ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Даниэль сказал, что хочет начать сразу, не останавливаясь в ожидании общего сбора. Будет слишком много суеты. Он просто хотел идти. Старший из мужчин отошел, и юноша разговаривал со мной один на один. Он пристально посмотрел на меня. Я почувствовала его взгляд и ощутила неловкость. Я почувствовала себя ужасно незащищенной. Я посмотрела вниз, в другую сторону на мертвую дрожащую траву.

У него был сильный и странный акцент, но мне он понравился. Мне нравилась его мальчишеская усмешка, эти уверенные загорелые руки. Его походка – та красивая легкость, которой я ужасно завидовала. Его улыбка была неотразимой.

Когда он наконец отвел взгляд и подпрыгнул, чтобы усесться на стол для пикника, я поняла, что его слова о том, что он не хочет задерживаться в лагере, на самом деле были вопросом, обращенным ко мне, и исходящее от него приглашение не казалось агрессивным или пугающим. Я доверяла его улыбке.

И вот так, каким-то образом, в один момент он полностью убедил меня в том, что его пристальный взгляд не сканировал меня с целью обнаружить нечто плохое или найти способ причинить мне вред. Этот изгиб его губ вовсе не был хищным. Оказалось, что он беззастенчиво рассматривал меня как девушку, которая ему понравилась. Он просто хотел идти вместе со мной. Он только что встретил меня и уже заинтересовался. Я почувствовала некоторое возбуждение в своей беспокойной душе. Он был классным, притягательным и, что удивительно, он как будто верил, что я была такой же. С ума сойти! Он смотрел на меня, от чего мое сердце сильно забилось. Я поплыла. Я хотела, чтобы он смотрел на меня дольше, хотела, чтобы дольше продлилось это чувство.

Этот юноша, его интерес ко мне были посланным богом самым подходящим и лучшим антидотом моих социальных страхов. Его простота действовала на меня успокаивающе.

Я напомнила себе, что я пришла в лагерь «Старт», чтобы найти друзей, найти кого-то хорошего, с кем могла бы пройти по пути; а теперь здесь был тот, кто хотел подружиться и идти вместе со мной. И я была здесь, чтобы идти, а не чтобы прийти и ждать. Наконец, лагерь «Старт» может быть шумным и опасным.

Я действительно в это верила.

Но главной причиной, почему я решилась отправиться в путь с этим красивым швейцарским парнем, которого я совсем не знала, была вовсе не необходимость в попутчике или желание пройти сразу больше миль, и даже не боязнь подвергнуться групповому изнасилованию грубыми мужчинами. Идти вместе с Даниэлем означало избежать лагеря «Старт» и, таким образом, избавиться от сильного напряжения. Я чувствовала, что мое пребывание в лагере в первый день его работы может навредить мне так же, как первый день в колледже. И следующий день, когда я погрузилась в бездну. Я вновь испытала то, с чем была вынуждена столкнуться, впервые очутившись на этой зеленой лужайке, на новом месте, заполненном людьми, которых я никогда не встречала: одного лишь пребывания здесь недостаточно для того, чтобы я переменилась.

Я боялась, что разрушу и это новое начинание.

Если я пойду с Даниэлем, то избегу риска вновь оступиться завтра.

Я посмотрела ему в глаза. Я дала свое согласие.

Я шла впереди, Даниэль – рядом позади. Мы дошли до конца поля, прошли невысокие холмы и оказались на равнине. Неяркая трава и смолистые кусты обрамляли дорогу. Я чувствовала себя свободной и немного напуганной. Мы обменялись вопросами – лучше спрашивать, чем отвечать. Даниэль, чем ты занимаешься в Швейцарии? Я участвовал в соревнованиях горных велосипедистов. Что ты делала в Колорадо? Я училась писать. Я училась в колледже.

Сколько тебе лет?

Двадцать. Но через три месяца исполнится двадцать один.

Сколько тебе лет?

Девятнадцать.

Да, он так и думал, что мне девятнадцать.

Я еще не знала, что мне от него нужно – чтобы он стал другом или кем-то, кто бы хорошо ко мне относился, чтобы он ограждал меня от мужчин или был просто другом на маршруте. Я не знала, почему я с ним разговаривала; он был еще одним посторонним человеком моего возраста.

Завтра почти тысяча человек – продавцы снаряжения, пешие туристы, целеустремленные «дальноходы», «ангелы маршрута» – заполнят это тихое место. Начиная с зимы, я предавалась мечтам о большом костре, поглощающем ветви деревьев, о веселье, о барбекю под звездным небом и предпоходном товариществе. Там будут жарить на гриле хот-доги и бургеры, смеяться при свете костров в темнеющем и остывающем вечернем воздухе пустыни. Встречи, беседы, поиски будущих близких друзей, своего будущего.

А я ушла с Даниэлем.

Я шла с Даниэлем по открытой пустыне, низкие кусты и земля были повсюду, мое сердце билось в груди. Я заметила, что Даниэль нес не очень легкую поклажу, его высокий рюкзак был плотным, сильно набитым. Я поняла, что его базовый вес был фунтов 30, хотя его походка была пружинящей и быстрой, более легкой, чем моя.

Растительность у дороги стала выше и ярче; дорога шла на подъем. Мы подходили к подножию гор Лагуна, к пикам высотой 6000 футов, покрытым снегом. Эти новые растения были кустистыми, жесткими на вид, как стальные губки. Я глубоко вдыхала и выдыхала воздух, вдыхала и выдыхала, стараясь не издавать громких звуков. Мы шли быстро. Я шагала живо, переходила на бег на некоторых участках, чтобы догнать его, получала наслаждение от своих быстрых шагов.

Он красиво раскачивал руками при ходьбе. Я ощущала пульсацию крови на подушечке большого пальца, я улыбалась, хотя мне было грустно; меня волновала и пугала открытая пустыня, я была невероятно уязвимой, открытой для доброты Даниэля или его зла, и желала, чтобы каждое облачко пыли под его ногами было для него хорошим.

Пройдя около четырех милей, преодолев четыреста футов подъема в гору, мы остановились на отдых у Коттонвуд Крик – небольшого тихого ручейка. Растительность там была выше и гуще; это был один из маленьких оазисов, образовавшихся благодаря воде. Путешественники быстро проходили через них и снова шли по пустыне.

В этом месте нас нагнал другой мужчина, Эдисон. Эдисон рассказал нам, что видел, как мы уходили вместе от озера Морена, и все утро шел за нами. Мы выглядели «не такими гомиками», как остальные. «Ох, – сказал он, сбросив свой рюкзак и сел на землю. – Как дела, недоумки?»

«Привет, – сказал Даниэль. Опять его широкая улыбка. – Вода хорошая».

Эдисон приподнял брови, глядя на меня, и облизал потрескавшиеся губы: «Как дела?» Он расстегнул молнию своего рюкзака, вытащил бумажный стаканчик шоколадного крема «Бетти Крокер» и начал его есть ложкой. «Это дерьмо самое классное по калорийности, – сказал он. – Лучшее из того, что можно взять с собой».

Пока мы шли, он говорил. Эдисону было 20 лет. Он жил в маленьком городе штата Теннесси. Он работал на консервном заводе на Аляске, но до этого жил в Колорадо, работал оператором на горнолыжном подъемнике, и это ему больше нравилось. Весело – и больше горячих девчонок.

Я сказала, что ходила в школу в Колорадо. Или хожу в школу.

Даниэль сказал, что он тоже катается на лыжах.

«О нет, мужик, – сказал Эдисон. Он игнорировал меня, обращаясь к Даниэлю. – Я сноубордист». Его свисающие прямые волосы били по шее при каждом шаге; он все время выпячивал голову вперед, вперед, вперед, как доисторическая птица. Примитивная птица.

Они говорили часами. Я молчала. У Эдисона была шутка: «Почему маленьким черномазым не разрешают прыгать на кровати?» Я внезапно очнулась. И испугалась.

«Почему?» – спросила я. Даниэль не спрашивал. Я не была уверена, что он знал, о чем спрашивать.

«Потому что они прилипнут к потолку», – захихикал он.

Даниэль засмеялся, хотя я не думаю, что он понял; я надеялась, что он не понял.

У Даниэля тоже была шутка: «Один гей говорит другому: „Мне придется с тобой расстаться“. Другой спрашивает: почему? Первый говорит: „Когда мы начинали трахаться, твоя дырка была размером с десятицентовую монету, а сейчас это уже четвертак“.»

Ни Эриксон, ни я не засмеялись. «Хм», – сказала я.

Даниэль шел первым в нашей связке, он обернулся, улыбнулся нам и кивнул.

20
{"b":"579142","o":1}