ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Скорее всего, после этого в голове Мухаммада стали складываться первые торжественные рифмованные фразы. Появление, словно из ниоткуда, организованной ритмической или рифмованной речи всем народам древности казалось чудом, результатом воздействия могущественной силы, завладевшей человеком и внушающей ему эту небывалую, недоступную другим речь. В Аравии, как мы знаем, посредником между миром людей и миром могущественных таинственных сил считался шайтан, а поэт – ша‘ир («ведун») – представлялся рупором этих сил, родным братом прорицателя-кахина.

Для Мухаммада, до того момента не обладавшего поэтическим даром, сложение первых необычных фраз, настойчиво звучавших в голове, само по себе было потрясением, свидетельством влияния сверхъестественных сил. По словам самого Мухаммада, первые фразы Корана явились ему во сне, когда некто (отождествленный потом с Джабраилом) со свитком в руках велел: «Читай!» Мухаммад трижды отказывался, но, принуждаемый силой, наконец, прочел написанное. «Когда я проснулся, то эти слова были словно записаны в моем сердце».

В этом эпизоде нет ничего сверхъестественного: хорошо известно, что у людей, мозг которых неотступно занят какой-то проблемой, решение иногда приходит во сне, а композиторы и наяву нередко слышат новую музыку (С. В. Рахманинов, например, слышал новую музыку так отчетливо, будто ее кто-то проигрывал на рояле, и ему только оставалось ее записать и оркестровать). Видимо, и у Мухаммада текст проповедей рождался в звуковой форме и воспринимался как диктуемый.

Мусульманские биографы Мухаммада и историки Корана расходились в том, какие разделы его самые ранние. Общепринято считать ими начало 96-й суры: «(1)Читай! Во имя господа твоего, который сотворил, (2)сотворил человека из сгустка. (3)Читай! Ведь господь твой щедрейший, (4)который научил каламу (5)научил человека тому, чего он не знал. (6)Но нет! Человек восстает, (7)оттого что видит себя разбогатевшим». Европейские исследователи, следуя за традицией, обычно также называют эту суру первой, хотя и оговаривают существование других мнений.

Если принять на веру рассказ о начале Корана, прочитанном во сне, то нельзя не признать странным, что самые первые слова, сложившиеся ли в голове Мухаммада или, как считают верующие, данные в откровении, словно вырваны откуда-то: «Ведь господь твой щедрейший, который научил каламом…» Гораздо естественнее как начальные звучат слова 74-й суры: «(1)0 закутанный [в плащ]! (2)Встань и увещевай! (3)И господа твоего возвеличивай! (4)И одежды свои очисть! (5)И скверны беги! (6)И не оказывай благодеяния ради многократного [воздаяния]! (7)И ради господа твоего терпи!» (Коран, пер., LXXIV).

Независимо от того, какой из двух текстов старше, оба следует признать неподходящими для публичной проповеди. В Коране не сохранились те фразы, с которыми Мухаммад впервые обратился к своим последователям. Первыми его последователями были члены семьи и ближайшие друзья. Все, что сохранялось и передавалось потомству, относится к более позднему этапу. Постепенно число последователей росло и моления уже не вмещались в маленький дом Мухаммада. Когда число их перевалило за 30, проповеди и моления переместились в дом Аркама ибн Абу Аркама. К этому времени проповеди приобрели более систематизированный и обработанный вид. Менялось и восприятие самим Мухаммедом своих первых экстатических видений.

Во многих сурах этого периода звучат призывы к благотворительности, поношение жадных богачей, которые надеются, что богатство спасет их от наказания: «(1)Горе всякому хулителю, поносителю, (2)который собрал богатство и сосчитал его! (3)Полагает он, что богатство сделает его вечным. (4)Так нет же! Будет ввергнут он в сокрушилище. (5)Как постичь тебе, что такое сокрушилище? (6)Это – огонь Аллаха пламенеющий, (7)который вздымается над сердцами. (8)Он над ними сомкнут (9)на колоннах вытянутых» (Коран, пер., CIV). Спастись от адского пламени могут только люди, уверовавшие в Аллаха и следующие за его посланником, – мусульмане (муслим – «отдавший себя»). Им обеспечено вечное блаженство. В этой проповеди несомненно влияние христианских идей о воздаянии за грехи и вознаграждении за благочестие. Возможно, что и на форму самих проповедей повлияли христианские образцы.

Характерно, что Мухаммад еще не говорит о единственности своего бога и не выступает против многобожия и идолопоклонства. Видимо, поклонение этому «господу» еще не выделилось в его сознании из общего круга религиозных представлений курайшитов. Его бог был могущественным владыкой Ка‘бы, известным всем и без того, и не требовалось никаких особых разъяснений.

Коранические тексты этого периода не содержат никаких предписаний относительно обряда молитвы, числа молитв и т. д. Предписания такого рода исходили от самого Мухаммада. Не отказываясь от традиционной формы поклонения Ка‘бе, Мухаммад ввел новую, незнакомую для арабов форму изъявления покорности Господу: цикл последовательных поз благоговения с произнесением соответствующих сакральных выражений («Хвала Аллаху», «Аллах велик» и т. д.), набор которых для того времени неизвестен, так как важнейшая часть установившейся позже молитвы – чтение «Открывающей» суры (Фатихи) – тогда отсутствовала. Цикл молитвенных поз, завершавшийся простиранием в земном поклоне, назывался рак‘ат. Эта невиданная поза унижения возмущала мекканцев. Именно об этом поклоне, который не желают совершать гордецы, не покоряющиеся Аллаху, говорится в конце 77-й суры. Утренняя и вечерняя молитвы состояли каждая из двух рак‘атов.

Это событие стало определенной вехой в истории распространения ислама. Арабские источники разделяют по нему лиц, которые приняли ислам, на тех, кто сделал это «до прихода Мухаммада в дом ал-Аркама», «в доме ал-Аркама» и «после дома ал-Аркама», что позволяет нам представить состав группы первых последователей ислама. Длительное время они не привлекали к себе внимания – во всяком случае, мекканская верхушка смотрела на них как на чудаков.

Традиционно днем получения первого откровения считается 17 рамадана на сороковом году жизни Мухаммада, то есть 610 г. Датой перехода проповеди в дом ал-Аркама считается 614 г.

За несколько лет проповедей в доме ал-Аркама число последователей увеличилось не более чем на полтора десятка мужчин и несколько женщин. Но среди них оказались очень заметные люди: Хамза ибн Абдалмутталиб, защищавший племянника от обидчиков, и Умар ибн ал-Хаттаб, занимавший в Мекке высокий общественный пост посла курайшитов, человек с большим авторитетом, несмотря на свои тридцать лет, с решительным характером и мощным телосложением. До него приняли ислам его старший брат Зайд и сестра с мужем. Умар оказался сороковым (или сорок пятым) мусульманином и последним, принявшим ислам в доме ал-Аркама.

После этого Мухаммад решился начать открытую, публичную проповедь. Он созвал курайшитов и объявил им со склона ас-Сафа, что является посланником Аллаха и призывает всех поклоняться единому богу. Проповедь не имела успеха. Родной дядя, свекор двух дочерей Мухаммеда, Абдал‘узза, выслушав его речь, сказал: «Только ради этого ты нас созвал?» – и ушел вместе с остальными.

Отсутствие хотя бы приблизительной датировки мекканских сур Корана и составляющих их фрагментов, относящихся к разному времени и обстоятельствам, не позволяет сказать, с каким объемом выработанных представлений о новой вере Мухаммад начал открытую проповедь. Ясно лишь, что к этому времени безликое рабб – «Господь», которое встречается в первых по времени произнесения тридцати сурах, дополняется или заменяется эпитетом ар-Рахман – «Всемилостивый» (или, как принято переводить, «милостивый»), который встречается в надписях из Южной Аравии и Пальмиры как обозначение верховного божества. Затем ар-Рахман превращается в эпитет единого бога, Аллаха. Мухаммаду даже пришлось специально разъяснять: «Скажи: "Призывайте Аллаха или призывайте ар-Рахмана, как бы вы ни звали, у него самые прекрасные имена"» (Коран, пер., XVII, ПО).

10
{"b":"579176","o":1}