ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Любима бросила быстрый взгляд на хозяина двора:

– Погоди, вот с обеда ляжет почивать батюшка, поговорим, ладно?

– На то и надеюсь, – усмехнулся Ярил, провожая влюбленными глазами идущую вдоль длинной скамьи деву. Ох, и краса же! Смуглява, черноброва, стройна, а уж коса – черная, словно беззвездная ночь. Жаль, конечно, батюшка ее тот еще мерин. Не особо-то возлюбил он недавно вернувшегося из дальних северных краев парня, хоть и водилось у того попервости серебришко. Правда, недолго. Справил Любиме подарки – браслеты, кольца височные, ожерельице златое. Было серебришко – и нету. Снова гол как сокол, как и не уезжал никуда. Старым промыслом заниматься – мошенничать – уж и не лежала душа, да и не дал бы Мечислав, быстро прознал бы. Подумал-подумал Ярил да нанялся в артель плотницкую, куда ж еще-то? Навык есть, работа хоть и тяжелая, да веселая, вольная, сам себе, почитай, хозяин: хочешь – работай, не хочешь – скатертью дорога. За сезон неплохо заработать можно. Правда – не сезон еще, не сезон. Вот и косился Зверин – Ярил Зевота? Да на что такой зять – голь-шмоль-теребень? Другого искать надобно, вот, говорят, Харинтий Гусь овдовел недавно – купчина знатный. Шесть больших ладей у Харинтия и хоромы не хуже боярских! Вот бы кого в зятья. Правда, поговаривают, всегда хватало жен у Харинтия, да вот сейчас задумал сразу троих в дом привести. Вот тут-то и вспоминал Зверин о христианах – поклонниках распятого Бога, коим только одну жену разрешалось имети. Хорошо б и Харинтий был таким вот христианином – ужо тогда бы… Зверин вздохнул, украдкой посмотрев на дочь.

Ярил еле дождался полдня. Уж и не вытерпел, вышел с постоялого двора на улицу – хоть и лепил снег – прогулялся, до Подола не доходя, вернулся весь вымокший, да как раз вовремя – косматый Зверин почивать улегся, не слыхать его было в зале. Оглядевшись по сторонам, парень обошел стол и юркнул в неприметный дверной проем, ведущий в полутемные покои, освещаемые чадящим светильником. Почти на ощупь поднялся по лестнице вверх, в небольшой закуток с широким сундуком-ложем, покрытым мягкими бобровыми шкурами. На сундуке, повернувшись к маленькому, затянутому бычьим пузырем оконцу, сидела дева в узкой червленой тунике, надетой поверх длинной рубахи и подпоясанной желтым витым пояском с кистями.

– Любима! – прошептал Ярил, откидывая закрывавший закуток полог из толстой узорчатой ткани.

Девушка обернулась, стрельнув темными глазами, иссиня-черные волосы ее стягивал серебряный обруч. Увидев вошедшего, Любима радостно улыбнулась:

– Яриле!

Зевота крепко обнял ее, целуя в губы.

– Тише, тише… Еще войдет кто-нибудь, – оглядываясь, девушка чуть оттолкнула парня. – Не отпускает батюшка за тебя, – погрустнев, шепнула она.

Ярил пожал плечами:

– Так я еще и не сватался!

– Ты-то не сватался, а вот другие… – Любима махнула рукой.

– Кто же? – насторожился парень.

– Да не бойся, батюшка всем от ворот поворот дал. Не по нраву пришлися… – Немного помолчав, девчонка вдруг лукаво улыбнулась: – Правда, я сама ему на ушко до их прихода много чего про женихов тех нашептывала, да не врала, почитай, говорила всю правду. А допрежь того Порубор помогал, выспрашивал.

– И как Порубор поживает? Что-то давненько его не видел.

– На охоту опять кого-то повел. Сказал – княжьих.

– Подзаработает парень… А когда вернется, не сказывал?

Любима пожала плечами:

– Кто знает? По этакой-то погоде, может, и к вечеру придет, если к дружку своему не заскочит, Вятше. – Девушка вдруг тихонько засмеялась и, обхватив Ярила за шею, шепнула на ухо: – А ты про Порубора просто так спрашивал?

Юноша вздрогнул и тоже рассмеялся: ну, умна дева, догадлива. Конечно же, не просто так он про Порубора выспрашивал, дело к нему имел небольшое. Хотел Ярил летом заимку сложить в тех местах, куда Порубор людей знатных на охоты водит. Все честь по чести: просторная изба с конюшней, частокол от зверья всякого, амбары – этакий постоялый двор, только не для купцов, а для охотников. Он хозяин – за сезон серебришка подкопить можно, и от гостей, и самому охотой промыслить. А потом уже и свататься. Не голь-шмоль какая-нибудь – хозяин! Пожить однова там, в лесу, с Любимой, можно и делянку распахать, да завлечь крестьян-смердов, со временем оно и получится, как задумано. А в Киеве – Ярил то хорошо понимал – ему жизни нет, покуда Дирмунд-князь властвует. Мечислав-людин, враг Ярилин давнишний, князя – доверенное лицо, вот так-то! Мечислав мстителен, не даст заниматься никаким делом – не убьет, подослав людишек, так разорит! А про заимку-то покуда еще прознает, да, может, и не прознает вовсе. Вот бы и хорошо все устроилось – и дело верное, и рядом с Киевом, с Любимой! Надоело уже Ярилу на чужой сторонушке счастья да богатства пытать, никак не хотел он больше расставаться надолго с суженой.

– Кажется, неплохо ты придумал, Яриле, – выслушав его несколько сумбурную речь, улыбнулась девушка. – Постоялый двор… Порубор жаловался – инда б и отдохнули б охотнички-гости, да негде. Вот, будет теперь – где…

– Хорошо б близ дороги дворище поставить, – вслух рассуждала Любима. – Иль хотя бы дорожку к нему провести, чтоб купцы знали – вот и еще лишний навар, вернее, совсем не лишний. Однако… – Она вдруг смешно сморщила нос. – Однако лесных шишей-лиходеев в округе полно, чай…

– С ними договоримся, – мотнул головой парень. – Я многих с Почайны знаю, а все больше с тех краев лиходейничают. Придется и им отстегивать долю малую, иначе пожгут дворище… Ой, Любима! – Он всплеснул руками. – Ну и размечталися ж мы. Дворище! Да с амбарами, да с конюшней. Еще ведь и простой заимки нет, да и место не присмотрено даже.

– Присмотришь, – усмехнувшись, кивнула дева. – Батюшке покуда говорить не будем, а как пойдут дела – вот уж тогда поглядим, как он тебе откажет. Да еще ежели ты сватов хороших отыщешь…

– Да, – Ярил вздохнул. – Есть у меня знакомцы важные, да покуда все в Ладоге.

Любима засмеялась:

– Ничего. Дело-то наше не быстрое. Кто знает, как еще все обернется? Ты тут Порубора и пожди, в избенке его. Чай, холодно у реки-то? Зевота пожал плечами:

– Да не так холодно, люба, как сыро. Почитай, вода у самого очага плещет.

С момента приезда из Ладоги Ярил жил на пристали, в небольшой хижине, выстроенной еще летом артельными плотниками, многие из которых – да почти все – зиму проводили дома. Не только киевские были люди, но и смоленские, и изборские, и даже с ростовской земли. Народ все умелый – корабельщики. Ладью починить-сладить, причал обложить бревнами – на все руки были. Сейчас вот придет весна – тогда и потянутся заказчики – с ладьями, с починками, потом и заморские гости явятся, ромеи, в общем, до осени прожить можно. А к осени, чай, и заимка уже будет. Вот, с Порубором переговорить только. Насчет места.

– В избенке, говоришь, подождать? – Ярил поднял глаза. – А батюшка твой не разгневается?

– Да он и не прознает! А что очаг разожжен будет, так скажу – Порубор самолично просил натопить к возвращению. Ну, что сидишь? Пошли, пока батюшка не проснулся. А Порубор, может, уже и придет ближе к ночи. Эвон, снег-то хлещет, какая тут охота!

Избенка Порубора – маленькая, вкопанная в землю хижина с глинобитным полом и полукруглым очагом в углу – была выстроена на заднем дворе, за амбарами. Зверин тому не противился – парень все ж, хоть и дальний, да родич, к тому же – проводник изрядный, с богатейшими людьми знается!

– Ну, вон, – открыв дверь, кивнула Любима. – Тут и дровишки припасены, и светильник. Ты пока очаг разжигай, а я к вечеру поесть принесу.

Чмокнув парня в щеку, девушка убежала. Ярил проводил взглядом стройную фигурку в красной тунике и, сглотнув слюну, занялся очагом. За время отсутствия хозяина хижина выстыла и отсырела, не хуже той, что у пристани. Однако у этой имелось очень и очень большое преимущество – Любима была совсем рядом!

Едва повернувшись – тесновато кругом, – Ярил отыскал у очага огниво, солому и сухие куски бересты. Высек искру – занялось веселое желтое пламя, потянулся от очага легкий дымок, полез в нос, растекся по стенам. Чихнув, юноша вытащил из волокового оконца заслонку, зажег в глиняной плошке сальный светильник и уселся на лавку, вернее, на узкий сундук, положив локти на стол. И только после этого с любопытством оглядел тесное помещение. Очаг, и тут же – чуть не впритык – стол, сундук, напротив – какие-то полочки у самой крыши – вот и все Поруборово богатство. Любопытствуя, Ярил, привстав, потянулся к полке, захватив несколько кусков пергамента и выделанной бересты. На них были изображены реки, деревья, звери. Даже и подписано что-то мелкими буквицами – глаголицей. Ярил сощурил глаза – кое-что понимал в грамоте, прочел по слогам:

3
{"b":"579","o":1}