ЛитМир - Электронная Библиотека

— Так точно, господин майор! Вы были совершенно правы, не стоило нам лить воду на мельницу советской пропаганды. Одно дело расстреливать их санитарные машины с ранеными, устраивая засады на дорогах, и совсем другое резать как телят в госпитальных палатках.

— Не надо ёрничать, мой друг… Кстати, слышали ли вы, что в этом отряде, во всей роте, нет ни одного офицера! Может, и нам стоит от своих избавиться, тогда, глядишь, лучше воевать будем… А если серьёзно, эта разведрота нам как кость в горле. Нужно будет организовать на них охоту, устроить засаду… Но это позже, если удастся удержать Кемиярви… — Вильхо раздражённо ударил кулаком по столу. — Мало того что они парализовали деятельность наших диверсионных групп в этом районе, плотно прикрыли левый фланг своего авангарда, так ещё умудряются выбивать с позиций превосходящие их по численности подразделения. От первой роты осталось немногим более двух взводов, а миномётная батарея вообще уничтожена полностью. Что там за отряд такой? Кто ими командует?

— Ходят слухи, что разжалованный не то капитан, не то майор…

— Тогда всё ясно. Такие люди на войне оказываются наиболее полезными. Они смелее, инициативнее и не мыслят шаблонно. Может, и мне кого-нибудь разжаловать? Как вы на это смотрите, капитан Вяйнянен?

Аксель поспешил перевести разговор в другое русло.

— Скажите, Вильхо, а как русские умудряются так быстро вычислять огневые позиции нашей артиллерии, особенно миномётчиков?

— Всё просто, милый Аксель! Сразу после залпов нашей артиллерии их бойцы собирают осколки. Любой офицер по ним может определить тип, калибр и марку орудия и рассчитать вилку, с какой дистанции ведётся огонь. Направление довольно точно определяется по виду воронок и уже по карте вычисляют наиболее подходящие места, где может располагаться наша батарея, исходя из полученных данных. А дальше дело техники.

— Я знаю эту методику, но неужели у них есть соответствующие таблицы по всем типам орудий, да ещё у каждого офицера? — удивился капитан.

— Ну, может, не у каждого, но, видимо, достаточно… Посмотрите! У нас потери среди миномётчиков в разы выше, чем во всех остальных подразделениях! Нужно немедленно сменить тактику! Отстрелялись шквально и тут же меняйте позицию, правда, времени на корректировку огня уже не остаётся, но это, видимо, меньшее из зол. Дежурный! Пиши приказ! Всем артиллерийским подразделениям отряда Ройнинен…

Подписав приказ, Вильхо вновь обратился к капитану:

— Всё ещё надеетесь, что заграница нам поможет, дорогой Аксель?

— Несомненно, господин майор!

— А помогла она, эта заграница, когда Германия захватила Судеты, а потом и всю Чехословакию, чем-то, кроме нот протеста и совместных заявлений? А когда два кровавых тирана, Гитлер и Сталин, разрывали на куски несчастную Польшу, кто-то ввёл свои войска? Войну, да, объявили. И то только Германии, а дальше-то что? Расселись по окопам вдоль линии Мажино и теперь в блиндажах тушёнку жрут! Так что никто нам по-серьёзному не поможет, дорогой друг, кроме нас самих! Политика не такая уж и сложная штука, если вдуматься. Англия и Франция пытаются с нашей помощью как можно больше истощить Советский Союз и будут всячески подогревать в нас надежду на их помощь, чтобы затянуть войну. Да только расчёт этот неверный! Мало того что большевики закалят свою армию в боях и получат бесценный опыт, так ещё и перестроят структуру РККА, ускорят перевооружение. А война тем временем истощит и обескровит нашу Суоми. Да и линия Маннергейма не будет держаться вечно.

— Что вы такое говорите, Вильхо?! Линия Маннергейма неприступна!

— Не будьте наивны, милый Аксель. Стоит подкатить к ней сталинские кувалды — сотню-другую восьмидюймовых гаубиц и 280-миллиметровых мортир, и через пару недель весь укрепрайон превратится в груду искорёженного бетона. Как только русские смогут это сделать, войне будет дан обратный отсчёт. Но всегда надо надеяться на лучшее, мой друг! Ступайте, у нас с вами много дел.

Глава 7

Зачем

короткое письмо

в конверте смятом

я перед боем

милой маме не отправил?..

Несмотря на все старания майора Ройнинена, разведрота 596-го стрелкового полка, которой временно командовал старшина Телёба, к вечеру 16 декабря 1939 года беспрепятственно вышла к берегу реки Кемиёки в непосредственной близости от посёлка Пелкосенниеми, примерно в километре от моста ниже по течению, в месте впадения в неё реки Китинен.

С интервалом в пятнадцать минут вернулись обе группы. Одну я посылал вверх по течению разведать подступы к мосту, другую — вниз, высмотреть переправу. Разведчики второй группы приволокли пленного. Устроив засаду возле контрольной лыжни, ребята напали на финский патруль. Двоих уничтожили на месте, а вот третьего притащили целёхоньким. Хотели сразу его в батальон отправить, но я решил сначала допросить здесь.

Ох, трудно это делать, не зная языка. Опросные листы, разработанные политотделом армии, оказались совершенно бесполезными бумажками с вопросами о классовой принадлежности и коммунистическими лозунгами, годными для того разве, чтоб только отчитаться штабным бездельникам о проделанной работе: мол, не зря усиленный паёк жрут, крысы тыловые. Поэтому пришлось использовать в основном первобытный язык жестов.

Пленный парнишка был перепуган до смерти: только что на его глазах погибли боевые товарищи, а сам он попал в лапы кровожадных злодеев. Что ж, это то что нужно.

— Машин ган, сука?! Айн, цвай, драй? Минен? — угрожающе начал я, указывая рукой в сторону моста.

Пленный в ответ только испуганно моргал длинными ресницами.

— Тащи его за мной, ребята, — сказал я разведчикам и направился к промоине в реке.

В пяти шагах от леденящей душу своей безысходностью чёрной воды я остановился и приказал бойцам раздеть пленного. Невольно позавидуешь, до чего же заботливо и добротно экипированы эти финны: под маскхалатом тёплая армейская куртка, под ней шерстяной вязаный свитер и нательное бельё, не чета нашему, обязательно две пары шерстяных носков, высокие шюцкоровские пьексы, тёплые перчатки и шапка, настоящая ушанка меховая. У меня же бойцы сплошь в подшлемниках — в будёновке много не навоюешь.

Тем временем совершенно голого, трясущегося парня разведчики обмотали верёвкой вокруг пояса и, проверив узел, прикладами стали толкать к угрюмой тёмной воде. Тут юноша упал на колени и разрыдался. Я подошёл вплотную и, накинув ему на плечи куртку, участливо спросил:

— Страшно, милок? Нам тоже на пулемёты идти страшно! Шпрехен зи дойч? Машин ган? Минен? Ферштейн?

В ответ парень показал четыре пальца и стал торопливо чертить на снегу. Схематично изобразил мост, места закладки мин под опорами и расположение пулемётных гнёзд. Оценив полученную информацию, я принял решение.

К полуночи первый взвод, бойцы которого были сплошь одеты в трофейные маскировочные куртки, переправился через Кемиёки и совершенно открыто, под видом финских лыжников двинулся в сторону моста. Тем временем я со вторым взводом скрытно занял подступы к мосту с этой стороны в ожидании условного сигнала. И хотя подходы к нему были защищены заграждениями из колючей проволоки в несколько рядов, разведчики подготовили пару-тройку узких проходов.

Предварительно отправив донесение в штаб батальона, я сообщил о примерной численности гарнизона охраны моста (два взвода пехоты при двух станковых и трёх-четырёх ручных пулемётах) и о том, что на другой стороне реки нами было замечено скрытное перемещение крупных войсковых соединений противника — до трёх батальонов пехоты с артиллерией, миномётами и тяжёлыми пулемётами. Надо сказать, что передислокацию войск финны осуществляли исключительно в тёмное время суток, благо что полярная ночь на дворе. Кроме того, в донесении я сообщал о моём решении атаковать немедленно, потому что промедление в данном случае могло бы сильно затруднить захват переправы в последующем. Также я просил немедленно выслать подкрепление для удержания переправы в случае успеха операции, в том числе несколько танков, так как сооружать какие-либо оборонительные укрепления на западной стороне реки у нас вряд ли будет время.

11
{"b":"577711","o":1}