ЛитМир - Электронная Библиотека

Ах, боже мой, как случайно разнесло их по временам, а предназначены они были друг для друга!.. Но нет никаких случайностей. Значит, так надо. А иной раз ей казалось, что вообще у них просто легкие необязательные приятельские отношения, которые могут распасться в любой момент. Ведь никогда ничего не было сказано. Ни ею, ни им. И прекрасно! Будь счастлива, что на склоне лет вдруг так случилось — молодой мужчина, юноша, смотрит тебе в глаза, а не оценивает тебя.

— Как ты здесь очутился? И вообще — как она удалилась? Я толком не поняла, — Улита рассмеялась, нельзя ей выглядеть рухлядью, которая от слова «скотина» обмирает, как институтка, а от щелчка по носу не дай бог — помрет… Сделай вид, что ты молодая, здоровая и, главное, красавица!

Он коротко сообщил, что позвонил ей, телефон не отвечал, и он решил смотаться сюда… Ну и отправил мадам Онисимову, куда ей следовало отправиться.

— Мне надо немедленно уезжать.

— Вы настолько напуганы? Зачем вам уезжать, Улита (он незаметно стал называть ее только по имени, и она не поправляла его)? Есть хорошие адвокаты, у вас-то все документы настоящие, а вот за подделку в паспорте, да еще за нецензурную брань и противоправные действия можно и присесть на некоторое время некоей мадам Онисимовой.

— Макс, я ни за что не останусь здесь. И вообще, это было какое-то наваждение…

— Что именно? — спросил он.

— Все, — ответила она, — идиотское соглашение с Родей… Квартира-подарок? Я до сих пор ничего не могу понять. Что произошло с реалистом Родей? А я как-то вдруг поддалась на уговоры. Мы, актеры, такие эмоциональные и сумасшедшие, что…

Она замолчала.

Макс спросил ее серьезно:

— Так вы точно не хотите оставаться здесь?

— Точно, без всяких…

Макс подпрыгнул до потолка, дотронувшись до какой-то из лепнин, и крикнул:

— Вот и отлично! Эта квартира пахнет пропастью…

Улита не стала спрашивать, что это значит, но как-то по-своему поняла и кивнула.

Уже совсем поздно, когда бы перевезено все, Улита и Макс сидели за кофе, и так было тихо и покойно, как бывало для Улиты лишь в этой квартире. Они вспоминали события утра уже как юмор и смеялись над теткой Онисимовой. Где откопал ее Родя?.. И тут Улита спросила, о чем хотела спросить Макса давно:

— А как ты меня откопал, Макс, и зачем? Извини. Если не хочешь отвечать, не надо, я не обижусь. — И подумала, зря она так спросила, как бы вытягивая юнца на признания, что ли. На копание в душе… А этого современная молодежь не выносит. Он молчал. И она, еще раз обругав себя за какую-то простецкую бестактность, заговорила о другом — где бы ей достать хорошего щенка… Макс живо откликнулся. Они обсудили все породы и остановились на мастифе. Пока.

Макс закурил и вдруг сказал:

— Можно я не отвечу на ваш вопрос? Сейчас.

Улита покраснела. Какая же она все-таки баба и дура! И тут же откликнулась со смехом:

— Конечно, Макс! Да я и задала его так, просто, вдруг в голову приплыло. — Она улыбнулась грустновато: — Скоро мне перестанут присылать сценарии. Для актера это… очень плохо.

Он хотел что-то сказать, но Улиту было не остановить. Чего ее понесло?..

— Родя пообещал мне потрясающий фильм и роль, какой еще не было, ну только, может, у кого-то из великих…

— Ваш Родя был подонок, — твердо и зло сказал Макс. — И ничего бы он не сделал. Поверьте мне.

— Откуда ты знаешь?! — удивленно вскрикнула Улита. — Это жестоко. Он несчастный человек, его убили, а я — несчастная актриса, но жива. Впрочем, что я разнылась? Все прошло…

И она снова улыбнулась. Постаралась — весело. Он как бы понимающе кивнул, и они снова заговорили о стороннем, а вскоре Макс ушел. Быстро, как всегда.

Он мчался на своем «Харлее» и думал о том, как бы он ответил ей, но никогда не ответит, никогда не скажет. «На вашем последнем фильме «Лиловая гвоздика», дорогая Улита, — я дрогнул. Именно дрогнул, когда появились вы в этой огромной шляпе с перьями и вуалеткой, в платье со шлейфом, по-моему, и вдруг подняли рукой в перчатке край шляпы… — и прямо на меня посмотрели ваши глаза с выражением тоски и призыва о помощи… Я каким-то сотым чувством понял, что это не актриса и ее роль! Что это — вы сами! Вы просите о помощи… Или же вы — и вправду великая и гениальная актриса всех времен и народов… Я пошел второй раз… И после стал упорно искать с вами встречи. Чтобы убедить себя, что вы — такая же, как все, что это игра, и только, и что я, наверное, просто сумасшедший. А потом… А потом я встретил вас у нашего подъезда, и вы мне так улыбнулись, что я поклялся себе, что обязательно с вами познакомлюсь и узнаю, наконец, вашу тайну… Великая вы актриса или просто женщина, которой повезло сыграть то, что она чувствует? И тогда мне показалось, что я понял: вы — и то и другое, вы — неповторимая актриса и вы — великая, не очень счастливая женщина… И вот теперь я вас вижу, слышу, могу общаться, могу дотронуться до руки или волос… Какое мне дело, сколько вам лет?» Вот что он мог бы сказать ей… А она пусть бы провела рукой по его лицу… И все! Ничего больше.

10.

Было два часа ночи. В роскошной квартире владельцев рекламного агентства «Натта» никто не спал. Наталья Ашотовна рыдала и каждую минуту прислушивалась к лифту и стукам дверей, не вернулся ли — откуда? — сын. Папа бодрствовал, потому что не спала и плакала жена. Хотя сам он был склонен думать, что их сын, вполне уже развитый мужчина, валяется сейчас у какой-нибудь хорошенькой девчушки и забыл думать о том, что нужно позвонить домой. Папа относился к Максу довольно спокойно — слишком красивый. Мужик должен быть чуть лучше черта, остальное — в другом. Наталья тряслась над дитем, как над снесенным золотым яйцом. И все чего-то устраивала, подсматривала, подслушивала… И еще нашла себе «подружку» — бабу Пашу, которая теперь ни обеды не готовит, не стирает, не моет пол, а носится по всем квартирам, где проживают ее кумушки, и собирает сплетни об Улите, этой актриске, вполне еще красивой бабе. Наталья решила, что Макс влюблен в эту возрастную даму и проводит дни и ночи у нее. Но папа не верил: на кой, скажите, ляд, молодому парню, который может со своими всеми-то данными выбрать себе любую, хотя бы и принцессу, зариться на немолодую мадам? Это бредни его сумасшедшей жены и маразматички тети Паши. Баба Паша сидела тут же, как особо приближенная, и подавала Наталье то воды, то валерианки, а то и керосинчику добавляла в пылающий и без того огонь, типа: да он от нее не отходить! Да он все глаза проглядел… Тут баба Паша, будучи женщиной простой, называла все своими именами, чем повергала Наталью уже в полный транс. А вдруг Максик придет сегодня и скажет, что женится на этой… — Улите.

Наконец атмосфера достигла температуры горящей лавы.

— Что ты сидишь? — закричала вдруг не своим голосом Наталья. — И это называется отец! Ну сделай же хоть что-то! Позвони куда-нибудь! На нее можно найти управу! Она играет в театре! Да спустись вниз, к консьержке, и спроси — она наверняка знает, куда та уехала.

Муж ушел. Но недалеко. Он спустился на этаж, присел на подоконник, где его не было видно в глазок их квартиры, и закурил. А закурив в тишине, он как-то сразу почувствовал себя мужчиной и человеком. И окончательно понял, что искать Макса незачем, что сам он придет, когда захочет, и надо им всем успокаиваться и ложиться спать. Вот только эта бабка воду баламутит! Затушил сигарету в стоящую здесь всегда баночку, хотелось иногда покурить в тишине, на лестнице, по старой еще молодежной привычке… Как вдруг перед ним возник сын.

Волосы его разметались от ветра, видно, ехал без шлема, пахло от него «техникой» и чем-то еще неуловимым — нежным и тягучим. «Духами, чем же еще», — подумал папа и похвалил себя за сообразительность. Но строгость нужна, и он сурово спросил:

— Ты где был?

— А в чем дело? — ответил сын.

— Мать море слез пролила, а ты даже не позвонил.

— А что, я всегда звоню?

— Нет, конечно, — сдался папа, — но, видишь, тут такая ситуация… Баба Паша и ее подружки…

15
{"b":"579116","o":1}