ЛитМир - Электронная Библиотека

А он уже бешено несся в Москву. Москву!

Влетев в Москву, Макс так же точно бешено тормознул, аж крутанувшись на месте. Куда он несется и кто его здесь ждет? Он и впрямь малонормальный! К Улите? К Алене и Тинке?.. Мать и отца он как бы выключил из своего обращения. В «свой» дом, в квартиру, которую он снимает?.. Тоже не хочется, все там чужое, он пытается привыкнуть, но не получается. Ему нужна Москва, сама Москва! Там, в затерянности душистых лесов и полей, малости городков и селений он чувствовал себя потерянным, будто исчезнувшим и живущим на другой планете.

Макс оглянулся: он был ровно в районе Красносельской, а здесь живет Димон, к которому он раньше (до появления Улиты) налетал иной раз и всегда заставал хоть мини, но компанию. Это сейчас для него. Он позвонил Димону, тот, естественно, был дома (бросил учиться, не работал, родители давно в Америке, и он все собирается, но ленив, как сучок, и денег каждый раз не хватает на поездку, потому что они уходят на очередную тусовку).

— Максимилиан Шелл! — заорал Димон (он всегда так называл Макса). — Сто пудов! Ты где?

— Я рядом, — смеялся Макс.

Ему вдруг стало легко, там не надо ничего объяснять, даже говорить, не хочешь — никто к тебе не будет лезть ни с умными, ни с дурными речами… Ну, с дурными могут полезть, но пошлешь, и человек отстает.

— Еду! — крикнул Макс и сорвался с места.

У Димона все было по-прежнему. Две комнаты, полные народу, грохочет музыка, на полу, на ковре не поймешь что — и стол, и лежбище, и танцплощадка…

Димон, здоровый парень — румяный, толстощекий, задастый, волосы вьются пружиной, как у негра. На него приятно смотреть — этакий эталон здоровья, хоть на выставку! Димон сжал его в своих медвежьих объятьях. Макс хотел ответить так же, да нет! Укатали сивку.

— Шелл, ты чего такой квелый? — заорал Димон. — Сейчас мы тебя вылечим! Не нравишься ты мне, — огорчился Димон, — что тебя так скрутило?

— Да кое-что, — закрыл тему Макс, и Димон больше не задал ни одного вопроса.

«А если бы я привел сюда Ангела, — подумал Макс и не знал, как было бы: то ли с ходу она это все приняла бы, то ли с ходу отвергла. Максу показалось, что произошло бы второе. Ангелина… Ангел, тот принял бы. Но больше он на прошлом мысль не задерживал.

Потом уже Макс участвовал во всем. В дансинге, курении по кругу, безумству в новых хитах, которые каждый старался пропеть в силу своих возможностей. И вконец измочаленный, он оказался вдвоем с толстой девицей, которую звали Сэра. Она оказалась американкой, студенткой, здесь на практике, которая неплохо лепила по-русски, а он — на английском, так что они понимали друг друга. Деваха сказала, что он настолько — файн, и у них в Сан-Франциско, откуда она родом, таких нет и что ему надо ехать в Холливуд, а там просто войти к кому-нибудь в кабинет и тут же получить главную роль в любом фильме.

А ночью, лежа с ней на ковре, Макс вдруг разрыдался, стал ее целовать и называл Улитой. Но Сэра не обратила на это внимания.

Они, эти американцы, другие. Наша бы начала выяснять, кто такая Улита и что за идиотское имя? И может быть, даже устроила бы скандал… А тут так: Улита и Улита, а она, Сэра, здесь, с ним, этим потрясающим парнем во всех отношениях.

Так провел Макс у Димона три дня и три ночи, пока не понял, что силы у него на исходе, да и Сэра уже, кажется, начала действовать: звонила в Америку, говорила о нем, держала взглядом на привязи, чтобы не исчез…

Она всерьез задумала увезти его и вправду решила, что его возьмут в любой фильм. Может, так оно и случилось бы… Но Макс смылся. Нагло и тихо.

Он вышел на улицу и вдохнул с наслаждением, сладко, гадкий московский воздух, особенно здесь, вблизи трех вокзалов. Холливуд откладывается!

Поехал на «свою» квартиру. На определителе телефона высветились номер родительской квартиры и… Улиты. Макс и предположить не мог, какие дела закрутились в его отсутствие.

В студии меж тем собрались именно те, о ком подумал Макс. Исхудавшая Наталья, которая вздрагивала от любого стука, ей казалось, что входит сын.

Старикова идея была — пригласить Макса на пробы, на главную роль в фильме «Красный цвет предательства», как предлагал Леонид Матвеич, вызванный Улитой из Славинска в качестве режиссера. Рекламное агентство стало спонсором.

Наталья против того, чтобы Макс играл в фильме. Но что она может сделать? Здесь не она хозяйка. Так, на одну десятую. Главное для нее — наладить нормальные отношения с сыном! Больше ей ничего не надо! Ей не светило, чтобы из Макса сделали звезду и он вошел в это сонмище жаждущих и главное — страждущих ролей актеров. У него будет замечательная специальность: финансовые инвестиции в Россию, не так, кажется, называется, но смысл тот. Престижно, солидно и дает право ездить по всему миру. Чем плохо? А тут что? Ну получится этот фильм… А если у Макса — не очень?.. Он и сам не жаждет сниматься, она-то знает.

Этого хочет старик. Непонятно, кто он Улите? Он как-то открестился от всякого родства, дал понять, что знает и любит ее как великую актрису… И захотел отдать заработанные тяжким трудом деньги на фильм, не в гроб же он их с собой положит! Открестился он и от сценария, сказав, что все сделал Леонид Матвеевич, он только подбросил пару замечаний… В общем, темнит этот старик!

И девочки все, которые дружили с Максом, здесь. Тинатин. Алена и Ангел, хорошенькая, но больше похожа на мальчика. Она, сдается, неравнодушна к Максу, но провинциалка… Тинка? Ну с этой все ясно. Бедняга Казиев!.. Говорят, его скрутил такой страшный радикулит, что он даже встать не может! И Тинка, которая так стремится на главную роль, ездит его кормить. И будто бы они вскоре поженятся.

И есть еще Улита. От которой никуда не деться. Правда, она вроде бы скоро уедет в Испанию… Говорят, к родной матери. Но столько трепа! Не поймешь, где — правда, а где — ложь! И все окутано тайной. Она, Наталья, никуда не лезет. Ей бы с родненьким ребеночком своим, Максиком, увидеться!

Старик подошел к Улите.

— Солли (так он ее называл теперь наедине, как называла ровно один день дочку ее мать Дагмар), надо ехать за Максом. Время идет. Я не вижу никого другого в этой роли! Красота, страстность, мужественность, обаяние юности и жесткости… Ну неужели ты не понимаешь?

Улита рассердилась. Они с Максом не должны видеться, и Макс это понимает, и она. Потому он и не отвечает на звонки. А этот прицепился! Но, в принципе, он прав! Она тоже никого не видит, кроме Макса, на роль Алекса. А кто будет юной Дат? Старик хитрый. Он велел сейчас трем этим девочкам одеться в платья тех времен, их подгримируют, нагонят массовки и выпустят, когда войдет Макс.

Старик будет следить и поймет, как он сказал, на кого «клюнет мальчик», с кем ему будет легко сыграть нелегкую роль.

— Но он же не артист! Может, и таланта актерского у него нет!

Но и тут старик вывернулся, сказав, что не это важно, главное то, что есть в самом Максе.

Макс не смог отказаться, когда за ним приехала на машине незнакомая девушка со студии. Разозлившись на всех, поехал.

Он не ожидал, что когда войдет в знакомую небольшую студию матери, где снимали рекламу, там будет необычная атмосфера. Вечеринка?.. Малый прием?..

Вазоны с цветами, кресла, сервировочный столик. Он почувствовал себя неловко в джинсе, замшевых, но сильно ношеных кедах… Остановился и стал искать хотя бы одно знакомое лицо. Где-то таилась маленькая надежда, что сразу он увидит Улиту…

Улиту он не увидел, не мог увидеть. Она сидела в просмотровой комнате у монитора! Но старик был здесь! Сидел в кресле, в углу, охватывая взглядом всю площадь зальца.

«Старый жучила, — подумал Макс, — не зря он тут примостился!» Он решил подойти поздороваться с ним, но как-то все группировались вокруг него и ему пришлось обходить людей, и вдруг… Из распахнувшейся двустворчатой двери вышли три девушки. Первой он увидел Тинку, в платье старого покроя, но очень красивом, бледной зелени, с мелкими пуговичками донизу и в зеленых замшевых туфлях. Она была хороша необыкновенно: черные волны волос, лицо чуть в загаре, распахнутые искристые черные глаза… «Хороша», — подумал Макс.

42
{"b":"579116","o":1}