ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Учитель Дымов
Советы для молодежи. Путь к истине
Аскетизм
Не шутите с боссом!
Сама себе стилист
Сокровища эрлингов. Сказание о Тенебризе
Выжить вопреки
Не все леди хотят замуж. Игра Шарлотты
Подменыш
A
A

Сын мой.

   Меня весьма порадовал тон твоего письма, в котором ты сообщаешь мне о том, что принял командование взводом, вместо сгинувшего в Трафальгарском сражении поручика Суворова. Из слов твоих я понял, что воистину сожалеешь, об утере боевого товарища, пускай она и сделала тебя, наконец, самостоятельным командиром. Скверно, что тебе не удалось ужиться с прапорщиком Кмитом. Его можно понять, он рассчитывал на повышение в звании и место, которое занял ты, сын мой. Так что теперь тебе придётся доказывать, что достоин своего звания и должности. Понимаю, это трудно, но никто в нашей фамилии трудностей не боялся и с честью их преодолевал. Чего и тебе желаю, и в чём не сомневаюсь.

   Вскоре тебе, как и многим солдатам нашего Отечества, предстоит серьёзное испытание. Воевать с британцами на их Родине будет сложно. Всякий солдат, дерущийся на родной земле и за родную землю, это два солдата. Этой истине научила меня Польская кампания, где я имел честь сражаться под началом фельдмаршала графа Суворова Рымникского. Дрались польские инсургенты отчаянно и крови не жалели. А британцы народ суровый и полякам могут большую фору дать во всём, что касается военного дела. Помни об этом, сын мой, когда поведёшь солдат в бой против британцев. Помни, и не посрами нашей фамилии.

   Засим прощаюсь с тобой, верю в тебя и жду новых писем.

15 ноября 18..года.

Глава 11,

В которой герой впервые видит Париж, и едва не расстаётся с жизнью.

   Снова ступая на трап дирижабля, я испытывал смешанные чувства. Однажды сыграв с подобного в море и, более того, видев, как такие же красавцы в клубах дыма и исходя пламенем из баллонов, рушатся с небес, я был преисполнен сомнением относительно целесообразности воздушного путешествия. Однако быстрей всего добраться до Франции можно было, конечно же, только по воздуху, и я принял весьма щедрое предложение полковника Жехорса прокатиться на курьерском дирижабле до Парижа с донесением о недавних событиях.

   - Ты лучше всех справишься с этим поручением, - сказал он мне на прощание, вручая запечатанный рапорт и ещё один конверт без внушительной сургучной блямбы. - Отпускать кого-то из гарнизонных офицеров не хочу, а испанцам - не доверяю. Жаль только, чином не вышел, маловато звание, но для курьера сойдёт вполне.

   - С вашего позволения, мсье полковник, - поинтересовался я у Жехорса, - а для кого второе послание? На нём нет ни адреса, ни фамилии.

   - Это, мсье поручик, - с улыбкой ответил тот, - мои рекомендации вашему командиру. Вы отлично справились с командованием ротой, притом не самой лучшей, так что звание капитана вам подойдёт как нельзя лучше.

   - Прошу прощения, мсье полковник, - вступился я за своих людей, - но моя рота, хоть и укомплектована не профессиональными солдатами, вполне боеспособное подразделение.

   - Я не о том, поручик, - махнул рукой Жехорс. - Рота ополченцев, которой вы командовали, вашими усилиями стала, действительно, настоящим боевым подразделением, что доказала битва с Кастаньосом. Дело в том, что когда вы приняли её - она таковым не являлось. И вам, поручик, пришлось сделать из лавочников и разнорабочих настоящих солдат. Что рекомендует вас с самой лучшей стороны.

   Я даже зарделся от такой похвалы. И меня ничуть не смущало, что хвалил меня не кто иной, как ставший почти легендарным полковник Жехорс, командир Серых гусар, именуемых за глаза Ecorcheurs.

   Перед отбытием в мою честь в Ополченческом полку был устроен небольшой пир. На него были приглашены все офицеры гарнизона, как французы, так и испанцы, и даже паладины. Последние, к слову, весьма вежливо отказалась. Лорд Томазо прислал младшего брата с письмом, в котором было указано, что офицеров в ордене Сантьяго-де-Компостела нет, а все братья прибыть не могут по понятным причинам. По случаю пира во дворе нашей казармы для солдат были накрыты столы, за ними поднимали тосты и здравицы за меня, остальных офицеров полка, отличившихся в сражении солдат, ну и, конечно, на погибель врага и за помин души тех, кто не вернулся с поля боя и из форта паладинов.

   Пир был самым обычным. В общем-то, тосты наши не особенно отличались от солдатских, только что пили мы вино куда лучшего качества, чем они. Затянулся этот пир до поздней ночи. И был обилен, ибо организован был городским магистратом, а уж чиновники его скупиться не стали. Жалеть денег на защитников города, тем более что они из своих, они не стали.

   Наутро я поднялся на ноги с тяжёлой от винных паров головой. Верный Диего принёс мне умывальные принадлежности. Я наскоро привёл себя в относительно нормальный вид, после чего надел мундир и отправился на лётное поле. Судя по часам на башне ратуши, до отлёта курьерского дирижабля у меня было около часа, так что можно было особенно не торопиться.

   Провожал меня едва не весь Ополченческий полк. Солдаты в белых мундирах заполнили лётное поле, как будто хотели взять дирижабль штурмом. Когда я подошёл к ним раздался звучный голос нынешнего командира полка - лейтенанта Руиса:

   - Alinearse! - И сотня с лишним человек вытянулась по стойке "смирно", образовав для меня коридор к трапу дирижабля. - SeЯor coronel! Hurra!

   - Hurra! - подхватили мои солдаты. - HURRA!

   - Gracias, los mМos soldados! - ответил я, отдавая честь.

   Сотня рук взметнулась к чёрным двууголкам.

   Чёрт меня побери! А ведь приятно, когда тебя так провожают!

   Лётное поле находилось на окраине Парижа, как и всякое лётное поле. Ведь взлёт и посадка дирижаблей - особенно, посадка - дело небезопасное. Если даже такой небольшой курьер упадёт с небесных высей на городские кварталы, погибнет несколько сотен человек и будет разрушено множество домов. А кому оно надо? Вот и вынесли лётные поля дирижаблей за пределы городов, правда, недалеко. Не смотря на то, что кроме курьерского дирижабля, на котором прилетел я, у посадочных мачт не было иных аэростатов, у края лётного поля дежурили несколько знаменитых парижских фиакров. Их хозяева не прогадали, офицеры из команды курьера тут же заняли почти все и мне пришлось поторопиться, чтобы не остаться без средства передвижения.

   Гулять по незнакомому городу, да ещё и таких размеров, как Париж, я мог бы очень долго и не без удовольствия. Однако я отлично помнил о долге. Первым делом мне нужно обратиться в Военное министерство с рапортом о событиях в Уэльве. Там же я хотел узнать фамилию и адрес военного атташе Российской империи и незамедлительно отправиться к нему. Он-то должен сообщить мне, где сейчас расквартирован мой Полоцкий пехотный. Жаль, конечно, что я не смогу задержаться в Париже, поглядеть на такой город было бы очень приятно. Но сейчас идёт война - и долг мой перед Родиной превыше всего.

   - До военного министерства, - сказал я вознице, садясь в фиакр.

   Тот назвал цену, и я кивнул, не раздумывая. Конечно же, ушлый парень наживается на мне, но меня это волновало мало, цен на проезд я не знал, дороги - тоже. Да и, если уж быть честным до конца, премии, выданной мне магистратом Уэльвы "за доблестную службу городу и организацию городского гарнизона", мне хватит на год безбедной жизни в Париже или Санкт-Петербурге. Очень уж приятно ни на чём не экономить, тем более, что в самом скором времени мне снова будет некуда тратить деньги. На войне не так-то легко ими распоряжаться.

   Военное министерство располагалось в изрядных размеров особняке, украшенном, конечно же, имперском орлом. Расплатившись с возницей фиакра, я поднялся по ступенькам особняка и только тут понял, насколько глупо выгляжу в новеньком, роскошном, как ни крути, мундире, и жалким потёртым ранцем пожиток за спиной. Часовые, стоявшие у входа в министерство - рослые гвардейцы в медвежьих шапках - косились на меня, не слишком хорошо скрывая ухмылки. Тогда я выпрямил спину, поправил кивер и чётким шагом вошёл в двери военного министерства.

33
{"b":"577929","o":1}