ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

бросившего ему вызов одинокого человека. Налетел, яростным порывом ветра чуть не

сорвав с его головы кубанку, швырнул в лицо пригоршню сверкающих ледяных стрелок.

Отступил на мгновенье и набросился вновь, пытаясь остановить, свалить с ног. Но не тут-

то было: человек устоял и решительно продолжил свой путь, по колено зарываясь в

свежие, горбящиеся как текучие дюны балтийского взморья, снежные наносы…

***

«А ведь не зря говорят на Руси, что в такую погоду хороший хозяин собак из дому не

выгоняет, - подумал Николай с улыбкой, - Но ничего. Во-первых, собаки у меня не

изнеженные, а во-вторых, в парке наверняка потише будет. Так что мохнатым по свежему

снежку поноситься - только в радость. Здоровые псы вымахали. Дика, так и вообще можно

издали с волком матерым перепутать. Хороши немцы! И умные. Нужно обязательно

заставить разводить у нас эту породу. Не для охоты, конечно: в армии и в полиции пусть

послужат».

Среди деревьев буйство пурги действительно резко пошло на спад, и идти по

освещаемой призрачным светом электрических фонарей снежной целине, под которой

едва угадывались контуры дорожки к псовому павильону, стало значительно легче.

Павильон этот по его указанию выстроили прямо над тепловыми трубами от главной

котельной, возведенной в дальнем углу парка и запущенной впервые в октябре прошлого

года. «Песий домик» с внутренними помещениями был утеплен, однако собаки сами

могли выходить в открытый внутренний вольер. Судя по всему, разыгравшаяся не на

шутку непогода их не особо донимала, и они как обычно сидели там, в ожидании хозяина.

Николай, любивший их выгуливать, уже метрах в ста от павильона знал, что его ждут.

До Дика с Каськой у него была только одна любимая собака. Небольшой, поджарый

пес средней лохматости по имени Иман, ирландской породы. Когда, не прожив и

половины обычной собачьей жизни, сеттер внезапно умер от остановки сердца больше

трех лет назад, Николай больше ни к кому из «придворных» псов не привязывался. А вот

разных заблудших дворняг отстреливал в парке не редко.

С одной стороны, понятно, - охотничий азарт, с другой – суровая профилактическая

мера, ибо бешенство или псовая чума были в те времена довольно серьезной опасностью.

Укушенному бешеным животным человеку грозила тяжелая, мучительная болезнь с почти

неотвратимым летальным исходом, и даже вакцина Пастера не была панацеей.

А беспокоиться Государю было за кого и как главу многочисленного семейства, его

вполне можно было понять. Тем более, что и дворцовой охране, и полиции, стрелять на

территории дворцового комплекса разрешалось только в самых исключительных случаях.

Пуля, как говорится, дура. Потому, что порой не известно в кого она соизволит попасть.

5

Но, кроме того, Николай вообще не любил любых появления чужих на своей личной

территории.

«Жаль, что нельзя вот так просто разрешать проблемы с некоторыми из двуногих.

Прости мне, Господи, греховные мысли!.. Нет, не нельзя, конечно, - самодержец пока. Не

подобает, так будет вернее. Как человеку чести и долга, верующему, воспитанному и

высокородному. Но признайся, «пока самодержец», велик соблазн столь просто решать

самые сложные проблемы? Как Рюриковичи, Петр Алексеевич или властьпредержащие в

том чудовищном будущем, о котором тебе поведал Михаил? И которого ты поклялся не

допустить. Как же много ты от НИХ уже понабрался, за этот год. Оторопь берет…

Прости, милый Иман. Прости, друг мой, я долго хранил верность твоей памяти. Но

эта мохнатая парочка! И как же они быстро залезли в сердце всеми своими восемью

лапами? С самого первого дня, когда два лохматых «квадратных» увальня со смешными,

любопытными мордами и непропорционально большими, тяжеловесными лапами,

устроили уморительные скачки на новом, скользком для них, натертом до блеска, паркете

Александровского дворца.

Как же все смеялись тогда над их неуклюжестью! Во время обеда они и отомстили

главным насмешницам - безжалостно сгрызли ножки у венского комода в комнате Ольги с

Татьяной. А уж когда барон Фредерикс вознамерился было за это их наказать… Что тут

было!» - Николай хмыкнул про себя, вспоминая, как две юных фурии с гневными,

горящими глазами напали на несчастного министра двора, который просто любил

порядок, одной из форм которого считал воздаяние по заслугам.

Первым подал голос Дик. И тут же более высоко и тонко завизжала без ума

влюбленная в хозяина Каська. «Ну и слух же у них. Сейчас ведь точно всего в снегу

изваляют. Силушкой-то господь не обделил. Не щенки уже. И все-таки, какой же Миша

молодец, что настоял именно на этой породе. Я бы сам точно предпочел сибирскую лайку.

Про немецкую овчарку у нас ничего особого и не писали. Так, вскользь, что, мол, в

Германии культивируют пастушью собаку. Даже не ожидал увидеть такое чудо. Да! А в

каком восторге от них девочки! Но нет, сегодня я их в дом не впущу. Сейчас набегаются,

наваляются по сугробам, опять все у нас там псиной провоняет. Алике с маленьким. Не

хочу нервировать по пустякам, день и так в полном сумбуре прошел».

Появлением своим в семье Государя, именно в семье, а не при дворце, эта парочка

мохнатых и зубастых была обязана Банщикову. Весной прошлого года Ширинкин, Гессе,

Дедюлин и Герарди принесли на подпись новое Положение «Об охране Императорских

резиденций, мест пребывания ЕИВ и на пути следования». Одним из его пунктов было

приобретение для царской семьи охранных собак. Поначалу Николай воспротивился,

считая, что из-за предполагаемой болезни наследника близкое соседство с животными,

которых, фактически, можно рассматривать как оружие, небезопасно. Мало ли что?

Тут Михаил Лаврентьевич и подсказал, что как раз сейчас в Германии окончательно,

в нескольких поколениях уже, сформирована порода немецкой овчарки. По отношению к

детям эти псы в подавляющем большинстве весьма благодушны и дружелюбны, зато при

необходимости всегда смогут защитить и их, и старших членов семьи от внезапной

опасности. На том и порешили.

В Вюртемберг откомандировали Мосолова, миссию его телеграммой сопроводил сам

кайзер. Там, у Макса фон Штефаница, он и взял двоих трехмесячных кутешат с длинными

немецкими именами, которые в Царском селе были немедленно трансформированы

дочерьми в Дика и Касю. Почему именно так? А никто Государя в известность об этом и

не ставил. Кстати, Вильгельм же и оплатил покупку, заявив, что это его подарок дорогому

кузену в честь утопления первого японского броненосца.

- Ну, привет! Привет мои зверюги лохматые. Ай! Каська, не лижись же! Холодно! Ой,

ах ты ж, лохма зубачая, карман мне сейчас оторвешь! Фу!!! Дик! Сидеть! Ну-ка!

Успокаивайтесь оба. Так, давайте-ка сюда свои загривки… Ошейники. Поводки возьму

сейчас. Все! Гулять!

6

Кубарем выкатившись в дверь и чуть не сбив при этом самодержца с ног, взвизгивая

и звонко гавкая от радости, взрывая сугробы тучами снежной пыли как два миноносца,

идущие в атаку сквозь штормовые волны, овчарки растворились во вьюжной круговерти.

***

Итак, вопреки большинству предсказаний и пророчеств, эта навязанная России война

завершилась и для нее, и для него, победоносно. Телеграмма с подтверждением текста

заключенного братом мирного договора, отбитая им сегодня днем в Токио, подвела черту

под более чем годичным кровопролитием на Дальнем Востоке. Значит, такой, как

рассказывал Михаил, наша история уже точно не будет. И словно упала вдруг мрачная,

мутная пелена впереди. Раздвинулись горизонты. Можно и нужно идти дальше…

Но нежданно-негаданно подкрались и властно нахлынули тревожное ощущение

звенящей, гулкой пустоты внутри и чувство иррационального, почти граничащего с

2
{"b":"577923","o":1}