ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но время требует от нас наибольших усилий, наибольшего самопожертвования, напряжения всей воли в борьбе за свободу, за Советский Союз, за родину нашу, за партию, за Сталина — до последнего вздоха, до последней капли крови, до победы.

<1941>

― НА ДОРОГАХ ВОЙНЫ ―

Война в корне меняет жизнь. Обыкновенные дни становятся эпопеей, героями становятся люди, мимо которых мы проходили раньше, не зная о них, не обращая внимания.

На широких дорогах войны я встречала людей, пожатие руки которых запомню навсегда как высокую честь. Простых, твердых людей, в которых величие этих дней неожиданно открыло необычайный пафос, людей, поражающих своей простотой, своим беззаветным героизмом, несокрушимой убежденностью.

Львовский обком КП(б)У. Раздается телефонный звонок. Это звонят из Сокаля — городка, расположенного у самой границы, вернее пересеченного границей пополам: на нашей стороне город, на немецкой стороне — станция.

День, другой и третий звонит телефон из Сокаля. Поступают донесения из райкома партии. В нескольких метрах от райкома идет упорный бой. Работники райкома стоят на своих постах.

— Отходить только в случае крайней необходимости! — гласит приказ.

Мы знаем, что значит крайняя необходимость. И потому лихорадочно ждем звонка из Сокаля.

И Сокаль звонит. Все в порядке. Все на своем месте. Отдали такие-то и такие-то распоряжения. Спокойно, размеренно звучит голос в трубке.

В полдень — еще телефонный звонок. И вечером. А затем долгий перерыв. Теперь звоним мы.

— Сокаль не отвечает!

Смотрим друг на друга. Ну что ж, значит пришел момент крайней необходимости.

На другой день являются из Сокаля. Винтовки через плечо. До невозможности запыленная одежда. Лица спокойные, открытые, внушающие доверие.

— Давайте работу!

Без лишних слов, просто и обыденно. Когда ночью смотришь на каменный свод, нависший над головой, вздрагивающий от падающих в городе бомб, думаешь о них — о людях из Сокаля. Как мужественно и просто держались они на своем посту до последнего момента! Как высоко держали знамя партии, не выпуская его из рук! Как отходили шаг за шагом, не собираясь поспешно спасаться. «Только в случае абсолютной необходимости…» И после долгой дороги, запыленные, грязные, — сразу: «Давайте работу!»

Члены партии, последними оставляющие посты, поддерживающие порядок до последней минуты, под грохотом бомб, под обстрелом диверсантов, — эти люди дают такие же прекрасные образцы будничного героизма, как летчики, танкисты, пехотинцы Красной Армии.

Где-то там, возле Луцка, возле Дубно, неожиданно прорвались вражеские части. Вот сидит передо мною человек в запыленном костюме и рассказывает.

Известие о прорыве гитлеровцев застигло их в районе, вдалеке от дома. Долгие часы отсиживались они под мостом, по которому стучали сапоги вражеского отряда. Затем вплавь через реку — в лес. Несколько часов в лесу. Один из них пошел к своему дому узнать, что слышно, что сталось с семьями.

Но уже нет ни домов, ни семей. Тот, кто сидит передо мной, спокойным, твердым голосом рассказывает мне ужасающую историю. Да, их загнали в амбар — женщин, детей. Амбар подожгли. В пламени он потерял жену и двух маленьких детей…

Я сижу против него и холодею. Не от того, что он рассказывает. Я знаю: враг, против которого мы боремся, — это взбесившийся зверь, способный на все. Но это спокойствие, это каменное спокойствие… Ни единой слезы, ни единого вздоха. Ни единой жалобы, ни единого слова скорби. Не время думать о собственной боли, когда пожар угрожает родимой земле.

— А сейчас иду в военкомат. Нужно драться!

Да, этот безусловно будет драться, как герой. Позади остались испепеленная любовь, милые лица детей… Партийный работник из Дубновского района идет на фронт драться не на жизнь, а на смерть, храня железное спокойствие…

Ночью телефонный звонок с почты:

— Нас здесь семеро: шесть комсомольцев и один беспартийный. Запишите фамилии… Сообщите кому следует, что шесть комсомольцев и один беспартийный работали до последней минуты, не вышли из города, погибли на посту…

Да, почта должна работать. Должны работать телефон, телеграф. В такую минуту это важнее всего. Семеро знают об этом. И избирают путь, на котором спасения быть не может.

Юнцы, комсомольцы!.. Они хотят одного: чтобы когда-нибудь, где-нибудь вспомнили о них. Вспомнили о том, что они погибли за партию, за Советский Союз, с полным сознанием и спокойствием отдали свои молодые жизни…

Широки, бесконечны дороги войны. И на каждом шагу мы встречаем на этих дорогах красоту человеческого сердца, мужество простых людей, стойкость и беззаветную отвагу. На каждом шагу, ежедневно и ежечасно, создаются главы эпопеи, которая по плечу лишь титанам. Факты, пронизывающие своей простотой. Люди, поражающие своей простотой.

Сегодня я думаю обо всех встреченных мною на дорогах войны, о людях, которые борются за свою идею и хотят быть достойными ее величия и красоты.

Слава отчизне, которую можно так сильно любить! Слава партии, которую так сильно любят! Слава дням величайшего героизма, которые мы переживаем, эпопее, которая создается!

<1941>

― ВСТРЕЧИ ―

Возле крестьянской хаты, крытой соломой, стоит крестьянин. Зоркие глаза пристально следят за движением на дороге. На бронзовом, опаленном солнцем и ветром лице приветливо усмехаются глаза навстречу людям в красноармейской форме. Крестьянин зажигает спичку. Один из красноармейцев подходит, прикуривает от этой мерцающей в недвижном воздухе спички.

— Спасибо.

Крестьянин крутит в пальцах свою папиросу. Огонек спички в спокойном воздухе. Зоркие глаза пристально смотрят в лицо красноармейцу.

— Немцы далеко?

— Нет, недалеко, — звучит ответ, и красноармеец возвращается на дорогу.

Крестьянин закуривает, наконец, свою папиросу. Лицо его не изменило выражения. Пальцы не дрожат. Той же самой полудогоревшей спичкой он касается крыши своего дома. Сизый дымок папиросы, быстрый клубок дыма, бегущий по высохшей соломе. Крестьянин смотрит, как пламя охватывает крышу…

Еще нет двух лет с тех пор, как здесь, на этом самом месте, приветствовали Красную Армию, принесшую свободу в западные области Украины. Жизнь изменилась до глубины, до основания.

А сейчас там, на дороге, отходят последние красноармейцы. Крестьянин не раздумывал — через час или через два могут быть здесь гитлеровцы. Крыша его дома может стать для них кровом, стены его хаты дадут тень разгоряченным под стальными касками головам. Крестьянин не колеблется. Одно движение руки — и конец. Не осенит украинская крыша гитлеровского сна, не станет украинская солома подстилкой для захватчиков. Его хата превратится в огненный столб. Крестьянин даже не оглядывается. Небрежным движением бросает в канаву окурок, переходит по узким мосткам на шоссе, размеренным шагом направляется туда, куда ушли красноармейцы.

Строил свою хату упорным трудом, каждую балку, каждую доску обтесал собственными руками, старательно вязал солому для крыши, думал о своей хате в долгие дни, видел ее во сне в короткие ночи после целого дня труда.

Но сейчас некогда думать об этом. Он сделал все, что от него зависело, — ни одной крыши над головой у врага, ни одной соломинки врагу, ни ломтика хлеба врагу. Если нельзя забрать с собой, пусть стелется дымом, пусть пропадает труд всей жизни, только бы не оставить, только не помочь трудом своих долгих дней, тревогой своих ночей — успеху врага…

От самой границы вдоль длинных дорог идут вереницей крестьяне из колхозов. Поломали комбайны там, где не удалось сдать их воинским частям, взорвали бензохранилища. В руках сверток, ломоть хлеба в кармане — ничего больше не нужно. Ведь они идут в свою страну, к своим братьям.

Усталые лошади тащат телегу. В телеге между мешками светлые головки детей. Мужчины и женщины идут за телегой. Вязнут в песке босые ноги.

92
{"b":"579069","o":1}