ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда они кое-как вывалились на вечерний двор, Скиндер достал из своего мешка бутылку шампанского, еще несколько каких-то соблазнительного гражданского съедобного вида коробок и банок, расставил их на столе. Кроме того, букет бумажных цветов, заоглядывался — во что бы сунуть. Какая тут может быть ваза! Хоть бы столик.

Ладно. Выскочил следом за своими.

Начинало темнеть.

Скиндер безжалостно наблюдал, как караван обалдевших родственников со вздохами и всхлипами пересекает двор по направлению к воротам. Обогнав их, опять с ходу завел еще теплую машину, крикнул через плечо:

— Скоро вернусь! Чтоб в хате никого! Понятно?

Им было понятно.

Бричку он догнал на липовой аллее. Уже совершенно стемнело. Это к лучшему, нечего сюда еще и Сивенкова путать.

В «мастерской» обер-лейтенанта горел яркий свет — специально привезенные керосиновые лампы.

Вдохновленный морозцем и ездой, переводчик весело крикнул молчаливым, настороженным Порхневичам:

— Сейчас доложу.

Витольд Ромуальдович сел на лавку в том же предбаннике, где отирался несколько битых часов в прошлый раз. Михась сел рядом.

— Чего ему надо? — не удержавшись, спросил Михась.

— Говори то, что говорил Гапану. Попал в плен, отпущен как не враг великой Германии. Предложат в полицию — соглашайся. Да я тебе все уже обсказал. Не трясись.

Скиндер выскочил из «мастерской», виновато хлопнул себя по бокам ладонями:

— Извините. Придется подождать. — Развел руками. — Ничего не поделаешь.

Витольд Ромуальдович закрыл глаза, чтобы сдержаться. Никакого смысла изливать неудовольствие на этого червяка не было.

— Тут тепло. — Скиндер мягко стукнул кулаком по печным изразцам. Перед дверцей, за которой гудел огонь, на прибитой железке лежали чуть заснеженные поленья.

— Подбросишь! — подмигнул переводчик Михасю и выскочил в другую дверь, на улицу.

Не открывая глаз, пан Порхневич тихо выругался. Михась же был скорее рад: значит, дело не срочное и, скорее всего, не слишком важное.

Скиндер подбежал к мотоциклу. Зепп и Вилли стояли рядом и лениво, находясь в состоянии приятного, не обременительного еще для губ опьянения обменивались мнениями на технические темы. Вид механизма будил в них работу мысли.

— А-а, — дружелюбно закричали они, увидев товарища, водки которого напились. — Куда? Опять?!

— Я еще не поговорил с любимой тетей, — объяснил Скиндер. — Помогите.

Мотоцикл залетел в сугроб колесом коляски, Зепп и Вилли, конечно, помогли, высказываясь в том смысле, что без хорошего разговора с любимой тетей жизни не может быть никакой.

— Хочешь, мы придем к тебе в гости и тоже поговорим с тетей? — поинтересовался Зепп.

— Мы знаем, куда идти: от моста третий дом! — успокоил Вилли на тот случай, если Генрих волнуется, что они не найдут его.

— Я был бы рад, но мне не хочется, чтобы вы беспокоились.

Он укатил, сразу скрывшись в темноте. Вскоре там потонул и треск двигателя.

— Пойдем выпьем, — предложил Вилли.

Зепп согласился с тем, что это хорошая мысль.

Скиндер пронесся по аллее, качаясь, как на волнах, на утоптанном, укатанном снегу. Он не так давно научился водить мотоцикл, но сейчас ему было не до осторожности. Пока карточный домик его даже не дерзкого, а безумно наглого замысла хоть и покачивался, но стоял, удерживая все новые головокружительные этажи. Главное, не думать, что потом. Если он сейчас попробует представить себе, как станет глядеть в глаза Порхневичей, когда вернется... не будет он этого представлять. Пусть себе сидят и преют у печки. Они всего лишь примитивные местные Порхневичи, и всё!

В Гуриновичах его встретили и всю дорогу провожали собаки. Иван Иванович вышел на крыльцо, чтобы рассмотреть, что это за мотоцикл шныряет туда-сюда перед штаб-квартирой.

У кузни на спуске переводчик потерял управление, его развернуло боком и юзом понесло вниз по склону, к мосту. Повх посыпал сажей склон, но мотоцикл сыскал голую наледь. Ни на часть секунды не потерял Алексей Скиндер своего преступного вдохновения, и Бог решил его помиловать. Так боком его трехколесник и вполз на мост, ни обо что не шарахнувшись. Попыхтев немного, ефрейтор придал ему нужное направление, не вырубая мотора, и ворвался в примерзшую к берегу Чары деревню.

Завернул крутой вираж перед крыльцом когда-то родимой хаты.

Теперь главное, чтобы Янина не задержалась. Тут было одно из тонких мест плана. Во-первых, она должна решиться второй раз войти в одну и ту же церковь. Обмануть оставшихся в доме баб. Или уговорить. И сделать это до того, как у изнывающих в предбаннике отца и брата раздражение и страх станут заменяться подозрениями.

Огляделся.

Никого.

Даже цуцика куда-то дели.

Тишина, только слышно, как свиняка вздохнула за стеной хлева.

Янина, скорей, Янина! Он прислушался, рассчитывая расслышать звук приближающихся шагов.

Сзади скрипнула дверь.

— Мирон?!

Сивенков нервничал. Обошел с Гришкой и Фомкой территорию. Проверил замки. Осмотрел строительство навеса, сюда будут складировать стройматериалы, уже через неделю, а может, и раньше прибывает техника, для бригады срочно ремонтировался дальний флигель, где навалом лежали никому не нужные, ломаные остатки обстановки барского дома, тряпки, всяческий мусор, для чего-то сберегавшийся. Дело начинается большое; если доказать свою нужность, можно хорошо укрепиться на какой-нибудь реальной немецкой должности. И тогда...

На обратном пути заглянули в предбанник «лаборатории», там чувствовалась какая-то жизнь. Тю, Витольд Ромуальдович с сынком.

— Что это вы на ночь глядя?

Старший Порхневич кивнул в сторону лабораторной двери:

— Чего-то захотел поговорить.

Сивенков заволновался. Зачем это господину офицеру? Да в неурочное время, так приглашают по серьезному поводу или по срочному делу. Конечно же мысль — это против него, Сивенкова, обход! Может, рано он задумал становиться на крыло — Порхневичу почему-то больше доверия?

— А где Скиндер? — спросил он, чтобы что-нибудь спросить.

— Я его отпустил. По нужде.

— Может, пока сидите, чего-нибудь прислать? Хлебца с салом?

Витольд независимо усмехнулся:

— Ты иди отдыхай, Савельич.

— Где Мирон?!

— Ты разденься.

Янина не сняла полушубка, только платок скинула назад, на плечи.

Скиндер медленно стянул шинель, бросил на лавку, потер замерзшие руки.

— Где Мирон?!

— Ты сядь.

Показывая пример, сел к столу.

В хате было тепло. Углы комнаты тонули в полумраке, но стол был хорошо освещен стоящей посреди керосиновой лампой, и на нем громоздились гостинцы Скиндера. Янина пару раз бросила на них взгляд, но пока не сообразила, к чему это и как к этому отнестись.

— Нам надо поговорить.

Смуглота Янины при таком освещении превращалась в загадочность, а глаза от возбуждения сияли нетерпеливо и свирепо. Она решилась: сегодня она станет женой Мирона как бы там ни было. И внезапный, не очень вразумительный Генрих был ей очень странен.

— Сядь, я тебя прошу.

— Если ты прямо сейчас не скажешь...

— Мирона нет.

Янина села.

— Что?!

— Нет-нет, живой, но не придет сюда.

Она силилась осознать, что такое слышит.

— Он прошляпил свое счастье.

Янина встала.

— Ся-адь! — вдруг совсем новым, резким голосом сказал Скиндер. — Он оказался дураком. Зачем тебе такой? Выходи за меня!

Она наклонила голову и исподлобья посмотрела на человека в форме. Он пока еще не казался ей опасным: какая опасность может исходить от Скиндера?! Она начала понимать другое: ничего не получится, опять ничего не получится! Сорвалось! Теперь ее дома прикуют цепью.

— И не думай. Никуда ты отсюда не выйдешь, не для того я все это громоздил. Снимай одежку, садись. Хорошее вино...

Янина резко шагнула мимо переводчика к выходу. Но он быстрой, подготовленной к тому рукой схватил ее за рукав:

— Я сказал, не уйдешь!

Обер-лейтенант выглянул в предбанник, осмотрел сидящих там и с раздраженным «доннерветтером» исчез.

60
{"b":"579127","o":1}