ЛитМир - Электронная Библиотека

Вот уж в чём я не сомневаюсь, так это в том, что воин удержит меч Визария. Они даже в чём-то похожи друг на друга, хотя внешнее сходство невелико. Оба высокие, с литыми телами воинов. Хотя Визарий весь какой-то протяжный: длинные руки, длинные ноги, длинные русые волосы. Воин скорее напоминал ядро, выпущенное из баллисты – плотный и стремительный. Рублёное лицо с жёсткими вертикальными морщинами, крупный нос, чуть заметно раздвоенный на кончике. Глаза – вот, что у них похожего. Оценивающий взгляд человека, привыкшего решать всё самостоятельно. Так и есть, офицер.

- Я знаю, что твой проклятый меч не продаётся. Но, может, ты решил подраться во славу Рима?

Теперь он улыбался открыто. Улыбка была такой же острой и холодной, как глаза.

А вот Визарий словно оттаял:

- Ты знаешь, что надо мной десница Бога. Я не могу безнаказанно убивать.

Ещё чуть-чуть и улыбнётся!

Воин оборачивается ко мне:

- Ну, может твой спутник соблазнится? Наёмникам нынче неплохо платят.

- Ага. Когда соберусь завести себе плешь от шлема во всю голову! И захочу, чтобы мне всю спину исполосовали.

- Ты так уверен, что тебя сразу накажут? Почему?

- Я не подчиняюсь глупым приказам.

- А если приказы будут умные?

- И у меня нет великой охоты таскать на себе тяжести.

Воин коротко блеснул глазами:

- Ты мне нравишься, желтоволосый.

Велико дело! Будь ты девка, я бы этому порадовался, пожалуй.

Теперь уже в голос хохочут оба: и воин, и Визарий.

Отсмеявшись, офицер протягивает руку:

- Рад видеть тебя живым, Меч Истины!

- И я тебя. Но с каких это пор ты работаешь вербовщиком, Квириний Грат?

*

- Так вот ты какой, Квириний Грат! «Алый всадник» из песен. Где алый плащ?

Легат наливает из кувшина гадкую поску. Я предпочёл бы вино получше, но в этом заведении нет ничего другого.

- Ну, когда я решу прокричать на весь свет о том, что едет легат, я его надену.

Визарий улыбается совсем уже тепло, плохое вино его не смущает:

- Когда у Квириния возникает охота развлечься, он надевает дерюгу и отправляется в путь один.

Неужели находятся ненормальные, способные обмануться его беззащитным видом?

Легат тоже улыбается:

- Это бывает очень познавательно.

- И полезно для окружающих, - добавляет Визарий. Они с усмешкой переглядываются.

- Эй, а ты откуда знаешь?

Визарий отставляет кружку и вздыхает. Ещё бы, придётся рассказывать!

- Однажды он спас мне жизнь.

Легат отвечает не менее серьёзно:

- А ты спас мою.

Так, вот с этого места подробно и по порядку!

Я поверг их в непроходимое смущение. Кажется, и это у них общее – нежелание говорить о себе.

- Никогда не думал, что кто-то может обидеть Визария.

Жмёт плечами:

- Просто бандиты. Но довольно много. Одного-двух я уложил бы и без меча. Ну, пусть трёх. Этих было не меньше десятка. А я уже тогда прошёл посвящение. Так что пришлось туго. И тут случился Квириний.

- И как?

- А как в песне. Налетел коршун, только что алый плащ не развевался. Правда, тогда плаща ещё не было.

М-да, никогда Визарий не говорил так много и сразу. Вот что значит встреча со старым другом.

- А как ты спас его? Воины Империи не прибегают к Суду Мечей.

- Это был особый случай, - сказал легат.

Ну, что ж, я не спешу, могу и послушать.

- Двенадцать лет назад в одной провинции на севере ограбили караван, перевозивший солдатское жалованье. Стражу перебили, деньги похитили. Чудом уцелел лишь один солдат. Его обвинили в сговоре с грабителями.

- И этот выживший…

- …был я, - сказал Квириний Грат. - Дело подлежало суду прокуратора, но он отсутствовал. А солдаты требовали правосудия немедленно. На моё счастье в округе болтался Визарий. Многие в легионе верили в Суд Мечей.

- И для этого ему пришлось умереть?

Визарий морщится:

- Умереть пришлось человеку по имени Секст Валерий. Я здесь и пью с тобой вино.

Это следовало обдумать.

- Суд Мечей отличается от Божьего суда варварских Правд. Никто не возьмётся встать против Меча Истины добровольно. Ты должен был бросить вызов. Но кому?

Визарий снова прихлёбывает противное гостиничное пойло, словно не замечает его вкуса:

- Я думал долго, потом решился вызвать человека, организовавшего перевозку. У него было больше возможностей спланировать нападение.

Легат хлопает его по плечу:

- И оказался прав. Я уж решил, что придётся тебя убить! Непобедимое Солнце, ну и упрямец ты был!

- Попробовал бы, - ухмыляется Визарий. Потом морщит высокий лоб. – Вспомнил! А ведь это твоё.

Квириний встречает фибулу, как родную:

- Где ты её взял? Думал, уже никогда её не увижу.

Визарий отвечает откровенно:

- У одного покойного степняка в Новиодуме. Ты оставил её на память Ругилле? Помнишь, мы встречались тогда в его кочевье?

- Оставил на память, но не тогда и не знаю, кому, - Квириний улыбается и трёт бритый подбородок. – Битва была незабываемая. Подо мной свалили коня, он придавил полу плаща, и меня стало душить. Сам не помню, как отстегнул фибулу. Нет, со степняками не имеет смысла договариваться!

- Да ведь тебе это удалось. Ещё три года назад.

Квириний отхлёбывает прямо из кувшина:

- Они держат слово, пока им это выгодно. Что взять с дикарей, живущих на коне?

Визарий качает головой:

- Я жил у них довольно долго. В быту они суровы, но вовсе не дикие. Их богов облачают в шёлковые ткани, привезённые с родины.

- А где их родина? Эти степняки рождаются в кибитке.

- Нет, не так. Далеко на востоке у них была земля. Потом тамошняя могучая Империя выгнала кочевников прочь. А новые пастбища год за годом пожирает море. Нужда гонит их по свету. Они не остановятся, покуда их дети плачут от голода. У них нет книг, где это записано, но у народа есть память.

Квириний подмигивает мне:

- У Визария просто дар заводить неподходящие знакомства!

- Это точно, - ухмыляется тот. – Посмотрите друг на друга.

Поска кончается, но Визарий заказывает новый кувшин. Сегодня он настроен праздновать. Легат тоже не торопится, снял своё линялое тряпьё, оставшись в одной тунике. Не хватает кушеток вокруг праздничного стола, чтобы ощущать себя на званом римском пиру.

- Эй, желтоволосый, зачем тебе арфа? Ты умеешь обращаться с ней?

Офицер желает песен? Будут ему песни. Я знаю, о чём хотят слушать солдаты.

- Значит, так: Он и Она. Он начинает:

- Геката, мне откликнись, хозяйка перекрёстков,

Жена-подруга странных, кому дворцы – тюрьма!

К тебе опять взываю, приди же без вопросов.

Ты лучше этих смертных! Не правда ль, я гурман?

На пыльных алтарях – не в храмах – при дороге

Мы встретимся с тобой, как раньше, на века!

Послушай, неспроста сегодня дремлют Боги.

Одежда на плечах простительно легка!

А теперь Она:

- Явился, слава Древним!

Улыбкой расцветает!

И где ж тебя носило

В сандалиях твоих?

Да, знаю, что неверен –

От ласк тебя шатает!

На скольких свою силу

Растратил? На двоих?

Он:

- Ну, что же ты, Богиня? Не гневайся, послушай!

Ведь я спешил. Как можно, Трёхликая моя!

Прости мои измены. Скажи, какой я нужен?

Мне страсть стянула сердце, как жадная змея!

Она:

- Представим… лишь представим,

Что я тебе поверю,

Забуду твою хитрость,

Отвечу, что люблю,

А ты опять обманешь,

10
{"b":"577822","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Предчувствую тебя…
Парадокс страсти. Она его любит, а он ее нет
Призванная для Дракона
Варвара-краса и Тёмный властелин
Теория невероятности. Как мечтать, чтобы сбывалось, как планировать, чтобы достигалось
Полосатая жизнь Эми Байлер
Трофей императора
Лягушонок Ливерпуль
Инженер-лейтенант. Свой путь