ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Аэропорт
Кот ушел, а улыбка осталась
Жесткий менеджмент. Заставьте людей работать на результат
Кто остался под холмом
Любить считать. Как построить крепкие отношения на основе финансовой независимости
Мертвая долина. Том первый
Не проблема, а сюжет для книги. Как научиться писать и этим изменить свою жизнь
Последние слова великих писателей
Под псевдонимом Серж

Снова наступила пауза. Для одной ночи с девственницей сумма приличная. Тем более, с трудом верилось, что такая рослая и фигуристая девица и в самом деле невинная. Скорее всего, это какое мошенничество. Но ведь опытная женщина способна принести в постели куда больше удовольствия, чем какая-то малолетка.

Но самое главное, все хотели, чтобы девушку скорее обнажили. Вот с нее сняли следующее покрывало. Открылся выразительный, идеальной формы носик, мужественный подбородок, гладкие и румяные щеки, часть сильной и вместе с тем изящной шеи. Сидящие на аукционе видели много красивых женщин. Но это была не просто красавица, а красавица-амазонка. И от нее трудно отвести взгляд.

Она сильная женщина, и физическая, а главное эротическая сила неизмеримы.

— Пятьдесят тысяч! — Произнес американец.

— Шестьдесят! — Выдал немец.

Англичанин во фраке выдал:

— Семьдесят!

Араб поколебался, сверкнул четками, тряхнул цепью с изумрудами и рыкнул:

— Сто!

Тут бритоголовый браток жестко вякнул:

— Сто двадцать, чтоб мене опять в зону топать…

Снова пауза… Суммы и впрямь уже стали приличными. Особенно если учесть, что торг идет о всего одной ночи. За сто двадцать баксов можно и шлюху снять. А тут плати за одну словно за тысячу. Да и пока у Фарай видна только голова.

Но вот девчата, шлепая голыми, загорелыми ножками спускают еще одно покрывало обнажая плечи и руки Фарай.

А что она сильная, плечистая, руки мускулистые, словно у чемпионки по фитнесу. И снова загорелся ажиотаж.

Чернокожий принц осторожно произнес:

— Сто пятьдесят…

Лысый браток хотел что-то добавить, но его ткнул под бок накаченный напарник. Мол, нельзя разорять общак из-за каприза.

Американец, жестко вставил:

— Сто восемьдесят!

Уже другой араб, в зеленой, украшенной крупным изумрудами чалме, рыкнул:

— Двести тысяч!

Несколько робко практичный немец (стоит ли такие деньги одной ночи с красавицей) промямлил:

— Двести десять тысяч!

Араб с изумрудами рявкнул:

— Двести пятьдесят тысяч!

И снова пауза. Цены росли, и ажиотаж тоже поднимался. Хотя учитывая публику, то тут еще не разорительные суммы. В конце концов, и за жеребцов, и за картины Ван Гога куда больше выкладывают.

Девушка сняли еще одно покрывало. Обнажили пупок, и живот Фарай Гродис.

Пресс у девушки очень рельефный, талия узкая, и уже виден соблазнительный изгиб бедер. Фарай улыбнулась, и это развеселило публику.

Уже другой американец, седой и в темных очках выдал:

— Триста тысяч!

Араб с изумрудами в чалме не уступал:

— Триста пятьдесят!

Американец жестко рыкнул:

— Четыреста!

Араб тряхнул четка, и прошипел:

— Четыреста пятьдесят!

Американец показал кольцо с крупным, словно грецкий орех бриллиантом выдал:

— Пятьсот!

Араб, упрямо не желая уступать, просипел:

— Шестьсот!

Чернокожий принц неожиданно вступил в торг:

— Семьсот тысяч!

И тут маленький японец выдал:

— Хорошая, большая баба — восемь сот!

Американец, чувствуя досаду, что японцы опять хотят заткнуть янки за пояс, просипел:

— Девятьсот!

Маленький японец, недолго думая, пискнул:

— Большая баба… Даю миллион!

Снова наступила пауза. Сумма конечно для все одной ночи с женщиной, конечно же, колоссальная. Но разумеется те кто собрался тут могли такое позволить. С другой стороны платили же куда больше за мазню Ван Гога.

А ведь перед ними не возня, а совершенная девушка из будущего. То уникальное чего не найти на земли. И ради этого видимо стоило расстаться с одним из своих неисчислимых миллионов.

Но публика хочет дальнейшего обнажения. И девушки скидывают с Фарай последнее покрывало, открывая ноги и бедра. Теперь только трусики и лифчик, а также закрытые туфельки остались на гостье из будущего.

А ножки у Фарай красивые, и очень сильные, а насколько совершенная линия бедер.

Американец рыкнул:

— Миллион двести!

Араб в зеленой чалме проревел:

— Миллион пятьсот!

Чернокожий принц выдал:

— Миллион семьсот!

Маленький японец пропищал:

— Хорошие ножки! Стоят два миллиона!

Американец не слишком уверенно рыкнул:

— Два сто!

Араб поглядел на свою чековую книжку и лязгнул:

— Два триста!

Японец кудахнул:

— Два пятьсот!

Неожиданно поднялся еще один араб, совсем старый и прошипел, тряся реденькой седой бородой, компьютер перевел:

— За редкую красавицу востока не жалко и трех миллионов долларов!

После чего все замолчали. Теперь уже пошли в ход настоящие суммы, а козыри еще не выложены. Наверное, давно уже за девушку по вызову не предлагали таких сумм.

Если предлагали вообще. Голоногие девчата, аккуратно стали снимать с Фарай Гродис лифчик. Какие у гости из будущего полные и упругие груди. А соски сверкающие рубинами. Они попросту завораживают взгляд. И как это заводит толпу.

Неожиданно в торг вступил представитель Тайваня, они прошипел:

— Четыре миллиона!

Японец отчаянно пискнул:

— Пять!

Уже другой американец, совсем молодой, симпатичный блондин выдал:

— Шесть!

Японец прогнусавил:

— За такое сокровище не жалко и семи!

Молодой американец жестко ответил:

— Восемь миллионов!

И престарелый араб, хрипя, выдавил:

— Десять! Она вернет меня к жизни!

Снова наступила пауза. И Фарай стало вдруг неприятно. Неужели ей придется заняться любовью с этим морщинистым сморчком? Фарай видела до попадания на Землю старых людей только в кино. И ей родившейся в царстве вечной юности, не слишком приятно видеть морщинистых и горбатых. А старичье упрямо, тем более у араба наверняка очень много денег.

Фарай впервые, наверное, в жизни ощутила себя так неприятно и вздрогнула. Девушки сняли с нее трусики, и распетушили прическу. Эта дрожь, и рассыпавшие длинные, золотые грозди волос завели публику, заставив ее терять представление о разумном.

Юноша американец выкрикнул:

— Пятнадцать миллионов долларов!

Старичок араб и не думал уступать:

— Двадцать миллионов, для услады моей души!

Юноша прорычал:

— Двадцать пять миллионов!

Старик холодно ответил:

— Тридцать! Никому не отдам!

Юноша провякал:

— Тридцать пять!

Дряхлый араб холодно ответил:

— Сорок! Разорюсь но с ней пересплю!

Пузатый американец с золотой цепью на груди прошипел:

— Сорок пять миллионно!

Араб с седой бородой кротко вымолвил:

— Пятьдесят!

Наступила новая пауза. Как ни красива Фарай Родис, сейчас уже стоящая почти нагишом, с распущенной прической, и в дорогих туфлях. Но сумма, за которую покупали ночь с ней, была и в самом деле запредельной. Никогда еще столько не стоили женщины, и даже породистые скакуны. Только некоторые картины били подобный порог. Но чтобы целое состояние заплатить за одну ночь с женщиной? Даже для публики, что тут собралась, это было уже слишком. Пусть тут сидят и тугие кошельки. А престарелый и довольно уродливый араб, был чрезвычайно богатым шейхом, владел нефтяными скважинами и отличался еще большим упрямством. Он был готов ради каприза расстаться с любыми деньгами. И в этом трудно переубедить.

Захотят ли остальные вылаживать состояние за одну лишь ночь с ослепительно красивой девственницей? Или это уже будет перебором?

Араб дальнозорько смотрел на Фарай, и даже стал к ней приближаться чтобы разглядеть получше.

Гродис ощутила в себе возмущение. С таким уродом ей придется спать. И даже мысль о том, что часть вырученной суммы достанется ей, не слишком утешала. Тем Фарай не привыкла еще ценить деньги. И не знала насколько это в реальности необходимая для жизни вещь. И поэтому она буквально покрылась холодным потом от гнева.

А тем временем, девушки сняли с нее последнюю часть туалета. Цветное изображение показала, крупным, планом её босые, изящные, точенные, с золотисто-оливковой цвета кожей ножки. А ноготочки босых пальчиков светили перламутным янтарем, без всякой покраски. И по залу пронесся гул.

40
{"b":"577916","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ветер Севера. Аларания
Минуты будничного счастья
В ожидании новогоднего чуда. Готовим, печем, мастерим
Чёрт из табакерки
Специалист по выживанию
Лео Бокерия: «Влюблен в сердце». Истории от первого лица
В рассветный час
Триггер
Зулейха открывает глаза