ЛитМир - Электронная Библиотека

— А Лизы нет? — с трудом проговорил Мартынь.

— Чего она тут не видела? — огрызнулся Зелтынь. — Картошку копает с этим адовым исчадием. — Адовым исчадием был его сын Ян.

— Не хотите ли груш? — предложил будущий зять.

— Как же не хотеть, да если денег нет…

Полная мерка стоила шесть копеек. Конечно, страх как дорого, по за пять не отдавали. Мартынь заплатил, продавец начал накладывать мерку, а Зелтынь принялся помогать, стараясь положить побольше крупных.

— Отвезите Лизе — от меня, — застенчиво сказал Мартынь.

Зелтынь сердито пробурчал что-то. Вынул изо рта обсосанную конфету и, рассовывая одной рукой груши по карманам, другой схватил самую большую и сочную и начал грызть. «Сволочь! — подумал Мартынь Упит. — Нечего и надеяться, что до Ранданов хоть одна уцелеет».

Однако он тут же забыл преподобного Зелтыня с грушами, а также и Лизу — много дел поважнее.

В городском саду у Шлосса тоже было полно. В обычные дни деревенские сюда заходить не смели: круглые дубовые столики напоминали о скамьях в Айзлакстской церкви; у буфета со стеклянными дверцами и красными, зелеными, желтыми блестящими фляжками было некоторое сходство с алтарем; представительную, белую как молоко Мариетту Шлосс за буфетом можно было назвать наместницей Арпа, если бы она не смеялась, раскрывая красные губы и блестя зубами. Сейчас с нею шутил Екаб Бривинь, навалившись боком на буфет, тут же рядом топтались и два его приятеля-курземца. Все трое с непокрытыми головами, — воспитанникам городского училища вход в трактир воспрещался, но нельзя же требовать от трактирщиков, чтобы они узнавали их без форменных фуражек.

Калвица из Силагайлей привел сюда его приятель, лодочник Лодзинь, у которого постоянно водились деньжата, так что он не боялся даже изредка заходить в клуб — самое роскошное заведение в Клидзине. Остальных Мартынь не знал, но ему было известно, что свояк Осиса, Калвиц, тоже действует в пользу Ванага. Только что по всему прокуренному помещению прокатился могучий раскат смеха и прозвучал шлепок по чьему-то колену — значит, там в глубине сидел Прейман, хотя за другими более рослыми посетителями его и не было видно.

Мартынь протиснулся поближе. У дивайцев свои разговоры, но горожане и приезжие, мало знавшие шорника, с удовольствием слушали, как он честил Рийниека. Мартынь подсел к ним и заказал косушку. Окончательно расчувствовавшийся Прейман нагнулся к уху Мартыня и кивнул на дверь за буфетом.

— Он там с писарем Заринем, со своим шурином — ну, с этим немчиком из Крастов — и прочими господами. Я им покажу! К вечеру от них мокрое место останется.

И завел длинный рассказ о том, как Волосач хотел посадить его в тюрьму за испорченный хомут и как он на суде расчехвостил его. Мартынь Упит ждал только «большого» смеха, чтобы начать разговор самому и в противовес Рийниеку расхвалить господина Бривиня.

Немного спустя в дверь заглянула Анна Смалкайс и, покраснев, окинула взглядом помещение. Но Мартыня из Личей в трактире никто не видел, каждый дивайский пастушонок знал, что он не пьет, а только сосет конфеты. Анна раза три обошла всю ярмарку и не знала, что делать дальше — уж не затащил ли его к Шлоссу кто-нибудь из соседей, может тот же Ян Земжан из Крастов, выпить на его счет бутылку нива.

Совсем отчаявшись, она снова побрела сквозь ярмарочную толпу. Сипол из Лиелспур пробирался к ней — видно, хотел узнать что-нибудь про Либу, — но она еле взглянула на него. Сын колбасницы Гриеты Апанауской, сидя за столиком с колбасами, безобразно ругал своего конкурента соседа, — слышать эту ругань Анна слышала, но до ее сознания слова не доходили. Как очумелая, понеслась она дальше, расталкивая всех, кто попадался на пути, и, наконец, увидала. Мартынь из Личей, этот увалень, дремавший даже в церкви и не умевший толком слова сказать, теперь извивался, как кнут, а рядом с ним Минна Петерит перебирала пряники, будто не могла найти ни одного по вкусу. Минна Петерит… У Анны ноги подкосились. Год тому назад вот так же перебирала пряники она сама, и Мартынь точно так же увивался за нею… Медленно, боком, прошла она мимо, Мартынь посмотрел и сразу же отвернулся, как от чужой, как… Слезы ручьем хлынули из глаз Анны, ноги сами понесли ее прочь от этой сутолоки, через городской сад, к берегу Даугавы, вон из этой проклятой Клидзини! Что она здесь искала? Зачем прибежала как полоумная? Какое ей дело до этого старого плешивого Мартыня из Личей и всяких Минн?..

Под вечер Мартынь Упит отправился на поиски хозяина. Он еще круче заломил картуз, выше вскинул голову и блестящими глазами смотрел на каждого встречного, словно только что совершил геройский подвиг. Признаться, Ванага искать было нечего, — он сидел все там же, у Леи, только малость отлучался на рынок купить подарки домашним. Стол заставлен блюдами, обо бутылки — со спиртом и ликером — до половины опорожнены: уж если Лее попадется в лапы добрый знакомый, с ним шутки плохи. Сам он пил лимонад, а у господина Бривиня глаза красные, мутные. Брат Леи, дурачок Микель, тоже зачем-то притащился в Клидзиню, его посадили отдельно, в уголок, и он с чавканьем ел из миски студень; стаканчик водки стоял перед ним нетронутым, — никто не объяснил ему, что надо выпить. Лея только изредка бросал в его сторону угрюмый взгляд.

Но когда гости уже были в тележке, Лея все-таки посадил впереди дурачка Микеля. Спуск к парому шел по узкой кривой ложбинке; вереница подвод растянулась до центра городка. Старшему батраку Бривиней теперь все было нипочем, он пустил лошадь рысью вниз по крутому склону, задевая концами осей за чужие телеги. Дурачок Микель вцепился обеими руками за грядки, иначе бы не удержался. Женщины кудахтали, как перепуганные курицы, подводчики ругались на чем свет стоит, по Мартынь был уже на пароме, успев вовремя натянуть картуз, чтобы не снесло ветром в Даугаву. Когда голова оказалась в безопасности, он обернулся и погрозил кнутом:

— Такие-сякие, босяки! Не видят, что господа едут!

На пароме еще осталось место для шестого воза, но господина Бривиня нельзя заставлять ждать. Лея приказал задвинуть перекладину и отчаливать. Когда паром заскользил по реке, он нагнулся через перила к юнкурскому бедняку, который целых полтора часа добирался до берега, а теперь осаживал лохматую лошаденку, чтобы не влезла прямо в Даугаву.

— Переехать хочешь? — сочувственно спросил хозяин парома.

— Знамо дело, хочу, — отозвался тот, из последних сил удерживая лошадь.

— Ну, тогда мы завтра за тобой вернемся, — ласково пообещал Лея.

Попавшие на паром счастливцы угодливо хихикали над остроумной шуткой.

Проезжая мимо мельницы Арделя и вдоль Спрукской луки, Ванаг мрачно ворчал что-то про всесветных пьяниц и негодяев, которые не желают учиться, только шатаются по трактирам да с девицами балуются. Мартыню Упиту сразу вспомнилось заведение Шлосса, и Якоб, и двое курземцев, и красные губы Мариетты. Видно, Лея успел обстоятельно рассказать, как в городе проводит время молодежь.

Бривинь решил завтра же съездить, взять сына домой, пусть берет корзину и идет копать картофель. Мартыню хозяйское горе не казалось столь существенным в сравнении с подвигами, которые он сегодня совершил. От самого дивайского моста начал похваляться.

— Задали жару Волосачу! — засмеялся он таким лошадиным смехом, каким не погнушался бы сам Прейман, и еле удержался, чтобы не хлопнуть хозяина по колену. — Куда ни зайду, сразу поднимается шум. У Юрика оставил Яна Брамана, ты им, говорю, напомни про поездку на пожинки и про рессорную тележку, в «Зеленом дереве» заикиному Эдуарду и Рейнъянкиню наказал: «Не забудьте, что старый Рейниек пропил первые Гравиевые холмы, а Волосач пропьет остальные». В саду у Шлосса — Прейман… Осис и Калвиц тоже языки не проглотили… Куда ни приду, там сразу базар.

Сам он был искренне убежден, что все так и происходило. Ванаг даже забыл неприятности с сыном — сегодня Волосач занимал все его помыслы. У пристанционных елей они уже говорили оба разом, стараясь перекричать друг друга. Уж и ликовали они, хотя уверенности в полной победе еще не было.

92
{"b":"579156","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов
Случайный дракон
Будешь торт?
Имя розы
Пойманная
Когда я падаю во сне
Файролл. Квадратура круга. Том 2
Длинный палец
Баллада о мошенниках