ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Щелкая челюстями от стужи, Санька шамкал, как беззубый старик:

- Это хорошо, что зыбь. Я рад… Теперь волна всю рыбу погонит из глубины к берегу, прямо на нас…

Мить, а ты радый?

Митька ничего не отвечал. Хмурый и недовольный, он смотрел в пространство.

Он хотел возразить, что в зыбь вся рыба уходит в глубину, в океан, но холод свел его челюсти, и он только поэкал и потряс головой.

- Вот доест эту наживку, тогда пошабашим и айда домой, - уже несколько раз обещал Санька, а сам украдкой снова и снова наживлял.

Солнце село; море сделалось сначала красновато-фиолетовым, а затем черным; быстро стыли песок и камни; под земляным откосом, под обломками скал, кого-то подстерегая, притаились густые тени. Со степи к морю неслышными шагами кралась безлунная, темная ночь. Мальчикам вдруг стало как-то не по себе. В сердце запала тоска, и они с грустью почувствовали, что пришла осень, что лету конец, что они уже ходят в училище и будут ходить долго, изо дня в день - целую длинную зиму. Подкатывало к горлу. Хотелось плакать…

Ни о чем не сговариваясь, рыболовы молча сползли со своих камней, вышли на берег, поспешно натянули на мокрые тела одежду и, с жадностью доев хлебные крошки и обглодав ими же брошенные дынные корки, начали считать рыбу. Рыбы оказалось так мало, что решили отпустить ее на волю, но она уже вся уснула. Только бычок был еще жив, но стал совершенно неузнаваем. Два часа назад пышный, с золотыми кудрями и львиной головой, теперь он сделался тонким, черным, осклизлым и лысым. Когда его выпустили в воду, он пошел как-то боком и все косился одним бледным глазом назад, словно уже не веря в дарованную свободу, и в конце концов возвратился обратно и выбросился на берег. Они его снова пустили в воду, но он опять, глянув искоса на них одним бельмом, выбросился на берег - и это повторилось еще раз.

Мальчикам сделалось страшно; дрожь заходила по их телам.

Они побросали рыбу, кое-как похватали свои пожитки, вскарабкались на гору и бросились в степь. Они бежали без оглядки, с заостренными лицами, со скошенными от ужаса глазами, крепко вцепившись пальцами друг другу в рубахи и тараща глаза в быстро густеющие потемки.

Когда стало сперва у одного, потом и у другого колоть в боку, они пошли шагом; шли и напряженно прислушивались к неуловимым ночным шорохам. Они боялись, как бы об их бегстве не услышало то, что дышало в кустах и овражках, старались ступать осторожно и после каждой треснувшей под ногами ветки или скользнувшего камешка вздрагивали, замирали, озирались по сторонам.

Никто из них не хотел идти позади - было страшно; как никто не хотел идти и впереди - было тоже страшно; и они двигались рядом, толкаясь плечами, как пара лошадей в упряжи.

Мрачные мысли шли ребятам на ум. Скверно поступили они, что засиделись так долго, и вообще не следовало бы сегодня ходить: довольно наудились за лето. Пусть это будет в последний раз! Больше в этом году они никогда не пойдут! Завтра же упакуют свои удочки до будущего лета! А дома, вероятно, уже поняли всё и теперь с нетерпением ожидают их для расправы.

Справа, из-под их ног, вывернулось что-то круглое, белое и укатилось в потемки. Может быть, заяц? Может быть, тот безумный бычок? Мальчики в ужасе шарахнулись друг на друга, звонко стукнулись лбами, на минутку остановились, потом опять побежали.

Крепко спаянные чувством страха, они представляли собой одно тело, бегущее на четырех ногах. Если им приходилось падать в яму, они падали оба и там, на дне ямы, прежде всего судорожно искали в потемках друг друга.

Береговой ветер - pic_14.png

Когда спускались в чернеющую внизу, как пропасть, огородную балку, оттуда потянуло прохладой, влагой и резким запахом укропа.

За огородами дорога шла балкой, слева от которой по соленому запаху угадывалась гнилая бухта, а справа, на протяжении всего откоса, зияли в несколько ярусов черные дыры - входы в древние пещеры. В них тысячи лет назад, в каменный век, жили мирные люди, а сейчас, может быть, там сидят вокруг своего атамана обросшие волосами разбойники и, тихо пересмеиваясь, точат большие кинжалы. Чтобы не дать им 0 себе знать, мальчики двигались мимо пещер без малейшего шороха, на цыпочках, закусив губы.

А завтра, если останутся живы, с какой гордостью расскажут они обо всем этом дома и в школе!

Дальше на пути рыболовов лежало кладбище Санька и Митька обходили его издалека, спеша, спотыкаясь и наступая друг другу на ноги.

Когда, миновав балку, они наконец поднялись на знакомую гору, их охватило, как из печки, сухостью и теплом. И сразу перед ними засветился кучей лучистых огней большой веселый город. На Приморском бульваре играла флотская духовая музыка. Они - дома! Чувство радости, легкости вдруг охватило обоих. Усталости как не бывало. После долгого молчания они заговорили громко, шумно, стали смеяться и шалить.

- Га! - неожиданно гаркнул Санька в Митькино ухо, желая его испугать.

Тот находился еще под впечатлением недавно пережитого и в страхе присел.

- Апчхи! - так же дурашливо чихнул Митька в самое ухо Саньки.

Санька выждал удобный момент, подставил Митьке ножку, и тот шлепнулся лицом в мягкую пыль. Митька ответил ему тем же, толкнув его в колючий куст.

В городе у каждого уличного фонаря Митька приглядывался к безбровому лицу Саньки с опаленными волосами на голове, хватался за живот и хохотал.

- Вот в школе посмеемся над тобой! - обещал он. - Ты теперь вроде как ксендз!

Расставаясь с товарищем и крепко пожимая ему руку, Санька уверенно сказал:

- Если б не зыбь, мы б ее много поймали.

- Зыбь помешала! - бодро подтвердил Митька.

И, счастливые близостью к родному дому, они разошлись.

6

На следующее утро, едва на небосклоне наметился рассвет, в дальнем конце окраинной улицы, на крыше своего кривобокого домика, прислонившись плечом к кирпичной дымовой трубе, стоял заспанный, полуодетый, вихрастый Санька. Он вздрагивал от предрассветной прохлады, стонал от зевоты, а сам все смотрел и смотрел на запад, туда, где, он знал, с минуты на минуту из утреннего тумана должна проступить сразу по всей линии горизонта резко-яркая синь величественного моря.

Мир был прекрасен - он так и манил к себе. Погодка сегодня обещала быть редкостной, такой, каких в разгар лета было немного. В росистом воздухе чувствовались крепкие степные запахи и та не передаваемая словами, волнующая свежесть, которая двойственна только раннему, раннему утру. Было не холодно, не жарко, а как раз в меру… И главное - дул береговой ветер!

Береговой ветер - pic_15.png
7
{"b":"577712","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Жемчужные тени (сборник)
Лекс Раут. Чернокнижник
Краткая история религии
Быть гением
Меня зовут Грета. Голос, который вдохновил весь мир
Бизнес-процессы. Как их описать, отладить и внедрить. Практикум
Щелочь
Луч света в тёмной комнате
Снегурочка и ключ от Нового года