ЛитМир - Электронная Библиотека

Он отвернулся и вышел.

 Когда Архам покинул камеру наблюдения, снаружи его ждала Армина Фел. Два воина из отделения Сотаро стояли по обеим сторонам от двери. У них был приказ никого не пускать и убедиться, что любой вошедший в комплекс заключения будет немедленно выдворен. Но никто не сомневался в личном астропате Рогала Дорна. Не было ничего удивительного в том, что она перешла с “Фаланги” на “Нерушимую Истину” не спрашивая разрешения. Мало жило людей под светом Сол, которые соприкасались со столькими тайнами, как опиравшаяся на чёрно-белый посох женщина перед ним.

– Леди, – произнёс он и склонил голову.

– Магистр хускарлов, – ответила она, её голос звучал хрипло от возраста и усталости. Она повернула голову в его сторону, седая грива волос всколыхнулась, словно от несуществующего порыва ветра. – Вы просили аудиенцию у примарха. Я здесь, чтобы проводить вас к нему.

– На “Фалангу”?

Она кивнула и зашагала по коридору, согнувшись вперёд и выбивая посохом медленный ритм. Они поднялись по палубам фрегата и пересекли стыковочный шлюз с “Фалангой”. Вот уже час они шли по увешенным сотнями победных знамён залам и коридорам под внимательными каменными взглядами давно погибших героев. Архам знал их всех. Многих из них он знал при жизни. Некоторые умерли у него на глазах. У него неожиданно возникло чувство, что он остался совсем один, превратился в реликвию эпохи, которая принадлежала обратившимся в камень мёртвым.

– Вы старше меня больше чем на век, – произнесла Армина, это было первым, что она сказала за несколько часов, и оказалось для него настолько удивительным, что он только моргнул, когда она продолжила. – Когда я родилась, вы уже были воином, предводителем армий. Когда вы несли знамя легиона, я была девочкой игравшей в пыли того, что некогда было Ахеменидской империей. Когда Император отобрал у меня зрение, я всё ещё оставалась девочкой, а вы служили Империуму больше века. И всё же мы здесь – пожилой воин и старуха.

– Вы смотрите в мой разум, – прорычал он.

– Да, – согласилась она. – На поверхностные мысли.

– Зачем?

– Если ваши глаза открыты, они видят окружающий мир, – ответила она и резко выдохнула.

– Вы смотрите с какой-то целью?

– Возраст – не время. Он – символ службы.

– Как скажете.

Они молча продолжили путь, шаги отмечали удары посоха Армины.

Дорн ждал их в небольшом зале планирования недалеко от главного стратегиума. Архам обратил внимание, что охранявшие коридор и вход хускарлы, прежде чем впустить их переговорили с астропатом, а не с ним.

“Я не один из них”, – понял он и почувствовал, как мурашки побежали по обгоревшей коже на спине. Так и должно было быть, но за этим скрывалось что-то ещё. Похоже на наказание.

Примарх не повернулся, когда вошёл Архам. Пергаменты и инфопланшеты располагались на круглом столе аккуратными группами. Дорн был в броне, но без перчаток. Несколько кронциркулей с множеством ножек лежали под пальцами правой руки, а медное стило – левой. Заговорив, он обратился к Армине Фел, а не к Архаму.

– Фаэтон? – спросил он, словно задавая следующий вопрос в обсуждении, которое прервало появление Архама. Армина Фел покачала головой.

– Никаких сообщений. Хотя это может и ничего не значить.

– Любая тишина что-то значит.

– Связь с Фаэтоном осуществлялись при помощи коммуникационной станции “Ашела”. Если на ней возникли проблемы…

– Не важно потеряли мы мир-кузню или враг атаковал станцию “Ашела”, чтобы ослепить нас, становится трудно не предположить худшее.

– Мы удвоим усилия, повелитель, – ответила Армина Фел, склонила голову и покинула зал. Дорн вернул внимание к пергаментам. Архам ждал, чувствуя, как уходят секунды, пока чертят линии и фигуры.

– Сколько вы потеряли? – спросил Дорн, наконец, посмотрев на него.

– Четверых, – ответил Архам. Ему не нужно было спрашивать, что имел в виду примарх. Миссия в особняке Хиракро закончилась всего несколько часов назад, но не было ничего в действиях легиона, о чём бы ни знал Дорн. – Три брата в подбитом корабле, один на земле.

– Высокая цена за одного человека.

– Это была ошибочная миссия, как в планировании, так и в исполнении, её начали слишком поспешно и не учли все непредвиденные обстоятельства.

– И цель рейда? – спросил Дорн, его голос оставался холодным и безэмоциональным, пока стило продолжало путь по пергаменту.

– В цепях на “Нерушимой Истине”… Сейчас его допрашивают.

– Он дал вам ответы?

– Пока нет, повелитель, но… – Архам почувствовал, как пересохло горло.

Стило Дорна остановилось. Примарх поднял взгляд. – Тогда почему ты здесь?

– Эта задача, повелитель. Это… не для таких, как мы. Это… не та война, для которой нас создали, которую мы должны вести.

Дорн положил стило и выпрямился.

– Необходимость, – произнёс он.

– Мы не для этого были созданы. Мы – завоеватели, мы – строители, мы…

– Мы – последняя линия против тьмы. Тьмы, которая не просто победит, а поглотит всё, что есть и что может быть. Мы не можем проиграть.

– И необходимость, с которой мы столкнулись…

– Мерзкая. Ужасная, – Дорн отложил кронциркули, и на секунду Архаму показалось, что он увидел мелькнувшую в глазах примарха усталость. – Неизбежная.

– Повелитель, разве не это мог сказать Альфа-Легион? Что победа важнее, чем средства, которыми она достигнута? Почти вся эта война ведётся во тьме. Мы слышим её эхо или видим пожары на горизонте, но никогда не знаем, что уже выиграно или потеряно. Всё неизвестно, всё лежит грузом на чашах весов катастрофы или выживания. Но если мы победим, то победим здесь и своими руками. Империум выстоит, но он выстоит, только если наш выбор останется чист.

Тёмные глаза Дорна внимательно смотрели на него, лицо оставалось совершенно неподвижным.

Он вспомнил мёртвые глаза Альфа-Легионера, их взгляд. Мы знаем тебя. Мы знаем вас всех…

Архам покачал головой:

– Почему мы делаем это? Из всех угроз, с которыми мы могли столкнуться, эта не требует такого внимания, не говоря уже о секретности. Чем больше я думаю о том, что произошло, тем меньше вижу смысла. Группа Альфа-Легиона, десять групп, сто. Что они могут сделать? И против угрозы, которую они представляют, надо использовать поисковые подразделения Избранных Малкадора, они лучше разбираются в охоте на таких врагов.

– Потому что я доверяю тебе, – ответил Дорн. – И понимание не требуется.

Архам моргнул и склонил голову.

– Как прикажите, – произнёс он, и наполовину повернулся, чтобы уйти, но затем остановился и с губ сорвался старый вопрос, заданный ему десятилетия назад. – Чего вы боитесь, повелитель?

Дорн секунду молчал, и Архаму показалось, что он почувствовал движение огромных мыслей, поворачивавшихся за лицом примарха. Архам продолжал стоять и смотреть, хотя инстинкт взывал опуститься на колени и молить о прощении.

– Какой ценой? – наконец сказал Дорн. – Мы победим, потому что я не позволю нам проиграть. Но во что нам обойдётся победа? Потому что, какой бы не окажется цена её придётся заплатить.

– И какое будущее мы построим, повелитель. Оно будет построено на пепле нашей чести?

Дорн молчал, и на мгновение Архаму показалось, что он увидел другие лица в тенях морщин на лице примарха: Мортарион, Коракс, Кёрз.

– Этого, – после паузы продолжил Дорн. – Этого я боюсь.

Архам склонил в голову, больше не в силах смотреть ему в глаза.

– Я буду следовать вашей воле и возложенному вами на меня долгу до конца, – сказал он и прижал руку к груди в приветствии. – Я не подведу вас.

– Нет, не подведёшь.

Армина Фел видела, как Архам ушёл. Сияние его мыслей напоминало тлеющие угольки огня, яркие и жаркие, потрескивавшие под холодными слоями пепла. Она вернулась в зал к Дорну. Разум примарха казался низким пламенем, которое гасло в темноте, подавленное силой воли.

– Ваши приказы, повелитель?

– Пора. Как только корабль Архама улетит, “Фаланга” направится навстречу с флотом у Нептуна. Вы готовы?

53
{"b":"579117","o":1}