саманта беседовала с Джильбертом Макези. Пальцы правой руки обхватывали бокал. Длинные и наверняка умелые пальчики.

И если бы Джерри и согласился, все равно оставались труднопреодолимые препоны на пути. Например, физическое сходство. Я видел несколько раз, как Джерри принимал душ после тенниса в клубе, но нипочем не мог вспомнить сейчас, как у него что выглядит. Обычно ведь на это не смотришь.

В любом случае спрашивать Джерри впрямую категорически нельзя. Я не настолько хорошо знаю его. Он может перепугаться, затаить злобу, устроить истерику. Лучше прощупать почву поделикатнее.

- Слыхал? - спросил я Джерри через час, когда мы присели на диванчик выпить последний бокал.

- О чем? - спросил Джерри.

- Я сегодня обедал с приятелем, и он мне рассказал фантастическую историю. Просто невероятную.

- Какую историю? - от выпитого за вечер Джерри осоловел.

- Этот, с которым я обедал, влюбился в жену своего друга, который неподалеку жил. А тот ни о чем другом не мог думать, кроме как о том, как бы переспать с женой этого. Понял?

- То есть, значит, двое соседей влюбились наперекрест?

- Точно.

- Так в чем проблема?

- Проблема-то была ого-го. Жены попались, видишь, верные и добропорядочные.

- Вот и Саманта тоже, - вздохнул Джерри. - Она ни на кого и не смотрит, кроме меня.

- И Мери тоже. Такая преданная!

Джерри допил и аккуратно отставил бокал на столик возле дивана.

- Ну, и что дальше было? - спросил он. - Гадость небось какая-нибудь.

- А дальше эти два похотливых жеребца придумали, как им попользоваться женами друг друга, чтоб те об этом не знали. Звучит, конечно, как выдумка.

- Под хлороформом, что ли?

- Еще чего. В здравом уме.

- Ерунда. Байки тебе рассказывал твой приятель.

- Не знаю, - протянул я. - Он так мне описал детали и все подробности, - похоже, он это не просто так выдумал. По правде говоря, я почти уверен, что все так и было. И добро бы они это проделали один раз! Они вот уже много месяцев развлекаются каждые две-три недели.

- А жены?

- И не подозревают.

- Слушай, занятно. - Джерри явно проснулся. - Давай-ка выпьем еще.

Мы подошли к бару, наполнили бокалы и вернулись к дивану.

- Ты только не забывай, что они продумали все заранее, тщательно обо всем позаботились, снабдили друг друга деталями про все их интимные дела. Но в целом это примерно выглядит так. Они назначают день, в субботу скажем. Вечером все укладываются, как обычно, в одиннадцать-полдвенадцатого, и дальше тоже все как всегда: немножко почитать, немножко поболтать и погасить свет. Когда свет потушен, мужья разворачиваются и притворяются, что уже заснули, чтоб жены не разыгрались слишком рано. Женщины, таким образом, засыпают, мужчины не спят. Затем ровно в час ночи, когда жена досматривает десятый сон, муж потихоньку выбирается из постели и в шлепанцах и пижаме беззвучно спускается вниз. Он открывает дверь и выходит из дому, поставив замок на предохранитель. Дома их стоят один напротив другого, через улицу. Тихий спальный район, на улицах ночью никого. Никто не увидит, как две фигуры в пижамах крадучись перебегают, направляясь в чужой дом, чужую постель, к чужой женщине.

Джерри слушал внимательно. Его глаза блестели хмельным блеском, но он ничего не пропускал.

1
{"b":"57623","o":1}