ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Духу не хватает, — вздохнул майор. — Завидую вам…

— В каком смысле?

— Прочел я как-то, что только цельные натуры имеют достаточно силы воли, чтобы завязать с курением, — сказал майор. — Сам трижды бросал, да только вот до сих пор курю. Огонька не найдется? — спросил он, но спохватился. — Ах, да!

Федор Иванович с отвращением принюхался к исходящему от своего пальто запаху бензина и криво ухмыльнулся.

— Меня Виктор Петрович зовут, Алпатов, — представился майор. — А вас?

— Это допрос? — окрысился Дежкин.

— Не угадали. Я, в общем, случайно здесь… То есть работаю-то я в министерстве, но на другой должности. Я за вами из окна наблюдал…

— Интересно было, смешно?

Алпатов словно не заметил издевательской интонации собеседника.

— У нас подобное редкость. Мало кто осмеливается с плакатами сюда ходить. Даже теперь, когда все можно. Перед собесами — пожалуйста, стоят шеренгами, потому что собес им ничего не сделает… ни плохого, ни хорошего. А с нашей организацией шутки сами знаете, чем могут закончиться.

— Я не шутил, — сказал Федор Иванович, — я серьезно.

— Этого вы могли мне не рассказывать. Сам видел. У вас ТАМ сын? — вдруг тихо спросил майор, сделав выразительное движение головой при слове «там».

— Нет, дочь…

— Дочь? — не сдержал удивления Алпатов.

— Ну, понимаете… — заторопился Дежкин, внезапно увидев в майоре достойного откровенности собеседника, — у нас такая история произошла… Дикая! Втянули всю мою семью в какие-то мафиозные разборки!

— Тише! — предостерег Алпатов, жестом показывая: мол, здесь и у стен бывают уши.

— Ага, — кивнул Федор Иванович и перешел на шепот: — Жене угрожали, меня избили, а теперь вот и дочку похитили.

— Кто?

— Если б я знал! Но, ясное дело, ОНИ.

— Сколько лет?

— Мне? — спросил Дежкин.

— Дочери сколько лет?

— Тринадцать.

Майор понимающе кивнул и глубоко затянулся сигаретой.

— А моему — девятнадцать, — вдруг сдавленно произнес он. — Петькой зовут, в честь деда. Верите, заснуть неделями не могу, все думаю, как ему ТАМ…

— ТАМ? На Кавказе?! — потрясенно спросил Федор Иванович.

Майор кивнул.

— Четвертый месяц…

— Как же вы могли? — поразился Дежкин. — Неужели нельзя было отмазать парня?

— Нельзя, — сурово сказал Алпатов. — Как же я других туда посылать буду, если своего спрятал?

— Он при штабе, наверное?

— Рядовой. Как остальные. Никаких поблажек.

— Ну вы даете!

— Да что я! — махнул рукой майор. — Разве я развязал эту войну? Разве мне она была нужна? Но я присягал на знамени и должен выполнять приказ главнокомандующего, каким бы он ни был.

— Я бы так не смог.

— Смогли бы. Были бы военным, как миленький смогли бы… Это, знаете ли, не желание выслужиться перед начальством, это долг чести, — он усмехнулся, — думал ли, что буду такие громкие слова произносить, воздух сотрясать. Я вот что сказать вам хотел: не делайте глупостей, не воюйте с ветряными мельницами. Бесполезно это… и опасно.

Федор Иванович насупился и, отвернувшись, сказал:

— Я не с мельницами. Я против негодяев, которые у меня дочь выкрали.

— И чего вы добились? То-то и оно!

— Но что-то же делать надо.

— Надо, — согласился Алпатов, — но с умом.

— А вы бы как на моем месте поступили?

— Не знаю, — признался майор, — надо подумать… Горячку бы, во всяком случае, не порол. — Он загасил сигарету в жестянке, стоявшей на подоконнике. — Мне хочется помочь вам… Просто потому, что понимаю, каково отцу, который не может выручить из беды собственного ребенка. Но для этого и вы должны мне помочь…

Дежкин насупился, подозревая, что сейчас начнется очередной торг.

Однако он просчитался.

— Вот ваши документы. Идите-ка вы отсюда, Федор Иванович, подобру-поздорову, пока про вас все забыли. Выстирайте одежду, чтоб жена ни о чем не догадалась и не тревожилась. Если верно вы говорите, что эта история связана с нашим ведомством, попробую разузнать кое-что. Авось и получится…

Дежкин поглядел на майора, подумал — и согласился.

С другой стороны, а что ему оставалось делать?

Пятница. 14.23–19.27

Клокова препроводили в специальный отсек, где вернули ему брючный ремень, галстук, шнурки и другие вещи, отобранные при задержании. Затем повели по длинному коридору. К выходу.

Павел находился в прекрасном расположении духа, он был уверен, что операция по его переброске за границу уже началась, а процедура освобождения из-под стражи проводится исключительно ради конспирации. А когда Клоков увидел Чубаристова, ожидавшего его на КПП, последние сомнения покинули его истерзанную бесконечными невзгодами душу.

— Как самочувствие? — осведомился Виктор.

Павел в ответ лишь пожал плечами, мол, нормалек, бывали моменты и похуже.

— Ты можешь быстро шевелить ногами?

— Попробую, если это необходимо.

— Необходимо, — Чубаристов накинул на голову Клокова плащ и, придерживая своего подопечного за локоть, подвел его к «Волге», распахнул переднюю дверцу. — Пригнись.

— А плащ снимать? — Клоков неуклюже плюхнулся на сиденье и склонил голову к приборной доске.

— Нет, жди команды, — Виктор сел за руль и через мгновение резко рванул с места.

Распугивая другие автомобили истошным воем сирены и мигая синими лампочками, «Волга» на бешеной скорости неслась по левому крайнему ряду Ярославского шоссе.

— Меня в таком положении укачивает, — заканючил скрючившийся в неудобной позе Клоков. — Можно я выпрямлюсь?

— Нельзя, сиди тихо, — цыкнул на него Виктор.

— А долго еще? Когда аэропорт?

— Не хнычь, всему свое время, — Чубаристов скосил на Павла брезгливый взгляд. — Успеешь еще налетаться, крылышками бяк-бяк-бяк-бяк.

— Сопровождение на месте?

— Не дрейфь, все идет по плану. Нас прикрывают со всех сторон.

Позади остались кольцевая автодорога и Мытищи. Конечности Клокова затекли до такой степени, что он уже не мог пошевелиться, а лишь тихонько поскуливал.

— Терпи, тряпка! — подбадривал его Виктор, до предела вжимая педаль газа. — Недолго тебе осталось мучиться.

— Ты выяснил, в какую страну чартер?

— В Штаты, штат Флорида…

— Во Флориде тепло, — мечтательно протянул Павел, — солнышко светит, море плещется… Спасибо тебе, Витя, по гроб жизни у тебя в долгу!

Чубаристов хищно ухмыльнулся в ответ, но Клоков не мог этого видеть.

Минут через двадцать «Волга» свернула с шоссе на узкую проселочную колею и, подпрыгивая на ухабах, устремилась в сторону сосновой рощи.

— Почему так трясет? — занервничал Павел. — Где мы?

— Подъезжаем к Чкаловску. Тут недалеко военный аэродром.

— Ты вчера говорил о Шереметьево!

— Планы изменились. В целях твоей же безопасности.

Как только автомобиль углубился в лес на порядочное расстояние, Чубаристов притормозил и хлопнул Клокова по плечу:

— Приехали!

Павел с трудом распрямился, стянул с головы плащ, часто заморгал, привыкая к свету. Он удивленно смотрел на неожиданно открывшийся перед ним пейзаж, на раздетые, будто трясущиеся от холода деревья, на прячущееся за уродливо-голыми ветками блеклое осеннее солнышко. Чубаристов не дал ему окончательно прийти в себя, понять, что с ним произошло, удивиться собственной доверчивости. Клоков успел лишь потрясенно произнести:

— Вот, значит, как… Это, значит, ТЫ?

И в следующее мгновение Виктор выстрелил ему под левое нижнее ребро. Затем еще раз, взяв чуть выше. Клоков не издал ни звука, тело его обмякло, откинулось на спинку сиденья, голова тяжело упала на грудь.

Чубаристов открыл дверцу и вытолкнул труп Павла из машины, затем проверил, не осталось ли в салоне и на одежде пятен крови. Нет, крови не было. Чисто сработано. Вынув из багажника лопату, поплевал на ладони. Земля оказалась мягкой и податливой. Минут через десять могила была готова, но прежде чем сбросить в нее Клокова, Виктор произвел контрольный выстрел, после которого в голове бедняги появилась маленькая аккуратная дырочка. На всякий случай, мало ли…

72
{"b":"577931","o":1}