ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Садитесь между нами, новые товарищи. Подвиньтесь немного, расступитесь, дорогие, любимые, свои, пусть перемешаются с нами те, кого мы приветствуем.

Двадцать два года. Сосредоточенные, растроганные лица делегатов. Меньше года назад в этом зале принимали делегации западных областей Белоруссии и Украины. На этой сессии мы принимаем четыре новых республики.

За двадцать два года ожидания, за двадцать два года страданий и труда. Нет, никого, кто верит и борется, не покинет рабочая родина! Кровь, которая двадцать два года лилась на бессарабской и буковинской землях, слезы ребенка, и тюремная решетка, и долгие ночи, и дни ожидания — все нынче взвешено в кремлевском зале.

Смерть тех, кто пал в борьбе, муки тех, кто боролся долгие годы, нынче принесли плоды: зашумят бескрайные степи, зашумят волны Дуная и лес на склонах холмов и гор, и все зазвучит песней свободных людей. Никого, кто верит и борется, не покидает родина пролетариата.

Громко бейся, сердце, радостью и гордостью. Громко бейся, сердце, величайшей безграничной любовью. Твоя родина движется вперед. Родина, о которой мечтали, тосковали, за которую боролись годами, полными крови и слез. Звучат быстрые, как никогда еще, шаги истории. По далеким дорогам грохочут танки, и несет радостную весть боец Красной Армии. Наша любовь, наша гордость — знаменосец красного стяга. Свободный человек бросает на танки цветы, с дрожью в сердце прислушиваются к их отдаленному гулу угнетенные всех стран.

Не среди грома оружия, не в зареве пожаров движется вперед моя родина. В ореоле славы, в величии мощи, в счастье мира и братства расширяет она свои пределы.

Дрожат устои, почва ускользает из-под ног людей и народов. Пылают зарева, и грохот орудий сотрясает моря и материки. Словно пух на ветру разлетаются державы и государства.

Но на моей родине ветер клонит колосья в поле, как золотую волну. Шумит бор, и смех детей звучит на улицах городов. Песни несутся над деревней, кипит труд и строится счастье. И яснее звезд сияет алый значок на красноармейской фуражке.

Дайте руки, товарищи из четырех новых республик, в братской присяге на жизнь и на смерть, в присяге борьбы без отдыха и без пощады.

С этой минуты мы будем бороться, работать, идти вместе. Жить и умирать — если придется умереть — за нашу общую родину, родину мирового пролетариата. Укреплять ее силу, цементировать ее устои, поднимать ее все выше, ввысь, ввысь.

Как это великолепно, как дивно прекрасно, что когда весь мир сотрясается в своих основах, когда гибнут могущества и падают величия, — она растет, крепнет, шагает вперед, сияет всему миру зарей надежды. Она одна! Наша родина — родина трудящихся всего мира.

<1940>

― ЛИТОВСКАЯ ДЕЛЕГАЦИЯ ―

В зал заседаний Верховного Совета входит с красным знаменем в руках литовская делегация.

Литва! Это о ее лесах и полях писал Мицкевич. А потом — я помню — толпы на улицах Варшавы. Толпы подростков, среди которых снуют субъекты с неуверенными, косыми взглядами. И дикий рев:

— На Литву!

Флажки, плакаты, беспорядочное шествие. Они мерно скандируют свой крик:

— На Лит-ву!

Это военный пыл подростков, которые никогда в жизни не держали в руках винтовки. В стороне, на тротуарах, толпой стоят люди и мрачно смотрят на «демонстрацию». На площади Пилсудского некто в мундире, увешанном орденами, выкрикивает в микрофон бранные слова о Литве, но демонстранты уже не обращают на него внимания. Их полностью увлекло то, что им ближе и понятнее, что проще и легче, — еврейский погром. Им заплатили деньги за то, чтобы они на улицах демонстрировали свой патриотизм и негодование против Литвы, а теперь им хочется разрядить энергию на еврейской бедноте.

Литва! Лесистые холмы, зеленые луга, маленькая страна, из которой редко доносятся вести. Тюрьмы, приговоры, помещик и крестьянин — все, как в Польше. Знакомо. Полиция и цензура — как в Польше. Знакомо. А в случае надобности — травля, клеветнические статьи в продажной прессе, фальсификация истории. Литва, маленькая страна, — игрушка в руках европейских держав. Карта в игре, выдвигаемая, когда потребуется, и пренебрегаемая, когда теряется ее конъюнктурная ценность. И трудящийся человек, литовский рабочий, литовский крестьянин — борющийся и страдающий, как везде.

А теперь в кремлевский зал входит литовская делегация с красным знаменем. Литовская республика просит принять ее в великую семью советских республик.

От имени Литовской республики говорит премьер правительства. И еще от имени Литовской республики говорит рабочий, который дважды выслушал смертный приговор и двадцать лет просидел в тюрьме. Двадцать лет! Инстинктивно все как один встают, чтобы почтить этого человека, чтобы показать ему свое уважение, свою братскую любовь. Встали те, кто двадцать лет жил, работал, строил Советский Союз. Как раз те двадцать лет, двадцать прекраснейших лет жизни, которые он отдал за коммунизм, за Советский Союз, и лишь сквозь тюремные стены вслушивался в вести с Востока, и верил, и ждал.

И дождался. Рушились тюремные решетки. Теперь грудь глубоко дышит свободным воздухом. Ничто не потеряно, ничто не пропало даром — ураган оваций заглушает тишину двадцати тюремных лет, братский порыв зачеркивает двадцатилетнее одиночество тюремной камеры.

Красная книга — декларация литовского сейма. Буквы, которых ничто и никогда не зачеркнет.

Мы стоя приветствуем принятие Литовской республики в нашу великую семью. Растроганные лица. Восклицания на десятках языков.

Я не умею кричать, когда сердце слишком переполнено. И я молчаливо приветствую братьев из Литвы.

Вспоминаю дни похода на Вильно, хотя я тогда была еще ребенком, вой на улицах Варшавы, глупые клеветнические выпады. Я чувствую себя в этот момент как бы представительницей всех тех, кто там, в Польше, чувствовал себя братьями литовского рабочего и крестьянина, кто не мирился с шовинистической травлей, боролся за торжественный сегодняшний день.

Выступает представитель Белоруссии. Белоруссия преподносит вступающей в советскую семью Литовской республике приветственный дар — районы, населенные литовцами и входившие до сих пор в состав Белоруссии.

И зал снова встает. Мы счастливы, что это так, ведь так бывает только у нас. Слова оратора — великолепнейшее свидетельство уважения к каждой национальности, к правам каждой национальности, к свободе каждой национальности.

Красная книга, декларация Литовского сейма — это навсегда. И навсегда эмблемой Литвы останется красное знамя — общее наше знамя. Навсегда рушились тюремные решетки, навсегда разбиты ненавистные оковы.

Лесистые холмы, зеленые луга, сумрак лесов и лазурь литовских рек, и человек, так долго тосковавший по свободе за тюремными решетками, — все и всё теперь свободно.

Верховный Совет единогласно принимает Литовскую республику в советскую семью народов.

<1940>

― ЗНАМЯ ―

В кремлевском зале — знамя. В руках эстонского рабочего знамя с датой. Ярко выделяются цифры — 1905 год.

Эстония шла к кремлевскому залу годами. Кровавым, мучительным, трудным путем.

Борьба с царизмом. Кровью связан эстонский рабочий с тобою, пролетарий Москвы, пролетарий Петербурга.

Грохочут залпы на улицах городов, на севере и юге, и эхом отвечают залпы на улицах эстонских городов.

Гремят голоса рабочих на улицах Москвы, и, как эхо, отвечает гневный крик, вырывающийся из сотен грудей на эстонских дорогах.

Шаги демонстрантов звучат одним и тем же ритмом. Ввысь над толпой несется крылатая песня, и это — одна и та же песня. Песня борьбы. Песня гнева. Песня восстающего рабочего класса.

Мостовые городов окрашиваются кровью. Эта кровь одного цвета, и одного же цвета знамя, над толпой какого бы города оно ни развевалось в эти дни пробуждения и гнева. Кровь на городских мостовых — залог братства на жизнь и на смерть, знак связи, самой крепкой в мире, единства пролетариата, где бы он ни жил, на каком бы языке ни говорил.

85
{"b":"579069","o":1}