ЛитМир - Электронная Библиотека

А потом люди позади него запели заклинания. Каждый из них поочередно подошел к жертвенной девушке и возложил подле нее собственный сосуд. Домовик — кусок ткани, гоблин — золотую монету, вейла — зеркало и огромный камень на веревке, вампир, которого она когда-то исцелила, — серебряный амулет, прорицатель — курительную трубку, оборотень — волчий клык на веревке.

Женовеве было ужасно страшно. Она понимала, что обречена. В ее голове что-то щелкнуло и сломалось. Она возненавидела их всех и поклялась отомстить.

Ее поочередно наполняла сила из очередного сосуда. Она бурлила в ней, сначала вызывая боль, а затем требуя большей дозы. Силы не хватало. Еще.

Она видела, как заволновались лица окружающих волшебников. Особенно магистра.

«Благодетель всего мира, да, любимый? Тогда я заберу силу у обожаемых тобой простых смертных». Она иссушила и выпила всех жителей крепости Аямонта. Сила переполняла.

С полным решимости и боли лицом магистр Ксантос воткнул в ее грудь кинжал.

Из тела Женовевы в небо ударил белоснежный луч света. И она погрузилась в Небытие.

*

— Это ужасно. То, что они сделали, — произнесла Гермиона. — Теперь я понимаю, почему погибли все жители Тарбета. Чтобы Ключ мог возродиться.

— Твое сердце теперь меньше отравлено, да? Но не до конца, чтобы ты исцелилась, мне жаль, на большее я не способна, — призрачный голос обрел мелодичные женские черты. — Грим, а ты бы сделал с ней то же? Принес в жертву?

— Нет. Я бы не смог, — признался Драко.

— Хорошо. Я дам возможность выжить твоей возлюбленной, если ты пообещаешь, что убьешь меня. Я устала так жить. Моя телесная оболочка рассыпается в этом мире, а в Небытие я больше не вернусь. Раз за разом ощущать глоток жизни на жалкие минуты, ощущать дуновение ветра, видеть цветное небо, слышать живые голоса, а не голоса памяти. И раз за разом быть выкинутой обратно в ничто. Я не могу больше. Я больше не хочу мести, не хочу быть игрушкой в руках безумцев, я просто не хочу быть Ключом. Обещаешь?

— Обещаю.

Мир обрел цвета, и Драко осознал, что они с Гермионой оказались в центре гигантского кромлеха. Плоские каменные великаны бесстрастно взирали на них со своей высоты. Ветер подтолкнул его пройти несколько шагов. У подножия самого высокого монолита в позе эмбриона лежала худая женщина. Длинные золотистые волосы запутались в траве. Ее кожа была серой, на руках виднелись раны, сквозь которые проглядывали серые нити мышц. Земная оболочка Ключа развоплощалась, находясь в мире живых.

Драко аккуратно повернул ее голову, узнавая лицо пленницы из клетки. Зеленые глаза приоткрылись.

— Пожалуйста, — прошептали бескровные губы.

Гермиона вложила в его руки кинжал.

Грим столько раз убивал. Убийц, насильников, растлителей малолетних, садистов. Они умоляли его о пощаде. Женовева умоляла о смерти. Ее убить было намного сложнее.

Лезвие кинжала прошло сквозь ее грудную клетку легко, будто сквозь воду. Зеленые глаза погасли, Драко поспешил закрыть ей веки, отдавая дань уважения. Ветер прощально коснулся ласковым жестом его щеки.

Молния прочертила небо. А потом запоздало грянул гром. Драко повернулся к Гермионе и содрогнулся от боли. Кинжал по рукоятку вошел в его грудь. Гермиона поглубже воткнула в него лезвие.

— Я дала клятву уничтожить ключ. И тебя, чтобы ты не помешал ритуалу, — безжизненным голосом прошептала она. Ее волосы заискрились от магии, разлитой в воздухе с гибелью Ключа.

С его очередной гибелью.

*

Он очнулся на том же месте. Руку холодил металл кинжала, недавно убившего его. Кто-то вытащил его из тела, чтобы Драко смог воскреснуть.

Малфой повернул голову и увидел Рэя и Бенедикта, прикованных магическими цепями к одному из монолитов. Недалеко от них группа магов, среди которых он заметил Гермиону, неотрывно следившую за ритуалом, исполняемым Мастером.

Вместо тела Женовевы у подножья монолита лежали сосуды силы, увиденные Драко раньше в воспоминании. Мастер пел и творил заклинания. Трубка прорицателя Альберта и его далекой внучки, прорицательницы Анабель, загорелась темно-зеленым светом и вспыхнула снопом искр. Земля и даже небеса содрогнулись от исторгнутой силы.

Новый сосуд — вспышка магического пламени, новая дрожь сильнее предыдущей. Завеса трещала по швам. Драко ощущал привычное дыхание потустороннего мира, но для мира живых оно было чуждо. Трава, на которой он лежал, превратилась в прах. Гигантские монолиты дрожали и трескались, осыпаясь каменной крошкой, не выдерживая и отзвука той стороны.

Остался последний сосуд. Сосуд Магистра.

— Остановись, Вандернот! — крикнул Рэй. Его голос был глухим и явно крик дался ему с трудом. Даже не видя друзей, Малфой мог поклясться, что живого места на них нет. — Ты уничтожишь этот мир и уничтожишь Сиэ!

— О чем ты, Магистр? Хочешь отсрочить гибель своей семейной реликвии или мира? Я оживлю Сиэ позже. Такова сделка, — на миг прервался Мастер.

— Поттер оживил ее прежде, по нашей просьбе, до того, как якобы передал Малфою камень.

— Вот как. Но этого ничего не изменит, глупец. Я найду ее и возьму с собой. Мистер Малфой, вы очнулись, — заметил Вандернот. — Я рад, что вы успеете полюбоваться моим триумфом. И да, отлично разыгранный спектакль с камнем. Но вот беда, я добивался именно того, чтобы вы сами привели ко мне последних двух членов Ордена.

Вы отлично справились с задачей. Они клюнули на приманку с Ключом. Если бы не трюк с вампирским зовом, я бы попробовал им сам дать знать о Тарбете. А теперь смотрите!

Сосуд Рэя вспыхнул фиолетовым пламенем, озарившим разом величественный кромлех из камней. Пронзительный звук заставил людей припасть к земле. Небеса содрогнулись и раскололись. Завеса разрывалась, обнажая ту сторону, словно снимая покров ткани: звезды и луна стирались, уступая место бездонной тьме и искрам жаркого беспощадного огня, скрытом в ее глубинах.

Конец мира наступал.

Потусторонние сущности кинулись в пока еще мир живых, наполняя тела слуг Мастера и двух членов Ордена. В некоторых, особо приближенных и удостоенных защитными татуировками, они не могли попасть, зато остальные были беззащитны.

На Драко не обращали внимания. Он смотрел на Мастера, упивающегося своим долгожданным кровавым триумфом, на его последователей, взирающих на него с отвратительным по своей сути обожанием, на одержимых Рэя и Бенедикта со светящимися потусторонним светом глазами. На Гермиону, взирающую с раболепной любовью на Мастера, а потом переведшую взгляд на него, Драко. В ее глазах мелькнуло что-то непонятное, похожее на вину. Или так показалось его измученному сознанию…

Она обратилась к Мастеру, и тот подошел ближе к Малфою. Сказал ему что-то, но Драко не слышал.

Глядя Гермионе в глаза, он воткнул себе в сердце ее кинжал. Женовева сказала, что они похожи, и в нем существуют все семь сил. Собственные, а не заемные. Он надеялся, что их хватит, чтобы стать Ключом, когда лезвие пронзало его мертвое сердце.

Из тела Драко Малфоя, Грима, вырвался луч света, сжигая в своем пламени Мастера, Ролана Вандернота.

*

— Ты уверен в своем решении, Грим? — спросила его Смерть.

— Уверен.

— Ты готов провести остаток бесконечности в Небытии?

— Готов. Но у меня есть последнее желание. Сделайте Гермиону прежней.

— Она достойна этого, — поразмыслив, ответила Смерть. — Ты не нашел себе замены, Грим.

— Я никому не желаю такой судьбы.

— Единственный Грим, который понял суть наказания.

========== Эпилог ==========

5 июня 2009 года.

Гермиона положила белые камелии на его могилу. На плите серебряными буквами было выведено «Драко Люциус Малфой. 5 июня 1980 года — 13 мая 1999 года».

155
{"b":"577775","o":1}