ЛитМир - Электронная Библиотека

Разум подсказывал, что не следует ничего брать у незнакомых людей, потому Маргарита покачала головой, вежливо отказавшись.

- Да, бери, не бойся, - старуха чуть ли не насильно пыталась заставить её съесть его.

Когда же девушка снова отказалась, то лицо старухи изменилось, а она сама, будто стала большего размера, продолжая наступать, вынуждая подходить всё ближе к краю утеса:

- Ты съешь его, негодница! Я заставлю тебя! И когда ты умрешь, я смогу вечность любоваться твоим трупом, Белоснежка!

Стоп! Белоснежка? Нет, вы это, что - серьезно? До чего же разыгралось её воображение.

Ну, почему? Так нечестно?! Сказки должны быть милыми и добрыми, а её пытаются убить…За что? Это явно какая-то ошибка!

У девушки оставалось два варианта: либо прыгнуть с утеса, либо применить то, чему учил их на тренировках Джон.

Обманное движение - и ведьма, не удержавшись на скользкой влажной траве, полетела вниз на камни вместе со своим яблоком. Девушка, обессилев, отползла подальше от края, судорожно переводя дыхание, пока не лишилась чувств.

Пришла в себя она уже в зале с зеркалами.

Парни принялись простукивать зеркала, но результат по-прежнему был отрицательным.

Потом одно из дальних зеркал зажглось слабым светом, и Маргарита бросилась к нему. В нем она увидела мужа.

Посреди ледяного интерьера Джон сидел с выражением отрешенности и безразличия. Его, обычно смуглое, лицо - было бледным, губы его - тоже были бледными, волосы и ресницы были покрыты инеем, а в глазах - пустота и холод, за которыми угадывались боль и одиночество.

Что должен был чувствовать сын южного народа с горячей кровью, когда его сердце, его душа и его совесть томятся в ледяных тисках равнодушия и апатии, словно скованные толстым слоем льда бурные воды, стремящиеся прорваться наружу?

- Браво, мой мальчик! - звонко рассмеялся женский голос, и раздался звук, будто кто-то захлопал в ладоши, - Далеко пойдешь! Ты идеально решил это уравнение на "всё равно". Из тебя выйдет достойный мой преемник, ты получишь в награду весь мир - и пару коньков в придачу.

- И Герду, - сухо бросил он ледяным голосом с металлическим оттенком.

- Что? Зачем тебе Герда? - в интонации второго голоса чувствовалось замешательство.

- И Герду...- упрямо повторил он без тени каких-либо эмоций в голосе, - Я к ней привык...

- Ах, ну, тогда - это совсем другое дело, - заключил голос с некоторым удовлетворением, - Привычка не вызывает чувств и эмоций - только покой. Покой и ясность морозного дня. Ни любви, ни тревог, ни привязанности. Привычку нельзя полюбить, привычку невозможно ненавидеть. Её не замечаешь. Будет тебе Герда. Я сама её приведу, - оставляя его в холоде и одиночестве.

- На свете быть, на свете быть удобнее двуличным,

А правда что? А правда - миф, пора забыть о ней.

Ты понял, Кей? Ты понял, Кей?

- Мне это безразлично.

- Ты понял правильно меня, ты молодец! О'кей.

- Иметь друзей, иметь друзей старо и неприлично,

- А что друзья? Друзья - ничто. Удобней без друзей.

Ты понял, Кей? Ты понял, Кей?

- Мне это безразлично.

- Ты понял правильно меня, ты молодец! О'кей.

- Когда-нибудь, когда-нибудь - и ум, и опыт личный

Тебе подскажут: надо быть и в чувствах холодней.

Ты понял, Кей? Ты понял, Кей?

- Мне это безразлично.

- Ты понял правильно меня, ты молодец! О'кей.

В.Коростылев

- Я не пущу тебя! - Марк с трудом оттащил от зеркала упирающуюся Маргариту,- Опомнись! Ты чуть жива вернулась и снова идешь туда?

- Но там Жан! Прости, Марк, но сейчас ты мне не указ, - девушка вырвалась из его рук, переводя полный боли взгляд с парня на отражение за стеклом, - Ты не остановишь меня.

- Не мешай ей, - неожиданно поддержала её азиатка, - Если бы на месте Джона была бы я, разве ты сидел бы тут и просто наблюдал? - и на это ему нечего было возразить, - Если кто и сможет его вернуть, то только она.

Маргарита шагнула в зеркало…

Однажды в старой Дании,

По сказочному адресу,

В одном старинном здании

Придумал сказку Андерсен.

И грустную, и дерзкую,

И острую, и нежную,

И взрослую, и детскую -

Про Королеву Снежную.

Принцесса на горошине,

Башмачники и мельники,

Все были огорошены,

Прочтя её немедленно.

И грустную, и дерзкую,

И острую, и нежную,

И взрослую, и детскую -

Про Королеву Снежную.

Прошли века над крышами,

И сказку все усвоили,

Её мы тоже слышали,

Но поняли по-своему.

И грустную, и дерзкую,

И острую, и нежную,

И взрослую, и детскую -

Про Королеву Снежную.

И взрослую, и детскую -

Про Королеву Снежную…

- Мы - за тобой! - друзья хотели последовать за ней, но их голоса только растворились далеким эхом, и Маргарита осталась снова в одиночестве.

За зеркалом оказался лес со скудной растительностью под хмурым серым небом, узкая дорога петляла межу холмов, поросших колючими кустарниками и крапивой, и уходила до сверкающего замка на заснеженной вершине горы. Жестокий холодный ветер толкал в спину, но - не помогал идти вперед, а всё время сбивал с ног, Маргарите то и дело приходилось подниматься с земли, отряхивая ладони и юбку и сбитые колени, ойкая от ожогов крапивой и царапаясь о колючки, но на третий-четвертый раз она уже просто перестала замечать боль и отвлекаться на неё.

И всё вокруг словно было пропитано ядом - не слышно было ни звука: ни зверя, ни птицы, и тишина вокруг стояла пугающе мертвая.

Кроме Маргариты, покинуть зеркальный зал не удалось ни кому - как они ни пытались, как ни старались колотить по зеркалам, ни одно из них не поддалось, даже слабо светившееся - то, в котором видели Джона, и то погасло. Им же оставалось только гадать о том, что происходило там - за стеклом…

И друзья всё безуспешно пытались пробиться к ней, продолжая колотить по зеркалам.

Только ступив в пространство зазеркалья, Маргарита ощутила пронизывающий холод. Те лохмотья, в которые превратилась её одежда, совершенно не спасали положения. Верхней одежды на ней не было, как и обуви. Девушка сообразила, что это, должно быть, сказка о Снежной Королеве. Тогда всё верно: если она - Герда, то башмачки она отдала реке, а шубку, шапочку и муфту забрала маленькая разбойница. Руки и ноги её были изодраны в кровь колючим терновником и пожжены злой крапивой. От боли и холода хотелось плакать, но слезам невозможно было пролиться, они застывали прямо на щеках. Она крепче сжала зубы и продолжила идти по ледяному полу, оставляя на нем красные следы своих ступней - мороз остужал раны, притупляя боль и облегчая состояние.

85
{"b":"577878","o":1}