ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он потихоньку поднялся и, пятясь задом, отступил в тайгу.

После пробежки и приседаний Волков согрелся и даже слегка вспотел. Но пот был какой-то липкий и холодный, а сердце бухало так, что, казалось, еще немного — и выпрыгнет из груди…

«Все-таки что-то неладно со мной, — подумал он. — Видать, ранение сказывается. А антибиотиков осталось только две таблетки… Надо что-то придумать, сберечь силенки до утра. Залезу, пожалуй, в кабину, все потеплее будет!» — решил он.

Олег сделал крюк по тайге, пересек полотно дороги и, крадучись, приблизился к стоянке МАЗов.

В машине оказалось ничуть не теплее, чем на улице. Но, тем не менее, его там ждал сюрприз, от которого он пришел в восторг.

На сиденье кабины валялась телогрейка. Мысленно благодаря неизвестного ему водителя, Волков надел это пропахшее соляркой великолепие и почувствовал себя вполне уютно.

Немного согревшись, позволил себе еще одно удовольствие — скинул сапоги и намотал портянки сухими концами на одеревеневшие от холода стопы. Стало значительно теплее.

Любопытства ради Олег открыл «бардачок» и обнаружил там массу полезных для себя вещей: завернутый в бумагу кусок сала, небольшой сухарь, луковицу, полпачки чая и граненый стакан, пропахший не то тормозной жидкостью, не то какой-то особо свирепой сивухой.

Стакан он, за ненадобностью, водворил на место, а вот перед съестным не устоял. С бесстыдством и жадностью оголодавшего человека быстро прикончил и сало, и сухарь, и луковицу.

Угрызений совести он не чувствовал. Поймет же в конце концов его состояние хозяин машины!.. Надо будет конечно, извиниться, что взял без спроса… Но вот как все это было восхитительно вкусно, шофер наверняка не поймет!

После еды Волкова быстро сморило, потянуло в сон. Он массировал себе веки, бил ладонью по щекам, но это мало помогало. Сон наваливался, одолевал его, увлекал в стремительное падение по какой-то бездонной, нескончаемой пропасти.

Это было как обморок…

Олег вспомнил о чае и щепотку за щепоткой, тщательно разжевывая, опустошил всю пачку. Во рту стало гадко, но сон понемногу отступил. Появилось даже чувство некоторого возбуждения…

Костер у вагончика горел довольно долго. Наблюдение за его огоньками хоть как-то скрашивало ночную вахту Волкова.

Под порывами ветра тлеющие угли оживали, густо багровели, словно злясь, потом их цвет переходил к оранжевому и ярко-желтому и, наконец, наружу вырывались красивые спиртово-голубые язычки пламени.

Олег сидел, отвалившись на спинку сидения, вглядывался в причудливо меняющуюся гамму красок затухающего костра, и мысли его текли лениво и сонно.

Вспомнилась Катя…

Как ему повезло, что они встретились! Были у него девчата и покрасивее ее, но вот, поди же ты, ни одна не смогла так затронуть душу…

«А то, что замужем уже была?.. Яблочко-то уже надкушено…» — вкрался в его размышления чей-то подленький голосок.

«Умри! — приказал ему Олег. — Да разве только в этом дело? Ну случилось так, ну и что? Вот она какая — незамутненная и светлая — вся на виду! Нет, никакой другой мне не надо!

А что? Может, и вправду хватит козаковать, Олег Николаевич? — задал он вопрос себе. — Пора и семьей обзаводиться… Жизнь-то, в общем, у меня определена — закончу институт и в милицию пойду, в уголовный розыск. Нормальная, мужская работа!

Кате трудности не в диковинку, работа ей везде найдется… Одно слово — своя девчонка, уралочка!»

Он улыбнулся, представив, как возвращается со службы, а Катя встречает его… Его женушка, его боевая подруга!..

«Обживемся понемногу, квартиру дадут… — планировал Волков. — Можно будет и Афанасия Петровича к нам забрать… Чего ему одному в глуши-то век доживать? Дедок у Кати мировой, веселый…»

Между тем последние угольки в костре дотлели и кабину обступила полная тьма. Сразу стало неуютно и тревожно.

Мысли сбились с лирического плана, рисовались картины возможной неудачи при задержании Рыбакова.

«Наверное, вот так же бывает перед дуэлью… — размышлял Олег. — Даже самый смелый человек немного тушуется… Оно и понятно — как бы лихо ты ни дырявил мишени, все равно это бой понарошку. Знаешь, что по тебе не выстрелят…»

За свою службу повидал он разные виды, но стрелять по людям ему еще никогда не приходилось. Вот и мучило сомнение — сможет ли он это сделать, если потребуется.

«Тяжелая это штука — в доли секунды решить чужую судьбу, распорядиться чужой жизнью. Да еще в мирное время…

На войне, наверное, по-другому было. Там дело ясное — перед тобой враг, захватчик. Мы его к себе не просили! И душа за такого болеть не будет!

А в нашей службе все сложнее. На одном языке разговариваем, в одной стране живем, а вот стрелять в таких, как Рыбаков, приходится! И не для острастки — наверняка!

По-другому с ними нельзя — они только о себе и о своих выгодах думают, а значит, против всех, против общества идут!

А мне государством право дано — интересы народа защищать. Вплоть до применения оружия.

Выходит, на какой-то момент я не только военный, но и судья народный! Самому, только самому решать приходится — применять исключительную меру или не применять!..

И ни поторопиться, ни промедлить нельзя. Это уже преступление с моей стороны…»

Волков потер ладонями колени, которые начинали мерзнуть под сырой тканью комбинезона, посмотрел в сторону вагончика.

Небо на востоке стало заметно светлеть, звезды поблекли. Очертания ближних предметов проступили резче на этом зыбком сером фоне.

— Ну, кажись, переночевали… — вслух произнес Олег.

Он вытащил пистолет из кобуры, отрегулировал пистолетный шнур так, чтобы можно было стрелять с вытянутой руки.

Второй магазин положил в левый боковой карман комбинезона, решив, что в случае перезаряжания на этом можно будет сэкономить время. Для верности потренировал большой палец в мгновенном снятии предохранителя и сунул «Макарова» в кобуру.

— Ну что? Я готов, — вполголоса сказал он, словно обращаясь к кому-то.

Привычная подготовка оружия к работе, знакомый запах ружейной смазки, нагретая теплом тела сталь пистолета вселили в него уверенность.

Потекли томительные минуты ожидания…

Волков чувствовал, что развязка должна наступить в самое ближайшее время, но уже не волновался как прежде, был спокоен и собран.

Глава 16

И все-таки звук открываемой двери застал его врасплох. Олег вздрогнул от неожиданности, инстинктивно пригнулся, но тут же выпрямился, сообразив, что в сумраке, да еще на таком расстоянии, заметить его в кабине просто невозможно.

Он напряг зрение и увидел, как из вагончика выскочил молодой длинноволосый парень в ковбойке. Трусцой пробежал до ближайшей сосны, справил малую нужду и вернулся в вагончик.

«Скоро и мой „клиент“ должен появиться! Пора поближе перебираться!» — решил Волков и бесшумно выскользнул из кабины. Пригибаясь добежал до ближайшего от вагончика МАЗа и залег за его задним колесом — в случае перестрелки оно послужит хорошим укрытием.

Едва Волков успел это сделать, как скрипнула дверь и вышел атлетически сложенный мужчина с ружьем в руках.

Он был небрит, и намечающаяся черная бородка, в сочетании с темной кроликовой шапкой и красной курткой, делали его похожим на цыгана — Через шею мужчины было перекинуто полотенце.

«Он1 Рыбаков!» — догадался Олег и потянул пистолет из кобуры.

Мужчина огляделся по сторонам, закинул ружье на плечо и не спеша прошел к ближним кустам. Во всех его движениях чувствовалась уверенность и пружинистая, скрытая до поры сила.

«Вот че-орт! Ружье с собой прихватил! Весь план срывается! — досадовал Волков, дрожа от внутреннего возбуждения. — Ну и матерый же волчара! Ох и матерый! Как же мне его заарканить?. Стоп!!

У него полотенце, значит, умываться будет. В этот самый момент я его и „умою“! Принято!»

Вскоре бандит вернулся, подошел к прибитому на стене вагончика рукомойнику и, звякнув соском, коротко выругался.

85
{"b":"577915","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ешь, пей, дыши, худей
Веды об астрологической совместимости супругов. Брак. Характер. Судьба
В паутине чужих заклинаний
Вязание из шнура. Простые и стильные проекты для вязания крючком
После ссоры
Метро. Трилогия под одной обложкой
Пёс по имени Мани
Каштановый человечек
Сварить медведя