ЛитМир - Электронная Библиотека

– У вас есть новости, госпожа? – Голос Рогала Дорна долетел до неё даже несмотря на рёв воды. Она повернулась, и его присутствие заполнило её мысленный взор, алмаз, сиявший в отражённых лучах солнца. Армина Фел вздрогнула. Тело ломило от макушки до кончиков пальцев на ногах. Она устала и продолжала слабеть с каждым днём. И она не могла позволить себе слабость.

– Доклад с Фаэтона, повелитель. Вы желаете прямого лингвистического перевода или предсказанного значения?

Его присутствие стало ближе. Хускарлы-телохранители остались на расстоянии, разумы воинов были крошечным эхом их примарха.

– Значения вполне достаточно, – ответил он, остановившись в двух шагах от неё. Она прикусила губу и крошечным шипом боли вызвала эйдетическую память. Слова, срывавшиеся с её губ, являлись монотонным воспроизведением точного воспоминания.

– Кругом тишина. Корабли не прилетают. Новости не приходят. Кругом тишина. – Голос остановился, когда последние слоги предсказания покинули рот. Она дрожала, пока память увядала.

– Это – всё? – секунду спустя спросил Дорн.

– Да, повелитель.

– Насколько актуально сообщение?

– Трудно сказать, но мне кажется, что оно отправлено в недавнем прошлом или ближайшем будущем.

– А другие миры ответили?

– Нет, повелитель, но…

– Они могли не получить сообщение, – договорил за неё Дорн, – или мы могли не услышать ответы.

– Именно так, повелитель.

Дорн замолчал. Армина Фел осторожно сглотнула. Она не видела мысли примарха, но поверхность его разума резонировала в варп, как солнце, излучавшее тепло в пустоту. Она могла сказать, что он расстроен, но ещё сильнее взволнован. Также присутствовала и причина беспокойства, оставаясь в мыслях прямо за пределами досягаемости её чувств.

– Прошу прощения, госпожа, – сказал Дорн. – Я должен поблагодарить вас за службу. Она выпрямилась насколько смогла и повернулась лицом к нему.

– Мы все воины на этой войне, повелитель. Я делаю, что могу.

– Хорошо сказано.

Её показалось, что она увидела что-то похожее на восхищение в кристальных гранях его мыслей. Она склонила голову. Что происходило в разуме такого создания? Рогал Дорн не был человеком. Он даже не был сверхчеловеком, как его генетические сыновья. Он находился на другом уровне бытия, являлся созданием, которое двигалось и говорило, как человек, но и только. Эти качества объединяли его с людьми в той же мере, что, например, людей и рыб объединяли кровь и кости. Он думал и чувствовал, и эти мысли и чувства имели что-то общее с формами человеческого эквивалента. Они протекали, потрескивали и пылали на поверхности разума, их глубокая неизмеримость и острота являлись для неё непостижимыми. Но они были: гнев, печаль, боль и надежда, каждая из них казалась молнией в сравнении с искрой человеческой эмоции.

Во многом он был ближе к людям, чем к воинам своего легиона. В них текла его кровь, но разумы воинов изменили для новой цели, инстинкты отсекли, эмоции отобрали и отбросили, а оставшиеся перестроили. Они стали ограниченными существами. Дорн нет: он являлся представителем рода людского, выраженным в великой и ужасной трансцендентности.

Она подумала, что, возможно, была единственной из смертных, понимавшей это. Она видела не глазами, а разумом, и никто из её коллег не стоял так близко и так часто рядом с Дорном за минувшие тёмные годы. Иногда она задавалась вопросом, так ли всё обстояло и с его братьями. Если она посмотрит на них, то увидит ли такую же силу, подобно короне окружавшую их души?

Она собиралась заговорить, и в этот момент её разум застыл.

Стало трудно дышать.

Здесь был кто-то ещё, посторонний проник в её мысли и его разум горел, словно яркая ослепительная звезда.

– Госпожа? – спросил Дорн, но его голос звучал издалека. Её рот начал двигаться и она почувствовала, как слюна замёрзла на губах, когда она заговорила.

– Прошу прощения, – произнесла она, и в перевернувшихся мыслях Армина услышала эхо своих слов. – Вас сложно застать в последние дни, и я не могу прийти для личной встречи.

– Отпустите её, Сигиллит, – прорычал Дорн.

– Отпущу, потом. Нам надо поговорить.

– Нам не о чем говорить.

– Не о чем? Взорвавшийся корабль горит на полярных орбитах, планета приведена почти в полную боевую готовность, космопорт Дамокл превратился в скотобойню и ожидает повторного заселения, беспорядки ещё тлеют в кочевых лагерях, а в Инвестиарии остались только следы боя. Это кажется достойно большего, чем молчание, не так ли?

– Всё под контролем.

– В этом я не сомневаюсь.

– Тогда нам не о чем говорить.

– Альфа-Легион, Рогал. Он ступил на почву Терры и он всё ещё здесь, если я в чём-то разбираюсь. – Сквозь серый туман и огонь, вливавшийся в неё, Армина почувствовала, как психическое состояние примарха слегка изменилось. Голос, исходящий из её рта, казалось, смягчился на языке. – Не беспокойтесь, сокрытие их участия благоразумно и останется в силе.

– Вы знаете.

– Это – моя обязанность, Рогал. Мы ведём войну на множестве полей битв. Я сражаюсь на ней, как и вы, методами, которые для вас невозможны, и в местах, которые вам недоступны.

– И вы считаете, что это ваше поле битвы, а не моё. Война теней и тишины.

– Да. Если говорить совсем просто, то именно так.

Дорн не ответил, и мгновение спустя Армина Фел почувствовала, как её рот и язык снова начали двигаться.

– До меня доходят сообщения, что миры во владениях Терры замолкают. Земли за нашими стенами поглощает тьма. Враги приближаются. Вот что должно волновать вас в первую очередь.

– Вы считаете, что это не связанно друг с другом, – сказал Дорн.

– Опасно так думать. У него есть вы, Рогал. Альфарий уязвил вашу гордость и разозлил. Он хочет, чтобы вы плясали с ним в темноте, а это не то место, куда вы можете позволить ему завести себя, мой друг.

– Вы ошибаетесь. Я знаю брата и его легион. Ложь внутри лжи и тайны, скрытые тайнами. Это – не простое прощупывание нашей обороны.

– Что-то иное? Что-то более великое и большое? Послушайте, что я скажу вам. Он уже получил вас, хотя вы и попытались переложить бремя на Архама. Самая большая опасность состоит в том, чтобы позволить Альфа-Легиону заставить нас играть по его правилам. Вы считаете себя его целью? Не вашу жизнь, а ваш контроль и рассудительность?

– Я рассматривал такой вариант, – ответил Дорн. – Может вы и знаете тени, но вы не знаете его. Он не такой, как вы думаете.

Армина почувствовала паузу в разуме. Иней покрыл каждый дюйм кожи. Она ощутила во рту вкус дыма.

– Надеюсь, вы правы, мой друг, – сказал Малкадор. – Ради всех нас, надеюсь, вы правы.

Чужое присутствие исчезло из тела и разума Армины Фел. На мгновение она ощутила пустоту, а затем упала на землю, вокруг закружились боль и тошнота, и не осталось ничего, кроме звука падающей воды.

Военный корабль “ Лакримая”

Трансплутонский регион

Сигизмунд снял шлем и зажал его под локтем. Противовзрывные щиты мостика были подняты, и свет звёзд и двигателей кораблей разгонял тьму за смотровыми окнами. Однотипные с “Лакримаей” фрегаты “Офелия” и “Персефона” располагались достаточно близко, и он видел блеск их позолоченных носов. Робаут Жиллиман подарил три этих корабля Рогалу Дорну, как символ братства. Три фрегата всегда сражались вместе, три огненных клинка, рассекавших тьму. Под командованием Сигизмунда были корабли и больше, но всего лишь несколько быстрее. Сейчас рядом с ними висел раздутый силуэт баржи снабжения, перекачивая топливо по огромным трубопроводам и перегружая боеприпасы при помощи стыковочных кранов. Обычно такие работы проводились в доке, но это было невозможно на внешней стене обороны Терры.

– Ты устал, – раздался рычащий голос за спиной Сигизмунда. Ему не нужно было оглядываться, чтобы узнать говорившего. Голос стал таким знакомым, как и голос собственных мыслей. Фафнир Ранн, капитан штурмовой группы, остановился рядом с Сигизмундом. На покрытом шрамами лице сенешаля появились новые порезы, тёмные волосы были заплетены и обёрнуты вокруг головы. Жёлтый лак цеплялся за броню среди моря помятого и серого керамита. Он бросил шлем и щит, но двойные топоры всё ещё свисали с пояса. Сильный запах пота, крови и выстрелов окружал его.

32
{"b":"579117","o":1}