ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Скажи ей, что я у себя.

- Не знаю, захочет ли она тебе звонить. С таким бирюком скучно разговаривать. Бывай.

Звонок все-таки раздался.

- Ты где пропадал, Ник? Здравствуй!

- Здравствуй, Клара. Я нигде не пропадал. Работаю. Как ты себя чувствуешь? Мы сто лет не виделись!

- Как я себя чувствую? - насмешливо переспросила Клара. - Плохо, Ник. Разве ты не знаешь?

- У тебя несчастье?

- Ужасное!

- Не мучь меня, Клара!

- Это ты мучишь меня, Ник. Не приходишь, не звонишь… Разлюбил, Ник? Только признайся честно: разлюбил? Я, наверно, с ума сойду, если не увижу тебя сегодня.

- Увидишь.

- Ой, правда? Знаешь, где я только что была?

- Где?

- У твоих стариков!

- Умница!

- Я с детства такая, - прошептала Клара.

Сорокин зажмурился, словно увидел бесенят, прыгающих в глазах Клары.

- Умница!

- У тебя изумительные старики, Ник! Они угостили меня чаем с медом. Оказывается, твой отец - пчеловод. Он рассказывал, как тебя летом искусали пчелы. Вот бы посмотреть!

- Ничего, еще посмотришь, - пообещал Сорокин. - Весной поедем с тобой на пасеку.

- Поедем, Ник!

- Знаешь, как хорошо весной в степи! Я каждый год несколько раз выезжаю на пасеку. Ночь в степи особенная. Кругом тишина такая, что, кажется, на сотни верст нет ни души. Только иногда прокричит спросонья какая-нибудь птица или пророкочет в небе самолет…

- Ты обязательно возьми меня с собой, - попросила Клара,-Ты не пожалеешь, Ник. Я буду охранять тебя от пчел.

- Возьму, Клара.

- Я люблю тебя!

В трубке стало тихо. Даже шорохи исчезли. Будто там, где была теперь Клара, расстилалась степь. Забравшись на холм, расцвеченный тюльпанами, она любовалась простором, ни о чем не думая и ничего не слыша, красивая до сумасшествия. Над ней высоко-высоко ярко сверкало звездное небо. Звезды - словно светлячки, разные-разные - голубые, желтые, зеленые. Одна, самая маленькая, полетела вниз да, видимо, не рассчитала своих сил - сгорела у самого холма, оставив после себя едва видимый след.

- Ник, что же ты умолк? Говори же, говори, Ник!

- Я люблю тебя, Клара!

- Сильно?

- Сильно!

- Сильно-сильно?

- Сильно-сильно!

- Говори, Ник, говори!

- Я люблю тебя, Клара!

В трубке опять воцарилась тишина. В ней угадывалось дыхание Клары и, кажется, даже стук ее сердца…

- Пойдем сегодня в кино, Ник?

- Пойдем.

- Ты заедешь за мной?

- Заеду. До вечера.

- До вечера.

4 .

Борис вошел в кабинет несмело, остановился у порога, посмотрел вокруг, словно искал кого-то, прокашлял в кулак.

- Здравствуйте.

- Здравствуйте, Борис Яковлевич. Пожалуйста, проходите, садитесь… У пас будет долгий разговор.

Борис так же несмело подошел к указанному стулу, медленно сел, не отрывая от Сорокина настороженных глаз.

- Вы меня сегодня отпустите?

Сорокин выключил радиоприемник, стоявший рядом на тумбочке, внимательно посмотрел на Бориса.

- Сегодня, пожалуй, не отпущу.

- Почему?

- Вы сначала должны рассказать мне все, что знаете.

Дважды разыскиваемые - pic_7.png

- К сожалению, мне пока неизвестно, в чем меня обвиняют! Надеюсь, вы скажете?

- Скажу. Мы обвиняем вас в ограблении шоферов такси. Кстати, это вам уже известно.

- В ограблении шоферов такси?- удивленно протянул Борис.- Вы, по-видимому, путаете меня с кем-то. Я думал, речь идет о том проклятом инструменте, который я загнал по пьянке. Клянусь!

- Ну это другое дело…- Сорокин положил на стол кепку, забытую грабителями в машине Селезнева.- Нравится?

Насмешливая улыбка скривила губы Бориса.

- Продаете, что ли?

- Примерьте. Если подойдет, то может быть, и сторгуемся?

- Пожалуйста.

Кепка была великовата. Она легла Борису на уши. Он, словно, шут, прошелся по кабинету, засунув руки в карманы брюк, потом, очевидно, поняв, что хватил лишнего, быстро сел на прежнее место. Сорокин сделал вид, что не обратил внимания на глуповатую выходку.

- Значит, у него голова побольше вашей.

- У кого?

- У вашего товарища, разумеется. Он дорого оценил свою кепку. Потребовал у шофера всю дневную выручку.

На этот раз что-то похожее на испуг промелькнуло в глазах Бориса.

Сорокин спрятал кепку в стол.

- Таким образом, мы установили личность второго участника ограбления. Теперь очередь за остальными. Итак?..

Борис неожиданно ощетинился.

- Никаких грабителей я не знаю! Не пришивайте мне чужое дело. Ничего у вас не выйдет. Я не из таких. Понятно?

- Ладно. Предположим, что вы, действительно, не из таких. Может быть, тогда Иван Сергеевич из таких?- воспользовался Сорокин сообщением фрезеровщицы Ткаченко.

Борис медленно поднял голову, посмотрел на Сорокина так, словно хотел убедиться, он ли это упомянул имя Ивана Сергеевича.

- Я не знаю, о ком вы говорите.

- Возможно, все-таки знаете? Ему около пятидесяти лет…

- Я не знаю, о ком вы говорите!- повторил Борис.- Не пришивайте мне чужое дело. Отпустите меня домой. Через час начинается смена. Доходит до вас это или не доходит? Увидите, обо всем расскажу где надо. Обо всем! Думаете, вам так пройдет издевательство надо мной и над моей матерью? Она сердечница, ей покой нужен. Покой.

- Значит, вы не знаете Ивана Сергеевича,- будто согласился Сорокин.-Ладно. Давайте пока отложим разговор. Поговорим о вашей матери. Зачем вы огорчаете ее?

- Я не огорчаю! Это вы огорчили! Ворвались в дом и наговорили черт знает что! Г де ваш начальник? Проводите меня к нему! Сейчас же! Я имею право на это!

Борис преображался на глазах. Это был уже другой человек- не тихий, опечаленный, переживающий свое падение, нет - грубый, истеричный. «К подполковнику, пожалуй, можно сводить его. Я это обязательно сделаю,- подумал Сорокин.- Только не сейчас, еще не настало время для этой встречи… Ты, Борис, виноват, иначе не устраивал бы истерик, Женька, пожалуй, будет держаться лучше…»

- Вы поговорите с начальником отдела, я предоставлю вам такую возможность!

Цыбин поднялся.

- Пойдемте!

- Только прежде небольшая процедура.- Сорокин взял телефонную трубку.- Лоринька, соедини меня с Тимохиным… Тимохин, потерпевшие еще не пришли? Только что? Хорошо. Приведи ко мне хулиганов. Не знаешь, каких? Тех, что задержали в «Спутнике». Минут через пять присылай потерпевших. По одному. Договорились?.. Садитесь, пожалуйста,- положив трубку, посмотрел Сорокин на Цыбина.

- Не сяду, пока не поговорю с начальником. Вы обещали проводить меня к нему. Обещания нужно выполнять.

- Садитесь,- почти, шепотом произнес Сорокин. Его высокий лоб прорезала глубокая складка.

Борис нехотя сел, уставился на графин с водой. В его глазах появилось безразличное выражение, кончики губ опустились, подбородок округлился и будто сросся с шеей.

В кабинет вошел Тимохин. Следом появились сопровождаемые милиционером четыре парня, задержанные в кинотеатре «Спутник» за нарушение общественного порядка.

- Прошу любить и жаловать!- широко расставил руки Тимохин.- Блудливы, как кошки, трусливы, как зайцы. На улице кочерыжатся, портят людям настроение. Мнят себя героями. На самом деле - гнилье!

- Вижу.- Сорокин усадил хулиганов рядом с Цыбиным.- Слушайте меня внимательно. Сейчас сюда придут водители такси. Они посмотрят на вас: скажут вам, возможно, несколько любезных слов и уйдут. От вас требуется пока только одно: сидеть и молчать. Вы вчера хорошо наговорились в кинотеатре.

Борис снова пошел в атаку.

- Вы за все ответите, за все! Я этого так не оставлю, увидите! Вам дорого обойдется этот спектакль. Очень дорого!

- Напрасно беспокоитесь,- как можно мягче сказал Сорокин,- В течение дня вы убеждали меня, что не участвовали в грабежах и даже не садились в такси. У этих «деятелей» больше оснований для беспокойства,- кивнул Сорокин на четверку.-Между тем, они ведут себя прилично.

23
{"b":"578854","o":1}