ЛитМир - Электронная Библиотека

Ее последний оклик донесся будто со дна ущелья, так что его можно было принять за игру воображения:

– Ступай назад, назад. Вершится страшное. Жизнь на конюшне не подготовила тебя к такому.

Шпион остался перед алтарем, ошеломленно потирая руку в том месте, где пальцы женщины оставили черно-синие отпечатки. Он странствовал инкогнито, однако она знала его, как знал, по ее словам, и Карлик. Это испугало Шпиона, но он овладел собой и запретил себе строить пустые догадки. Каждая капля его крови принадлежала Королеве. Опасность не имела значения – что бы ни подстерегало впереди, он не мог бросить поиски. Значение таинственного предостережения, оброненного прелестной паломницей, не стоило преувеличивать, придавая ему больше значения, чем оно того стоило. В такой малой общине слухи распространяются как огонь в сухой траве. Никакой загадки тут не было. Он искренне надеялся, что если будет так думать, то это окажется правдой.

Вершится страшное.

Он бросил взгляд на пса, который продолжал жаться и дрожать, потом взглянул на знак Старого Червя. Чувствуя себя актером, на которого направлены огни рампы, он пережил момент внезапного прозрения, и на краткий миг перед ним открылась безмерная, чешуйчатая истина вселенной, разворачивающей свои кольца. Несмотря на мириады скелетов, из которых был сложен его остов, чудовищное создание не было ни драконом, ни змеем, ни Уроборосом, отверзающим пасть, – это был червь-колосс, в чьем чреве лежали целые деревни и города… Пиявка кошмарных размеров, созвездие, вычерченное на граните, скользящий по ночному небу гигант, испражняющийся на ходу населениями целых миров.

Он вышел из храма и всю дорогу в гостиницу держал руку на рукояти кинжала.

4

Шпион выставил разочарованных служанок из своих комнат, запер дверь, задвинул засов и лег спать, не снимая сапог на случай, если посреди ночи придется бежать через окно. Это напомнило ему былые деньки, коротаемые в будуарах многочисленных городских замужних дам.

Прошла неделя, и всю неделю он видел во сне женщину из храма. В этих снах пол храма был разделен надвое зияющей пропастью, и она стояла по ту сторону провала, излучая багряное сияние. Она смеялась над ним. Ее глаза и рот сочились чернотой, и она скользила навстречу через дымящуюся рану разлома. Приблизившись почти вплотную, она подносила руки к собственному лицу и натягивала кожу. Раздавался звук трескающейся яичной скорлупы, она сдирала с себя лицо, а он просыпался в холодном поту.

Днем он шатался по полям и пастбищам в попытках выведать что-нибудь у фермеров и пастухов под каким-нибудь шитым белыми нитками предлогом. Большинство отказывались отвечать на вопросы, а те немногие, кто отличался большей разговорчивостью, не могли сообщить ничего стоящего о Карлике.

Ноги привели Шпиона на торфяники – лиги и лиги земель, покрытых туманами и болотами. Он исследовал местность вокруг курганов и фундаментов разрушенных башен, трудясь как муравей, в тени заросших мхами и лишайниками мегалитов. Он осмотрел большую пещеру на каменистых склонах горы Черного Медведя и в самом деле обнаружил следы обитания медведя – кости и помет – в ее глубине. Сам медведь, однако, отсутствовал – к радости Шпиона, не прихватившего с собой ни копья, ни лука.

По ночам он пил медовуху у очага в пивнушке, сушил одежду, которая после его вылазок покрывалась грязью и промокала до нитки, и прислушивался к негромким разговорам и сплетням, которыми обменивались за большим столом фермеры. Крестьяне были поглощены борьбой с дикими кабанами и бандитами, непогодицей, сварливыми женами и случавшимися время от времени вспышками чумы.

Он, конечно, знал, что ответы на кое-какие вопросы следовало бы поискать в замке Графа Мока. К сожалению, Граф отказывался принимать незнакомцев, и без подходящего повода для визита Шпион мог рассчитывать разве что на кандалы, а то и похуже. Пытаться проникнуть внутрь без дозволения было рискованно; обитал Граф как-никак в старой крепости, рассчитанной на то, чтобы пресекать такие затеи. Поэтому Шпиону оставалось только кусать локти, строить планы и бродить по долине в надежде, что боги света или тьмы сжалятся и бросят ему с барского стола какую-нибудь кость.

В один холодный, промозглый вечер в гостиницу заглянул бродячий Торговец; румяный, долговязый парень из столицы, который подсел к Шпиону, поделился новостями из мира цивилизации, после чего, понизив голос и то и дело бросая косые взгляды через плечо, признался, что долина и ее обитатели ему очень не нравятся. Торговец исходил по делам немало разных дорог и успел посетить этот край уже трижды. Он всегда старался закончить все торговые дела в деревне и поместье Мока как можно быстрее. Граф держал для него свои двери открытыми, питая пристрастие к определенным сортам табака, запас которых Торговец всегда имел при себе.

Шпион тут же осведомился у Торговца, не нужна ли ему завтра поутру компания, когда он отправится в замок Мока, крепкая рука, которая обезопасит его от нападения разбойников и волков. Предложение привело Торговца в восторг, и на рассвете они покинули гостиницу вместе: Торговец с парой угрюмых вьючных мулов в поводу и Шпион со своим верным псом.

Погода, по меркам долины, была вполне приемлемой, что означало унылую морось. Дождь некоторое время спустя превратился в мокрый снег и угрожал перейти в снежную бурю. До заката солнца путники шагали по тропе, пролегавшей вдоль укутанных туманом горных вершин и небольшого леса с безлистными искривленными деревьями, а с последними отблесками вечерней зари прибыли к воротам обветшалого замка. Здание стояло на горном склоне; к воротам вел только шаткий подъемный мост, перекинутый через ущелье. Подъемный механизм был неисправен, к тому же мосту недоставало одной из цепей, поэтому он был постоянно опущен. Ржавая решетка ворот тоже казалась вышедшей из строя. Эти детали придали бодрости Шпиону, всегда ценившему наличие путей для спешного отступления, в случае если предстояла встреча с неизвестным.

Стоя по колено в грязи в неухоженном внутреннем дворе, он окинул взглядом покрытые мхом крыши, рытвины, разбитые статуи, поросшие сорняком сады и забитые водорослями фонтаны и не увидел большой разницы между жилищем Мока и некоторыми из руин на болоте – из тех, что получше сохранились.

– Вот дерьмо, – произнес Шпион. Пес зарычал в знак согласия.

– Да уж, у меня всякий раз мороз по коже от этого места, – сказал Торговец, не обращаясь ни к кому конкретно.

Отряд зловещих на вид слуг, одетых в темное, выдвинулся им навстречу, чтобы позаботиться о мулах и препроводить путников в главную башню. Один подступился было к собаке с намерением посадить ее на привязь, но холодный, острый взгляд Шпиона умерил его рвение. Войдя внутрь, путники скинули промокшие плащи и были усажены за банкетный стол в главном зале. О, какие это были мрачные древние палаты! Камень потрескался и заплесневел, доспехи были побиты ржавчиной, полусгнившие вымпелы изъедены молью. В воздухе стоял сильный запах дыма и плесени.

Вскоре с парадной лестницы сошел Граф в сопровождении двух дочерей, Ивонны и Ирины, женщин с бесстрастными лицами, волосами цвета стали и отчетливым фамильным сходством с женщиной из храма. Граф Мок представлял собой пустую человеческую оболочку весьма преклонных лет, с голым черепом; запавший рот, затянутые пленкой, как у змеи, глаза и сбегающая по подбородку струйка слюны завершали облик.

Все трое были одеты в черное.

Хмурые слуги принялись сновать по залу, разнося жилистое жареное мясо с картошкой и разливая дешевое кислое вино. Отца кормила Ирина, время от времени утирая его вялый рот салфеткой. Ивонна от лица Графа поддерживала беседу, подробно расспросив Торговца о его товаре и уделив особое внимание табаку с равнинных земель, который так любил ее отец. Ни та ни другая не выказали ни крупицы интереса к событиям в королевстве или в мире.

Ни одна из них ни разу не обратилась к Шпиону напрямую, принимая во внимание его низкий статус прислужника Торговца, однако обе украдкой изучали его на протяжении обеда. Шпион, в свою очередь, помалкивал, открывая рот лишь для того, чтобы пробубнить пару хвалебных эпитетов в адрес пережаренного мяса и каменных картофелин. В ходе разговора он узнал, что Моки командовали передовым отрядом, который сто пятьдесят лет назад подавил сопротивление местных варваров, и получили титул и землю после того, как улеглась пыль. После этих славных дней, видимо, ничего интересного с их родом больше не случилось.

5
{"b":"579165","o":1}