ЛитМир - Электронная Библиотека

- Тогда расскажи мне всё, - тихо попросила Маргарита, - Не ты ли обещал быть всегда откровенным со мной и говорил, что мы вместе пройдем через все, что бы нам не уготовила судьба?

"И в лиловом кипящем самуме

Мне дано серебром истечь,

Я принес себя в жертву себе самому,

Чтобы только тебя изречь.

Верное имя откроет дверь

В сердце сияющей пустоты;

Радость моя, лишь мне поверь -

Никто не верил в меня более, чем ты.

Радость моя, подставь ладонь,

Можешь другой оттолкнуть меня,

Радость моя - вот тебе огонь,

Я тебя возлюбил более огня."

Н. О`Шейн

- Теперь ты видел то же самое, что и я, - легкий пас её изящных рук, и портал снова исчез, - И не забывай, что наша любовь - сильнее всего, как бы ни старалась Лаура и ей подобные, им никогда не одержать верх, - нежное прикосновение губ к губам, прикрыв глаза и не желая отпускать ни её, ни это чувство блаженства:

- Ты уже покидаешь меня? – он задержал её руку, когда почувствовал, что она отстранилась от него.

- Ну, что ты, - она убрала выбившуюся прядь с его лица, - Я буду всегда с тобой - воздухом и водой, мечтою и явью. Если ты не придешь из глубины веков, я для тебя найду крылья, - ещё раз поцеловала на прощание, - А сейчас тебе пора просыпаться, - и образ её стал растворяться в утреннем тумане, оставляя после себя приятное тепло, чувство уверенности в завтрашнем дне и силы исполнить все обеты и выдержать все испытания.

Сквозь сон он услышал, полный паники, голос Маргариты, зовущей его.

"Знаю, что будет и знаю, что нет,

Только бы не навредило это знание мне..."

Руслана Лыжичко

В соседней комнате Даниэлла подскочила на кровати от неприятного липкого чувства, будто кто-то копался в её голове, в самых сокровенных уголках её мыслей, желаний и чувств. А перед глазами всё ещё стоял её собственный образ, отражавшийся в больших зеркалах - в одной сорочке, босая, с распущенными волосами, держа в одной руке расческу и растерянно озираясь по сторонам. И вкрадчивый голос Лауриты - девочки с такими же светлыми волосами, но с более детскими чертами лица и более светлой кожей, и глазами... Такими странными и поразительными, способными изменять свой оттенок от светло-медового до темно-карего, почти черного - в зависимости от внутренних переживаний обладательницы.

- Безупречна, - не сдержала восхищенного возгласа девочка, в тайне мечтавшая больше всего на свете походить на златовласую, избавившись от заточения в этой опостылевшей оболочке тела ребенка,- почти так же прекрасна, как и я, - она взяла девушку за руку, заставляя обернуться вокруг своей оси, с завистью разглядывая её отражение в зеркале, - Посмотри на себя - что ты видишь? Прекрасная и сильная, ни кто не посмеет тебе перечить. Тобой будут восхищаться, тебя будут превозносить как богиню. Ни кто не сможет стать у тебя на пути.

- Что? - златокудрая торопливо высвободилась, взволнованно прижимая руки к себе, - Кто ты и зачем говоришь мне всё это?

- Меня зовут Лаура, - представилась девочка, не обращая внимания на её обеспокоенность, - ты, верно, слышала обо мне...Ты выше остальных, ты гораздо сильнее их. Целый мир будет жить одним твоим словом. Эти жалкие неудачники только сдерживают тебя, не дают полностью раскрыться твоей силе и твоим талантам, они - только пыль под твоими ногами. Со мной же ты сможешь достичь таких высот, о которых даже мечтать не смела. Только я могу бросить весь мир к твоим ногам - представь себе, что все подчиняются одной лишь твоей воле, даже твои друзья склонятся перед тобой. Богиня не по названию, а по праву, - Лаурита нарочито церемонно поклонилась, - Представь, что твой возлюбленный доктор состарится и умрет, а ты останешься с вечной болью и вечной печалью, не в силах ничего изменить. Даже я бы скорбела о таком человеке, спасшем столько жизней... А сколько он ещё мог бы спасти? А твои родители были бы всегда с тобой... - тут она, как бы нечаянно вздохнула, едва не пустив слезу, - Жаль,такой удел смертных... НО! Ты могла бы всё изменить, позволь только помочь и направить тебя, - она резко замерла с протянутой рукой.

Златовласая изменилась в лице, потом с яростью запустила расческой в зеркало, заставив его разбиться на мельчайшие осколки:

- Ты заставила страдать близких мне людей! И ты ещё посмела заговорить со мной? Если я такая, как ты говоришь, то могу не трепетать перед тобой.

- Я бы не советовала разговаривать со мной в таком тоне, - грозно сверкнула глазами Лаура, - Не стоит наживать себе врага в моем лице. Это я с виду только - милое дитя. Не каждому я делаю такое предложение, и я не предлагаю дважды. Ты предпочитаешь враждовать со мной?

- Уже одно то, что я сейчас разговариваю с тобой, можно было бы посчитать предательством по отношению к моим друзьям.

- Я запомнила тебя и твои слова, - лицо этой девочки, милое и приветливое в начале, теперь сделалось просто ужасным, передернутое от досады и злобы, - Я могла бы открыть перед тобой любые двери, но ты предпочла отказаться. Я заставлю тебя пожалеть об этом, и никто тебе не поможет, и только ты одна будешь виновата в последствиях своей опрометчивости.

В то же время доктору снилось, что он сидит на парковой скамье под раскидистым дубом, листая медицинскую энциклопедию, точно погрузившись снова в свои студенческие годы.

Казалось бы, совершенно другой сон, только и в него главной героиней явилась уже известная личность:

- Доктор Хадзама, если вы по-настоящему любите свою супругу, то должны отпустить её, - прошептала девочка, наклонившись к нему, - Подумайте сами - что вы можете дать ей? Она будет видеть, как вы увядаете и умираете рядом с ней. В конце концов вы умрете, как и любой смертный, а ей останется оплакивать вас и всю вечность винить себя. Её место рядом с таким, как она. Вам не понять её, а ей - не понять вас. Найдите в себе смелость признать это и отпустить её. Не отвечайте сейчас, - и, как ни в чем ни бывало, растянула невинную улыбку, и спрыгнув со скамейки, принялась скакать по нарисованным на асфальте классикам,- Подумайте хорошо, и я уверена, вы примете верное решение. Вы ведь умный человек, Хадзама-сенсей.

Доктор поднял глаза от книги и снова увидел себя тем маленьким мальчиком в огромном торговом центре в канун Рождества. С тех самых пор, когда он перестал любить этот праздник, который стал ассоциироваться у него с самым горьким днем в его биографии... Днем, когда он потерял родителей, и чуть сам не лишился жизни.

Давно он уже старался не ворошить эти воспоминания, а тут они сами нахлынули удушающей волной. Он до сих пор продолжал винить себя в гибели отца и матери, и не важно, что он был лишь ребенком.

Если бы он тогда не побежал, ведомый любопытством, к высокой наряженной елке, стоявшей в центре первого этажа и возвышавшейся своим гигантским великолепием. Для маленького мальчика она тогда казалась чудом - такой большой и красивой рождественской елки ему ещё не доводилось видеть. А как волшебно горели на ней гирлянды! А сколько под ней было подарков! Откуда ему было знать, что они - бутафорские? Все, кроме одного... Он был самым большим и самым ярким из них, и не удивительно, что сразу привлек его внимание.

А диктор по радио тем временем рассказывал, что в городе участились случаи терактов, и гражданам следует проявить повышенную бдительность в период массовых праздничных гуляний.

37
{"b":"577878","o":1}