ЛитМир - Электронная Библиотека

– А то, что ему наплетут жрецы, – понимающе кивнул ярл. – Хоть и жаль старому внучку, только тут главное – самому не подставиться. Подставишься – и все, смерть и поругание всему роду. Уж лучше и впрямь пожертвовать внучкой, пусть даже любимой… Однако жаль старика – ишь как убивается.

И в самом деле, по щекам Всетислава катились слезы.

Взвыв особенно громко, волхв Малибор раскорявился перед шатром и распахнул полог.

– Входите! – обернувшись к толпе, возопил он. Трое молодых мужчин, также обнаженных по пояс, вошли в шатер, из которого послышались стоны.

– Прежде чем взойти на костер, она совокупится с ними по очереди, – тихо пояснил Конхобар. – По крайней мере, именно так мне рассказывали недавно… О, вот уже выходят. Быстро!

Из шатра, в сопровождении омерзительного вида старухи – видно, той самой пресловутой жрицы Карманы, – вышла, опираясь на плечи мужчин, белокожая красавица с детским беззащитным лицом и распущенными по плечам волосами. Из всей одежды на ней были лишь золотая пектораль и браслеты.

– Алуша, – пролетел в толпе шепоток. – Жена…

– Алуша, – одними губами произнес боярин Всетислав и, не стесняясь, заплакал.

– Кажется, девчонка не в себе, – присмотрелся к верной супружнице Хельги.

– Ну да, – усмехнулся Ирландец. – Одурманили настойкой мухоморов или еще какой дрянью… Что бы ни говорили, не очень-то охота помирать, только начав жить. Особенно такой смертью.

– Послушай-ка, Конхобар, – понизив голос, Хельги отвел приятеля в сторону. – Я думаю, дров в костре явно не хватит.

– Что тебе до их дров, ярл?

– Наши люди могли бы и поднести дровишек. Заодно и… – Ярл внимательно посмотрел на Ирландца.

– Понял тебя, о хитрейший, – засмеялся в ответ тот. – Только вот где мы раздобудем девку? Ладно, придумаем что-нибудь… Только вот хорошо бы еще этими мухоморами напоить старуху… и тех, кто взойдет на ладью, ну, этих трех воинов, что вышли из шатра.

– Предоставь это мне, Конхобар, – криво улыбнулся ярл. – И займись делом.

– Послушай, ярл! Я не очень-то боюсь гнева богов, но то, что делаешь ты, это… – Не договорив, Ирландец махнул рукой и растворился в толпе простолюдинов.

Не теряя времени, Хельги подошел к Хаснульфу, красный нос которого и частые отлучки кое о чем говорили весьма красноречиво:

– А что, неплохо было бы промочить горло?

– Верно, ярл! – тут же оживился Хаснульф. – Нечего и ждать до заката! Пойдем-ка, есть тут кое-что…

Повернувшись, воевода быстро направился к шатру. Хельги едва поспевал за ним. Обойдя полог, они протиснулись сквозь толпу и приблизились к шатру сзади.

– Погоди-ка… Как орать начнут, влезем.

Они чуть подождали… Ага, вот от крады послышались крики и завывания.

– Вот я вижу своего отца и свою мать! – произнес жалобный девичий голосок, и толпа снова завыла.

– Лезем! – Хаснульф решительно отдернул край полога.

– «А он не такой уж тупой, каким кажется! – с удовлетворением подумал ярл, следуя за воеводой. – И уж, по крайней мере, не трус – это точно!»

В шатре, рядом с ложем и жаровней, покрытой синими догорающими углями, стояло два больших котла из начищенной до золотого сияния бронзы. В котлах плескалось какое-то питье. Не долго думая, Хаснульф схватил валяющийся на ложе корец резного дерева. Зачерпнул и, сделав блаженный глоток, протянул Хельги:

– Пей, ярл! Хороша бражка, пахучая.

– Я уж чую – смердит на весь шатер… А они сюда не ворвутся?

– Не, пока кричат, не ворвутся, ты уж мне поверь, я уж эту братию знаю, – приложив руку к груди, заверил воевода.

Снаружи по-прежнему раздавались крики, кажется, они стали еще громче. И еще громче и как-то потерянно звучал нежный девичий голосок:

– Вижу своего господина сидящим в красивом саду, с ним мужи и отроки. Он зовет меня… Зовет меня… Зовет!

Толпа взвыла в экстазе.

– Все, нам пора, – тронул ярла за рукав Хаснульф. – Сейчас ворвутся… Эй, что ты делаешь?

С холодной усмешкой на устах Хельги вылил остатки пахучей браги в котел с каким-то подозрительным варевом, видно тем, что опаивали несчастную деву.

Они едва успели покинуть шатер, как откинулся полог и внутрь одновременно вошли – а скорей, влетели – волхв Малибор и Кармана. За ним вошли полуобнаженные воины.

– Пейте, вой! – зачерпнула корец Кармана. – Сейчас вам понадобятся силы.

Выпила и сама, скривилась:

– Какой пес смешал напитки? – Потом махнула рукой. – А, теперь все равно…

Пошатываясь, вышла из шатра, прихватив с собою широкий нож и веревки.

А обнаженную деву уже подняли на ладью, провели в устроенный на корме шалаш с покойным князем. Рядом, у мачты, ждали связанные наложницы. Кармана с широким ножом в руках подошла к одной из несчастных дев и уверенным движением всадила нож в сердце. Дернувшись, девушка завалилась на покрытые парчою доски, и в этот момент жрица перерезала ей горло. Подошла к следующей… И тут промахнулась, всадив кинжал в живот. Выгнувшись, наложница закричала от боли.

– Кричи, кричи, дева! – подняв к небу окровавленный нож, возопила Кармана. – Твой господин ждет тебя!

Затем жрица хладнокровно зарезала третью девушку и четвертую… словно баранов или кур, отрезанные головы которых, впрочем, тоже уже валялись в ладье. Рюрик собирался отъезжать в загробный мир пусть и раньше положенного ему времени, зато со всем возможным комфортом.

– Четыре, – пьяно пересчитала мертвых наложниц Кармана. – А Еффинда обещала-то пятерых. Одну, видно, зажилила, курва скупая! Ух, гадина… Однако где ж парни? Эй, вой! Воины! Прекрасная вдова ждет вас в ладье для таинства любви. Помогите же ей предстать перед мужем достойно – радостной и возбужденной!

Трое воинов, обнажившись, взбежали по снегу в ладью. Один по пути запнулся о мачту и чуть было не грохнулся навзничь. Жрица придержала его за локоть:

– Ух, змеи! А я-то думаю – кто вылакал в шатре всю бражку?! Что, не могли подождать немного? У, отродье, чтоб вас взяла Мокошь. Ну, иди же, чего стоишь… Да не на меня пялься, чучело, в шатер иди… Туда, туда, иди же!

Жрица – чернявая, морщинистая, с длинным, похожим на вороний клюв носом и без передних зубов – вытерла окровавленный нож о парчу. Слава богам, несмотря на возраст, силенки еще были. Ну, что там, в шатре, натешились воины? Впрочем, ждать некогда, чай, хоть и оттепель, да зима – вполне и замерзнуть можно.

Прихватив веревку, Кармана решительно вошла в шатер – молодой воин, тот, самый последний, доделывал свое любовное дело. Постанывая, мерно колыхалась дева, на груди ее, маленькой, совсем еще девичьей, позвякивало золотое ожерелье, длинные светлые волосы закрывали лицо. На все это невозмутимо смотрел мертвый Рюрик.

– Ну, хватит, хватит, отползай, – подняв нож, Кармана похлопала воина по ягодицам и взглянула на остальных. – Нате вам веревку. Все, приступаем!

Воины накинули веревку на тонкую шею девушки и по знаку волхвицы принялись разом душить. Несчастная захрипела, выгнулась… Кармана примерилась и несколько раз вонзила ей под ребро нож. Потекла кровь…

– Начинайте, – выйдя из шалаша, Кармана кивнула Малибору. Жрец подал знак – и в краде полыхнуло пламя!

Вообще-то, погребальный костер должен был зажечь близкий родственник мужского пола – за неимением у Рюрика такового (кроме отнюдь не близкого Хельги) перед тризной специально приняли в род сильного молодого парня. Он и зажег краду.

– Се сва оне иде! – отшатнувшись от жаркого пламени, возопил жрец, и воины в такт его словам забили палками о щиты.

– А тут же отверзятся врата она, А войдешь – се есть красен Ирий, А тамо Pa-река тече…

Хельги не особенно прислушивался к словам Малибора, честно говоря, его больше заботил Ирландец. А того что-то совсем не было видно… хотя нет – появился. Как раз уже и начиналась собственно тризна – принесли столы с хмельным и закусками, и молодые воины приготовились к ристалищу.

За дымом погребального костра клонилось к закату солнце – именно за ним и спешил сейчас покойный князь со своими наложницами.

10
{"b":"579","o":1}