ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

   - Для чего вы сразу же пытаетесь меня оскорбить? - поинтересовался майор.

   - Отнюдь, герр майор, - покачал головой я. - Я просто высказываю своё мнение, как вы - своё.

   - Ну, вот опять, - вздохнул майор Криг. - Все вы так себя ведёте, а после жутко обижаетесь, что я на вас гауптмана Вольфа натравливаю. Те, кто жив остаётся. Хотя таких не было ещё ни разу. - Он от души рассмеялся своей неказистой шутке.

   Я предпочёл промолчать.

   - Поймите, - сказал он, - я человек очень любящий войну. Всей душой. Искренне. Вот только воевать, ходить в атаки, стрелять из мушкета, скакать на лошади, я всего этого не умею. Зато у меня неплохо получается штабная работа, если это можно так назвать. - Майор снова усмехнулся, на сей раз, совершенно непонятно чему.

   - Не знаю как вы, герр майор, - ответил на это я, - но я предпочитаю обратное. Я считаю, что стоять и наблюдать за битвой, будучи военным, способным, к тому же, самому принять в ней участие, это либо трусость, либо элементарная подлость! А, скорее всего, оба эти качества разом!

   - Großer Gott! - вскричал майор Криг. - Все вы, молодые офицеры, всех армий одинаковы! Вам бы только в атаку кидаться! Да что бы вы делали без нас, штабных офицеров?! Вы б даже не знали, кто ваш враг и где он!

   - У каждого свой род занятий, - не слишком-то вежливо перебил его я. - Позвольте откланяться! Мне надо возвращаться в штаб наших войск.

   Я вскочил в седло и поскакал в облако порохового дыма, накрывшего левый фланг нашего войска, под прикрытием которого решил проскочить до нашего холма.

   - GlЭckliche Reise! - донеслось мне в спину.

   - Danke schЖn! - обернувшись через плечо, бросил я, коротко отдав честь майору.

   Я нырнул в зловонное облако и едва не задохнулся. Глаза наполнились слезами, так что я почти ослеп. И теперь ехал практически не разбирая дороги и молясь, чтобы меня вынесло к своим, а не к врагу. Зря надеялся на божью помощь и удачу, не прошло и минуты, как я налетел на знакомых римских кирасир. Они мчались прямо на меня - встречи было не избежать. Вскинув палаш, я устремился на них. Теперь надежды мои были лишь на то, чтобы прикончить хоть пару цесарцев, прежде чем удар вражьего палаша оборвёт мою жизнь.

   Перезарядить пистолет я позабыл, а выдёргивать левой рукой второй было очень уж неудобно, потому я полагался только на сталь. Первого кирасира я срубил ударом по голове, лишённой гребнистой каски. Следующие обрушили на меня град ударов, которые я, как успевал, отбивал, однако очень скоро меня достали в правый бок, несколько раз ранили в левую руку, а потом и по голове. Слава Богу, вскользь. Кровь хлынула рекой, попала даже в рот, и я ощутил её металлический привкус. В глазах потемнело, я покачнулся в седле и рухнул во мрак.

   (из воспоминаний диакона-гауптмана Коло фон Строззи, командира 2-го дивизиона 3-го Кирасирского полка, о битве при Труа)

   Атака по флангу под прикрытием провалилась только Диаволовым - прости меня Господи! - наущением. Сначала мы встретили бесноватого русского офицера, бросившегося на нас с палашом. Надо отдать ему должное, сражался он как мужчина и, скорее всего, ничего не ведал о подлости, которую учинили эти самаэлевы дети, бородатые варвары, казаки. Однако именно он отвлёк нас, из-за него мы не заметили этих проклятых Богом всадников с пиками и лёгкими саблями. Они поражали нас в незащищённые спины выстрелами из ружей и пистолетов, а также разнообразным холодным оружием. Прежде чем наш дивизион успел развернуться для отражения атаки, многие были убиты, ещё больше - ранены. Я выжил лишь промыслом Божиим. Получив несколько ран, я, совершенно обессиленный, рухнул на шею своего коня, который и вынес меня из боя.

   - Живой он, Петро Иваныч, как есть живой.

   Это было первое, что я услышал, придя в себя. Оказывается, я всё ещё сидел в седле, однако держался в нём исключительно благодаря паре верёвок, которыми был привязан к седлу, и тому, что меня прислонили спиной к холодному стволу дерева. Конь подо мной нервно переступал, отзываясь на грохот пушечных залпов. Меня окружали донские казаки, видимо, те самые, войскового старшины Смолокурова, что зашли цесарцам в тыл.

   - Верно, - сказал седоусый казак в летах в мундире с офицерскими витыми погонами, видимо, тот самый войсковой старшина. - А ты, Макарыч, не хотел на него корпию переводить.

   - И сейчас скажу, - пробурчал ещё более пожилой казак с сивой бородой, - что зря. Не вытянет он. Вижу. Слишком тяжко ранен. Если его сразу к фершелам отправить, то - да, а так... Помрёт.

   От таких слов мне стало весьма не по себе. Быть может, именно из-за них я решил жить. Жить, во что бы то ни стало. Назло всем и вся. Цесарцам, кирасирам, серым немцам и этому сивобородому казаку-пессимисту.

   - Ваше благородие, - обратился ко мне войсковой старшина, - ехать можете?

   - Могу, ваше высокоблагородие, - усмехнулся я, морщась от боли в раненом боку. Он, кстати, был изрядно перемотан полотном и залеплен корпией, на левой руке также красовались несколько вполне профессионально наложенных повязок. - Я не слишком хороший наездник, но в седле удержусь, не смотря на раны.

   - Хорошо бы ещё драться смог, - буркнул сивобородый казак, - а то толку с тебя.

   - Хватит ворчать, Макарыч. А тебе, штабс-капитан, я никакое не благородие и не высокоблагородие. Я - войсковой старшина Смолокуров.

   - Ясно, войсковой старшина. Я вполне могу и держаться в седле и драться.

   - Вот и отлично, - кивнул командир казаков. - Драгуны атаку с минуты на минуту затрубят.

   И действительно, не прошло и пары минут, как звонко запели эскадронные трубы. Драгуны пошли в новую атаку на римские порядки.

   - Казачки! - вскричал тут же Смолокуров. - Не посрамим Дону родимого! В пики их! В шашки! Бей врага! Руби! За мной!

   И казачий дивизион устремился через давно вытоптанный подлесок на сбившихся в тесные каре священных цесарцев и венгров. Их обстреляли драгуны с фронта и казаки с тыла. А после устремились в рукопашную.

   - Ходу! - кричал войсковой старшина Смолокуров. - В намёт! Ходу! Бей их пока не очухались!

   Я отбил палашом ствол, направленного в грудь моему коню мушкета, и выстрел его пропал втуне. Второй удар я обрушил на голову гренадера, целившего в меня. Гребнистая каска не спасла его. Тяжёлый клинок баскетсворда развалил её на две половины, вместе с головой цесарца.

   Казаки насаживали врагов на длинные пики, рубили шашками, расширяя брешь в их построении. Не смотря на это, людская крепость стойко держалась. Гренадеры Священной Римской империи вполне оправдывали всё, что о них говорили. Стойкостью и крепостью они превосходили аналогичные части иных армий Европы. Нам пришлось отступить от их каре, а в спину нам грянул слаженный, хоть и не слишком точный залп.

   В итоге короткой, но исключительно яростной схватки в ледяной грязи остались лежать несколько десятков римских гренадер и с дюжину казаков. Дивизион был изрядно обескровлен, и новая подобная атака могла стать для него последней. И, похоже, войсковой старшина отлично понимал это.

   - Крепки гренадеры, - протянул он, - крепки.

   - Не взять нам их, - буркнул сивобородый казак, носивший звание подъесаула и имя-прозвище Макарыч.

   - Хитростью надо брать, - сказал Смолокуров, - а не в лоб кидаться. Хитростью возьмём.

   - И как же? - спросил Макарыч.

   - Я возьму лошадей с убитыми казаками, - ответил третий и последний офицер дивизиона есаул Мятников, - привяжем их к седлам, и наеду на них с фланга. А как они залп дадут, так вы их и атакуете.

   - Это же верная смерть?! - вскричал Макарыч.

   - Сам знаешь, что я и так не жилец, - ответил Мятников, - с двумя пулями в брюхе долго не протяну.

   - С Богом, есаул, - сказал ему войсковой старшина. - С Богом, Саша. Отчизна тебя не забудет. Вперёд!

50
{"b":"577929","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Заклятые супруги. Темный рассвет
Гадюка Баскервилей
Цепи его души
Убить пересмешника
Офис без риска для здоровья. Зарядка для офисного планктона
Ясный новый мир
Последняя схватка
Большая книга «ленивой мамы»
Низший