ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как Католическая церковь создала западную цивилизацию
За тобой
Как найти любовь через Инстаграм. Флирт в Интернете и не только
Страж Вьюги и я
Бабий ветер
Рождественская надежда
Метапсихология «π». Пособие по практическому применению бессознательного
Монашка к завтраку
Доказательная медицина. Чек-лист здорового человека, или Что делать, пока ничего не болит

Ванаг, не обращая внимания на эти обычные фокусы, набросал в стаканы куски сахара, следя за тем, чтобы во всех было поровну. Стоя за спиной тележника, хозяйка смотрела на приготовления, считая куски.

— Шесть, — сказал господин Бривинь, — это моя мера. Если грог не сладкий, он неприятный.

— Да, неприятный, — подтвердил тележник и пощупал кадык, — тогда я его и в рот не беру.

Мартынь Упит все время ерзал на скамейке: говорить, во что бы то ни стало говорить, иначе сочтут, что дождаться не может, пока хозяин размешает сахар.

— Не берешь! Расскажи лучше, как это ты на рождество чистый спирт хватил из бутылки Яна Ансона!

У Мартыня Ансона были дела поважнее, чем слушать болтовню этого пустомели.

Он вытряхнул из мундштука обгоревшую папироску, бросил на пол у печки и с силой продул мундштук. Вытащил коробку с табаком и кусочек бумаги и ловкими пальцами стал скручивать новую.

Бривинь тем временем успел переглянуться с женой и крикнул в открытую дверь на кухню:

— Лиенушка! Позови-ка сюда Андрова папашу.

«Лиенушка!..» Лаура презрительно поджала губы. Хозяйка принесла четвертый стакан. Осис вошел довольный, видимо польщенный, что и его не забыли, и без особого приглашения сел рядом с Мартыном Упитом. Тележный мастер уже закурил и дважды затянулся; оперся локтем о стол, руку с растопыренными пальцами поднял кверху, между указательным и средним торчала дымящаяся папироска из желтой бумаги. Испольщик потянул носом.

— Что это ты подмешиваешь? Вроде как мята!

— Да, — отозвался Мартынь Ансон, — перечная мята. У Екатерины в этом году уродилась — только и знает кричит, что весь сад скурю. Но я стараюсь рвать по утрам, когда она носит пастуху завтрак. Одну полную горсть на фунт, больше не надо.

— Кажется, раньше ты примешивал что-то другое?

— Да, но все эти травы цветут осенью, в одно время с вереском, я и бросил: дыхание спирает, если чуть сильнее затянешься — язык дерет.

— А от мяты не дерет?

— Нет, только к вечеру жжет немного.

Мартынь Упит презрительно рассмеялся.

— Кой черт заставляет тебя примешивать эти травы, если от них язык жжет.

Тележник в ответ на такую глупость только повел плечами.

— А запах?

— Это да, — смутившись, согласился старший батрак.

Ванаг постучал ложечкой по стаканам: зазвенели чистым звоном, значит, готово. Ложечку положил на стол, а то заденешь рукавом и опрокинешь всю сахарницу. Поднял свой стакан и кивнул головою:

— Ну, Мартынь, ваше здоровье!

Они медленно, как бы нехотя, точно исполняя неприятную обязанность, подняли тяжелые граненые стаканы. Ванаг уже сделал порядочный глоток и, сощурившись, следил за ними. Ну конечно, выпив, оба сморщились, как бы стараясь перещеголять друг друга. Тележник только скривил рот, а старший батрак даже глаза зажмурил, точно вот-вот брызнут слезы.

Лизбете засмеялась, сам хозяин тоже не сдержался.

— Ну и грех с вами! Точно я вам соли туда подсыпал.

— А разве так не бывает, — вскрикнул Мартынь Упит. — Однажды батраки из имения подсыпали Вилиню в Салакской корчме…

Заметив, что тележник вынул из миски кусок рыбы и начал есть, он тоже взял маленький кусочек и, закусывая, кончил свой короткий рассказ. Но посмеялся только сам. Ванаг пожал плечами в ответ на неуместное издевательство над землевладельцем, а Лизбете даже брови нахмурила.

— Настоящие свиньи эти пьяницы — не понимают, что горько, что сладко, все в глотку льют.

Хозяин Бривиней полюбопытствовал, послушался ли его Земит в тот раз и отвез ли домой Вилиня. Мартынь Ансон кое-что об этом слышал, — кажется, до самого дома не довез, а только до усадебной границы.

— Я ему покажу! — сердито потряс головой Бривинь, точно Земит из Крастов был его слугой и обязан в точности выполнять его распоряжения.

О Вилине всегда есть что поговорить, даже Лизбете вмешалась. Когда он пьянствует и возвращается домой поздно, может ли дома кто-нибудь спать спокойно? Бедная хозяйка по пяти раз выбегает посмотреть, нет ли во дворе лошадки. Удивительно, как его поездки еще добром кончаются, нетрудно ведь, едучи по этой адовой дороге с мешками на возу, переломать себе ноги.

С мешками… Мартынь Упит так просиял, словно ему подарили что-то долгожданное. Он поторопился рассказать, чтобы кто-нибудь не перебил.

Правда, это случилось не с ним, а с его отцом, когда тот жил у сестры в Яункалачах и как-то ранней осенью поехал на мельницу. Кому не известно, что старый Калач никак не может заранее насыпать мешки и наложить на воз, чтобы везти на мельницу. Пока отец смолол зерно и получил крупу, на обратном пути у Миетаней его застали сумерки. У станционного ельника дорогу с трудом можно было различить, но как проехать мимо Рауды и не зайти хотя бы трубку выкурить?.. Доехал до Кручевой горы — настала непроглядная тьма. И вот слышит отец — внизу у Диваи, на большаке, кто-то трещит, словно бы Вилинь. Отец привязал лошадь к концу оглобли и пошел с Лиеларской дороги назад, на большак. Так и есть — тихо ржет кобыла Вилиня: по звездочке на лбу ее сразу можно узнать. Вайнельский ров полон воды, у мостика снесло две доски, задние колеса телеги Вилиня завязли в этой щели — и вытащить невозможно. Черт знает, кто его погнал по большаку, почему не свернул через Диваю, как следовало. Сам тоже вывалился — голова на одном краю щели, ноги на другом, да еще мешком с мукой придавлены, — пошевелиться не может, лежит и верещит. Как тут живого человека оставить, до утра еще утонуть может или замерзнуть. Вымазался отец, как свинья, пока вытаскивал того из воды, у самого ведь тоже ноги не особенно были крепкие и силушки маловато. Привязал кобылу Вилиня к своей телеге и так доехал до Робежниеков, откуда Вилинь свернул вдоль Тупеньвилков, а отцу оттуда в Яункалачи — рукой подать.

Возмущенная хозяйка Бривиней только плечами пожимала. Палейцы вообще не такие пьяницы, как дивайцы, и землевладельцы всегда держатся так, как подобает их сословию. Бривиню тоже не нравились подобные рассказы, но разве заткнешь рот Мартыню.

— Теперь верещать не будет, — сказал он. — С будущего Юрьева дня во владение домом вступает Аугуст, тот не пьет и не курит.

— Это правда, — подтвердил Мартынь. — Аугуст совсем другой хозяин. Одних лет с Осисовым Андром, но уже распоряжается как взрослый. Прошлой осенью у Рауды тряхнул своего отца за плечи, выволок из корчмы и бросил на телегу.

— Вот чудно, — задумчиво сказала Лизбете, — отец целыми днями торчит в корчме, а сын не пьет и не курит.

— Дурного примера боится, — рассуждал Осис, — хотя бывает и наоборот. Разве сунтужского Берзиня кто-нибудь видел пьяным? Больше трех стаканов грога не пил даже тогда, когда писарем был. А его Артур что делает? Губка, не человек.

Старший батрак снова заерзал, и тут он мог вставить свое веское слово:

— Настоящие люди чаще встречаются среди тех, кто с ранних лет за плугом или за косой. А из училищ выходят сущие шалопаи. Что ему не пьянствовать, если отец богат, а мать только твердит: сынок да сынок…

Он сразу осекся, Осис толкнул его в бок. Сам опомнился, что глупо сболтнул, да теперь не поправишь. Ванаг посмотрел на него сердито, но ничего не успел ответить, — у окна воскликнула Лаура:

— Вниз по откосу шорник ковыляет.

— Ну как же без него! — сердито махнула рукой хозяйка.

— Почуял, что здесь грог пьют, — рассмеялся Осис.

Мартынь Ансон мрачно повел плечами и подвинулся на конец лавки, ближе к Бривиню, — за шорника нельзя поручиться, пожалуй усядется менаду ним и хозяином.

Почуял или нет шорник пиршество, но только не прошло и минуты, как он появился. Кашлянув из приличия, перебрался через порог и сделал вид, что поражен необычайно.

— Ах, у вас гости! Если б я знал, я бы не побеспокоил…

Побеспокоил бы или не побеспокоил, по раз уж пришел — хозяин Бривиней не из таких, чтобы кого-нибудь не принять. Резко мотнул головой:

— Садись, не болтай пустяков.

— Два мастера рядом, — посмеиваясь, добавил Мартынь Упит.

45
{"b":"579156","o":1}