ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Одним утром его жена посмотрела на погоду и попросила своего мужа не выходить в море:

— Потому что утонет любой корабль, который поплывёт сегодня.

Он ответил, что выйдет в море, что бы она не предсказывала. Она сказала, что тогда он не вернётся.

— Ну, нет, — сказал он, — я вернусь к тебе вечером.

— Нет, — ответила она. — Если ты уйдёшь, ты не вернёшься.

— Будет так, — сказал он, — что я вернусь, можешь положиться на это.

Затем он уплыл, и произошло, как она говорила: днём поднялся ветер и все лодки, что вышли в море, утонули, и он тоже.

Вечером он пришёл домой в мокрой кожанной одежде и лёг на своё место, не говоря ни слова. Вечером жена легла спать, но он не лёг рядом с ней, а всю ночь медленно бродил.

На следующий день он взялся за работу. Летом на сенокосе он работал больше, чем за двоих, а следующей зимой ухаживал за скотом и не делал попыток вмешиваться в дела других. Все имеющие зрение видели его, но он никогда ничего не говорил.

Вот один молодой человек посватался к вдове, и она ответила согласием. Он приехал туда весной. Но спустя несколько ночей его нашли мёртвого, разорванного на куски.

Потом призрак исчез и не показывался в течение лета, но осенью вернулся и провёл зиму в доме. Так прошло три года. Он не убивал ни людей, ни животных, кроме одного этого человека.

Людям всё же надоела его наглость, и нашли человека, который, как считалось, лучше, чем другие сумеет справиться с ним, и он сделал так, что тот больше не показывался.

После этого вдова вышла замуж и до самой смерти была счастлива.

(перевод Тимофея Ермолаева)

Привидение у Корабельной реки

(Vofan hjá Skipaá)

Жил человек по имени Вальди; его дом стоял на Утёсах возле Гёйльверьябай. Его жену звали Хердис. (Их детьми были: Хельга, которая теперь на попечении у общины в Эйстрихреппе, Торкель, бонд из Крисувика, умерший несколько лет назад; и Вальди, нынешний бонд на хуторе Скоулабайр в Рейкьявике). Вальди был духовидцем, но рассказывал, как считали, далеко не обо всём, что он мог видеть. И всё же кое о чём он сообщил, — и сам, без всяких расспросов.

Однажды осенью Вальди с женой возвращались из-за Бакки. Хердис ехала верхом, а Вальди шёл рядом с конём. Когда они добрались до Корабельной реки на востоке, конь уперся и не захотел идти дальше. Тогда Вальди принялся погонять коня, нещадно хлестал, — но конь ни с места. Дело было поздно вечером, и продолжалось это долго, так что, когда они наконец переправились через реку Бёйгсстадаау на восток, была уже глубокая ночь. Только тогда конь пошёл спокойно. Потом Вальди рассказывал, что видел, как возле ног коня, пока тот стоял и отказывался идти, каталось и вилось серое привидение в образе собаки или тюленя; но сам он подумал: «Ну уж нет, меня не запугаешь!» А возле Бёйгсстадаау всё исчезло.

(перевод Ольги Маркеловой)

Человек и призрак обмениваются висами

(Maður og draugur kveðast á)

Во времена сислуманна Сигурда Гисласона, прозванного Поэтом из Долины, у тех, кто был способен слагать стихи, было заведено обмениваться висами[40], и никто не хотел уступать в этом другим. Этот обычай держался вплоть до середины XIX века, по крайней мере, в некоторых местностях. Часто те, кто обменивался висами, начинали с безобидных насмешек, но порой это перерастало в злые проклятия. В округе Сигурда жил один бонд, за которым закрепилась слава хорошего поэта-насмешника. Он держал работника, который тоже умел сочинять, был зол на язык, мстителен и всех задевал. Однажды он предложил хозяину обменяться с ним висами. Хозяин и сам был не прочь, и согласился. Они рьяно взялись за дело, но кончилось всё тем, что хозяин оказался сильнее в этом искусстве и заставил работника замолчать. На это работник рассердился и сказал, что он, мол, попомнит это хозяину и отыграется после смерти, хотя при жизни он и проиграл. Хозяин решил, что не испугается его ни живого, ни мёртвого.

После этого работник пропал. Бонд смекнул, в чем может быть дело, послал за сислуманном Сигурдом, и тот некоторое время жил у него. Вечером первого дня бонду сказали, что к нему явился какой-то гость. Бонд вышел и увидел, что к нему пожаловал ни кто иной, как его бывший приятель-стихотворец, который вернулся с того света и теперь снова предлагает потягаться в стихосложении. Бонд согласился, они вышли на сеновал и начали обмениваться стихами. Бонду показалось, что работник стал ещё злее и лютее, чем прежде, и он начал уступать. А Сигурд удивился, что хозяин так долго не возвращается, выбежал из дома и отправился на сеновал. Тем временем призрак уже зажал бонда в углу, так что тот побледнел, как мертвец. Сигурд вскочил между ними, повернулся к призраку и сказал такую вису:

Сгинь! Тебе же суждены
Волею Господней
Все чертоги сатаны
В чёрной преисподней!

Призрак тотчас провалился сквозь землю и больше не появлялся.

Сигурд долго был в ссоре с Фуси с Глинистого Ручья[41], и в конце концов Фуси одолел его.

(перевод Ольги Маркеловой)

Веселье в Стоуроульвскволе

(Spilamennskan á Stórólfshvoli)

Не так давно в Стоуроульвскволе, на востоке страны, незадолго до Рождества умер один работник, и его похоронили, как положено по закону. А потом случилось так, что в ночь перед Рождеством пастора не было дома, и народ пошёл в церковь плясать. В усадьбе пастора жила одна работница — молодая озорница. По пути к церкви она ткнула ногой в могилу работника и сказала: «Иди, дружочек, попляши с нами, если можешь!» Народ собрался в церкви и стал веселиться. Но через некоторое время сквозь дверь церкви стала медленно струиться земля. Все испугались, — но это ещё было не самое страшное: потом в церковь вошёл призрак работника, и его видели все собравшиеся. Плясавшие с перепугу разбежались, и всем удалось выйти из церкви невредимыми, кроме этой работницы. Она тронулась умом и так и не оправилась до конца жизни. Говорят, она дожила до 1880 года.

(перевод Ольги Маркеловой)

Осенняя тьма обманчива

(Hverf er haustgríma)

Один моряк поздней осенью прибыл на корабле в Рейкьявик и собирался пробыть там некоторое время. Как его звали, история умалчивает. Корабль, на котором он плыл, задержался в пути и причалил к пристани только поздно вечером. Этот человек сошёл на берег со своими вещами, которые он, по обычаю моряков, держал в мешке. Он был чужаком в городе и не знал, где переночевать. Ему посоветовали устроиться на ночлег в доме Армии Спасения. Он расспросил, как туда пройти. Как он туда добирался — неизвестно; но когда он дошёл до своей цели, была уже глубокая ночь, и все спали. Ему всё же удалось встретиться с хозяином и попроситься ночевать, — однако свободных коек там не оказалось. Он вышел на улицу и стал думать, что же ему делать. Было темно и туманно, и прохожие попадались очень редко. Он спрашивал у встречных, где ему устроиться на ночь, но никто не мог ему помочь. И вот он бредёт по улице и в конце концов останавливается у какой-то витрины. Не успел он простоять там и минуты, как заметил у соседней витрины девушку в тёмных одеждах. Он думает: ничего страшного, если он заговорит с девушкой: кто знает, вдруг она укажет ему место для ночлега. Он приближается к ней, но она тут же удаляется и идёт впереди него. Он ускоряет шаг, но так и не нагоняет её. Он удивился этому и думает: девушке ни к чему его бояться, ведь он только хочет попросить о помощи, — и всё ускоряет шаг, в конце концов переходит на бег, но всё напрасно: расстояние между ними не сокращается. На улице изредка попадались прохожие, но он не обращал на них внимания, стараясь поспеть за девушкой. Так они долго шли по темным улицам, а потом свернули, как показалось моряку, в широкий переулок, и наконец добрались до окраины города. Вдруг девушка свернула налево, на боковую улицу, ведущую вниз по склону, и моряк почуял там запах водорослей и сырости. Они немного прошли по этой улице, девушка остановилась возле какого-то дома, а потом юркнула в двери. Ни в одном окне не горел свет, а вокруг было темно. Дверь не закрылась за девушкой полностью, и моряк вошёл вслед за ней в дом. Там было темно — хоть глаз выколи, и, судя по всему, он попал в просторную комнату. Огня у него не было, и он пробирался наощупь, пока не наткнулся на высокую скамью. Моряк устал и запыхался от ходьбы, поэтому он сел на скамью и стал ждать. В доме была мёртвая тишина. Тогда он решил: будь что будет! — лёг на скамью и быстро уснул. И снится ему, что девушка — его попутчица — подошла к нему и принялась буянить. Не успел он и глазом моргнуть — как она набросилась на него, и между ними завязалась ожесточенная схватка. Ему казалось: девушка всё время пыталась схватить его за горло, да так крепко, что ему приходилось защищаться из последних сил. В конце концов ей удалось побороть его и вцепиться ему в горло. Он думает: «Никогда ещё мне не доводилось попадать в такой переплет!» — и пытается отбиться от злодейки, как только может. Каким-то образом ему удаётся встать на ноги и высвободиться. Тут моряк просыпается: он лежит на полу на какой-то куче, ощупывает её и понимает, что это мёртвое тело. Тут его обуял ужас, он вскочил на ноги с одной мыслью: «Скорее прочь отсюда!». Сквозь щель в двери пробивался слабый свет, и он рванул прямо к выходу, так и не осмотревшись в доме; а на улице уже светало. И вот он бежит назад по улице, пока не встречает каких-то людей, идущих на работу. Они увидели, как он напуган, и спросили, откуда он идёт. Он ничего не мог рассказать связно: казалось, он путал сны и явь. Но он указал им на дом, где провёл ночь. Они переглянулись между собой: видимо подумали, что незнакомец не в себе. И они решили отвести его в полицейский участок. Там моряк повторил свой рассказ, но уже более связно, чем прежде. Полицейские спросили, сможет ли он показать, каким именно путём он шёл за девушкой, или найти дом, в котором ночевал. Моряк сказал, что и то, и другое для него не сложно. Вместе с полицейским они сперва пошли к отелю «Исландия». Недалеко от этого места он узнал витрину, возле которой стоял, когда встретил девушку. Затем он провёл их тем путём, которым шёл накануне: от Восточного переулка через Ручейную площадь и по улице Квервисгата до самого Французского переулка. Там он свернул в узкую улочку и прошёл по ней до самого здания морга при Французской больнице. Он сказал, что ночевал именно там. Но когда он решил войти в дом, дверь, к его удивлению, оказалась крепко запертой. У полицейского был с собой ключ, который подходил к замку, или, может, ему дали ключ в больнице. Он отпер двери. Войдя внутрь, они увидели на полу рядом с носилками труп женщины, а у конца носилок — мешок с вещами моряка.

вернуться

40

Обмениваться висами (Kveðast á) — исландская народная забава; участники экспромтом сочиняют четверостишия в традиционной форме (ferskeytlur) (с обязательной рифмой и аллитерацией), так что каждое следующее четверостишие является своеобразным ответом на предыдущее. Иногда задача может состоять не в том, чтобы сочинить полное четверостишие, а в том, чтобы придумать две заключительные строки к двум первым строкам собеседника (botna vísu — «завершить вису»). В исландском фольклоре известен, в частности, текст, в котором поэт обменивался висами с чёртом, и ему удалось с блеском разрешить хитроумную задачу, предложенную нечистым: подобрать рифму к слову, с которым, как казалось, ничто не могло рифмоваться. О представлении о поэтах и искусстве стихосложения в традиционной исландской культуре — см. предисловие.

вернуться

41

Фуси с Глинистого ручья (Leirulækjar-Fúsi) — Вигфус Йоунссон (1648–1728) — житель Глинистого Ручья в Мирасисле, известный своими отдельными висами (нередко непристойными). События из жизни Вигфуса, в частности, его ссора с Сигурдом, поэтом из Долины, попали в исландский фольклор.

41
{"b":"577779","o":1}