ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Потом кюльфинги ушли, ушли с богатой добычей… И вы их не достали… А я бы достал! Только б сказали…

– Гладко ты говоришь…

– Так ведь то мне выгодно! И вам – тоже. Или я не прав? И вот еще что… – Ярл раскраснелся, непростая беседа явно доставляла ему удовольствие… хотя, конечно, обычный ярл не вел бы никаких бесед и никого не убеждал бы иначе как лезвием меча. Но Хельги и не был обычным! И он чувствовал, как торжествующе бьют в голове холодные гремящие барабаны…

– Неужели у тебя не было никаких столкновений с соседями? – напористо продолжал Хельги. – Из-за той же земли, озера, охотничьих угодий – ведь население погоста растет, и всего требуется все больше и больше! Неужели не было? Не поверю!

– Ну, были, как не быть, – нехотя признал Келагаст. – Старый Конди все к озерам нашим подбирается, что у болотины Чистый Мох. Своими их считает, леший!

Хельги вздрогнул, услыхав об убитом старике из уст старосты погоста. А может быть… Нет, вряд ли… Не станут они на своей земле воротить такое. Да если что и натворили б – сожгли бы усадьбу, чтобы не оставлять следов, обязательно сожгли бы… Ярл покачал головой, отгоняя непрошеные мысли. Продолжал, покосившись через затянутое бычьим пузырем оконце во двор:

– Ты считаешь те озера своими и можешь представить доказательства, так?

– Так об этом все знают!

– То же самое скажет и старый Конди, нет?

– Да уж, скажет, лешина, как не сказать!

– Так кто же вас рассудит? Соседи? Которые, может, дружбу водят больше с тобой, чем с Конди, или наоборот… Нет, не рассудят.

– Тогда кто же, уж не…

– Именно я, Келагаст! И уж будь уверен, не потерплю несправедливости. Оба вы – и ты, и старик Конди – для меня одинаковы. Судить буду по чести… и по закону, который не только соседи, все люди знают, от Ладоги и аж до самого Киева… – Хельги торжествующе посмотрел на весянина. Тот задумчиво жевал ус. Ярл знал – вряд ли хитрый староста согласится с ним сейчас, но знал и другое – семена сомнения уже закрались в его заскорузлую душу.

– К тому ж кое-кто из твоих воинов может войти в мою дружину, – как бы между прочим заметил варяг.

Келагаст покачал головой:

– Если захотят. Потом как-нибудь… Так что с данью?

Хельги уступил ему с житом. Не жадился, понимая – не первый раз наезжает он к веси, не нужно перегибать палку… С другой стороны, излишняя мягкость тут тоже не нужна.

Обозные, весело переговариваясь с местными девками, обступившими их любопытной толпою, грузили на сани липовые бочонки с медом и соленой рыбой. Тощий Жердяй, сбросив на снег полушубок, распарился, таская бочонки, еле поспевая за Трофимом Онучей и прочими. Быстро темнело, и погрузку заканчивали уже при свете факелов – Хельги хотел выехать в путь спозаранку – нужно было наверстывать время. Истопили баню – ярлу было предложено первым, он отказался – не до бани было, следовало еще кой о чем переговорить с Келагастом, а тот, похоже, вовсе не собирался сейчас мыться – баню истопили для гостей.

– Пусть моются только обозные, – незаметно шепнул Хельги верному Снорри. Тот усмехнулся – он без того не собирался позволять расслабляться дружине. Еще предстояло пережить ночь…

Для ночлега староста предоставил крайний дом, с круглой, пылающей жарким пламенем печью в углу и стелющимся в узкое волоковое оконце дымом. Хельги кивнул, соглашаясь, и велел располагаться на ночлег. Деловито и спокойно дружинники по жребию выбрали часовых, улеглись на широкие лавки и лапник, не снимая кольчуг, не расставаясь с мечами и копьями.

– Что так? – поднял брови заглянувший в избу Келагаст. – Аль боитесь чего?

– Они воины, – объяснил Снорри. – И в походе привыкли спать только так.

Ничего более не сказав, староста вышел, едва не столкнувшись с ярлом.

– Что ж не в баньке? – приторно – или, может, это только показалось Хельги? – поинтересовался весянин.

– Я воин. Банька будет в Ладоге. Когда придем…

Попрощавшись, он вошел в избу, хотя так и подмывало спросить сейчас Келагаста об усадьбе старика Конди. Знает ли староста, что там произошло? Любопытно было бы услышать ответ… Только не сейчас, позже. Сейчас было еще не время…

– Как там наши? – усевшись на лавку рядом со Снорри, поинтересовался ярл. Потрескивая, горел в железном поставце светец-лучина, шипя, падали в подставленную кадку красные искры, и тусклое желтое пламя отбрасывало на стены черные дрожащие тени. Одна походила на скачущего коня, другая – на меч, третья… третья вообще ни на что не походила… быть может, немного на стрелу… Самолет – возникло вдруг в мозгу непонятное чужое слово, возникло и растаяло, словно дым очага в низком ночном небе.

– Наши скоро должны вернуться, – улыбнувшись, шепотом ответил Снорри. – Трофим Онуча уже беседует с людьми бонда в бане, а Жердяй… Жердяй должен познакомиться с девами.

– Подождем, – Хельги кивнул, прислушиваясь к ровному дыханию спящих воинов, в любой момент готовых к кровавой сече.

Ждать пришлось недолго. Первым явился Трофим Онуча. Тщательно обмел веником снег с постолов, довольно почмокал губами и, стараясь не разбудить спящих, направился к ярлу.

– Не были они у Конди, – покачал головой он. – Мужики говорят, давно уж в те края не захаживали. Совсем в другую сторону на охоту ходили, к Куневичским погостам ближе.

Ничего не ответил ярл, лишь, отпустив Трофима, переглянулся со Снорри. Тот хотел было что-то сказать, да Хельги не дал, перебил:

– Теперь подождем Жердяя.

А Жердяй, оказывается, нашел себе зазнобу! Черноглазую краснощекую деву, чуть полноватую, но вполне приятственную вдовицу.

– Попарься подольше, – заглянув в баню, намекнула она. – Потом жди.

Вот Жердяй и ждал, напарившись да покатавшись в снегу вместе с прочим обозным людом. А в крайней избе его возвращения терпеливо ждали ярл и Снорри.

Вдовица пришла с двумя кадками и метелкой – убраться в баньке. Убралась… Да так, что Жердяй ушел оттуда едва живой… Но в полном – в полнейшем! – восторге. И долго еще вспоминал потом ее жаркие ласки…

Вошел в избу, блаженно улыбаясь.

– Ну? – накинулся на него Снорри.

Парень махнул рукой. В перерывах между ласками вдовица поведала про мужиков то же самое: не ходили они к Конди – далек путь, ходили близехонько, на охоту, затемно вернулись.

– Это хорошо, что затемно, – прошептал ярл, подстилая под себя плащ.

Утро выдалось солнечное, веселое. Солнце еще не взошло, но вершины обступающих усадьбу сосен уже окрасились ярким прозрачно-золотистым светом. Морозило, но было ясно, что день будет теплым.

– Ну, в добрый путь, – провожая, сказал Келагаст. – Ждать через год?

Хельги лишь усмехнулся. А как же?

– У тебя нет больше соперника на озерах, – задержавшись и провожая взглядом спускавшийся под гору обоз, неожиданно произнес он.

– На каких озерах? – озадаченно переспросил весянин.

– Тех, что близ болота Чистый Мох, – пояснил ярл. – Старик Конди и все его люди убиты, убиты страшно.

– Что?! – Келагаст удивленно открыл рот. – Кто?

– Мы застали их уже мертвыми. Погребли, как сумели… Курган надо бы повыше насыпать, иначе доберется зверье.

– Засыплем… – задумчиво пообещал весянин. – Значит, снова объявились колбеги. Если… если… – Он вдруг пристально взглянул на ярла, настолько пристально, что тот, не выдержав, рассмеялся. Покачал головой:

– Нет, это не мы их. Невыгодно. Кстати, я тоже поначалу подумал про тебя.

– Значит, колбеги, – снова протянул Келагаст. – Что ж… Повоюем.

– Если отыщешь их, пришли своего человека, – садясь в седло, попросил Хельги. Легкий ветерок трепал его волосы цвета спелой пшеницы, а в глазах отражались утренняя лазурь неба и сосны. Тянувшиеся ввысь сосны…

– Пришлю, – пообещал весянин. – Отыскались бы только…

Он стоял на холме, у распахнутых настежь ворот, провожая взглядом уносящегося вниз, к реке, ярла, а там, внизу, вслед отъезжавшему обозу весело светило выкатившееся из-за дальнего леса солнце.

8
{"b":"577","o":1}