ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Хотя целенаправленно порчу на младенцев никто из водлозеров «наводить» не смел, считалось, что она может «пристать» ненароком, например, если переступить через магический предмет, подкинутый для наведения порчи на взрослых, или коснуться его (НАКНЦ, ф. 1, оп. 6, д. 628, л. 44–45). Верили, что такая порча могла перейти и к младенцу, когда мать, держа его на руках, входила в избу. Намеренно «спущенная по ветру» порча на чье-либо имя (а также ради излечения коголибо уже страдающего от порчи), по поверьям, тоже могла легко пристать к ребенку, если дуновение ветра касалось тела младенца с тем же именем. (То же, л. 29). Случайной порчи младенцев водлозеры боятся больше, чем сглаза и призора. Считается, что от смертоносной порчи ребенок угасает намного быстрее, чем взрослый – за одну или две недели (Там же, д. 404, л. 84, 85). Якобы уже в первый или второй день младенец ничего не может есть, чернеет лицом, худеет или же наоборот – распухает. Мочеиспускание в последнем случае прекращается. Иногда от случайной порчи, как считали, ребенок покрывался язвами.

Традиционный жизненный цикл русских Водлозерья: обряды, обычаи и конфликты - _07.jpg

Традиционная «пелена» на современной иконе-фотографии. Д. Кевасалма. 2002 год. Фото Дж. Фудживара

Наличие порчи знахарки или сама мать определяли, опуская в корыто с водой и младенцем икону либо распятие. Икона и распятие при этом, говорят, чернели, словно мгновенно старились. Врачи помочь при порче, как считают, бессильны. Требовалось, чтобы знахарка и мать просили помощи и заступничества за младенца перед иконой Пресвятой Богородицы в многократных молитвах, умывали по нескольку раз в день святой водой или водой, в которую троекратно окунули икону. Особо сильные целительские возможности у водлозеров приписывались воде, которой намывали иконы на Пасху. Старинным средством от порчи младенцев было троекратное продевание ребенка сквозь отверстие от распущенного шва на пелене («пялёнке»), накрывающей иконы (То же, л. 48). Старинные пелены на икону в Водлозерье вышивались не только красным по белому, но и с использованием синих, зеленых и желтых нитей, как это было принято в прошлом у карелов и вепсов. Для излечения детской порчи также использовалось троекратное продевание ребенка сквозь отверстие, которое иногда образует ветка на сосне, снова вросшая в ствол. Когда такого дерева поблизости не было, создавали некое его подобие искусственно. У молодой сосенки отрубали вершину чуть выше места отрастания из ствола сучьев (примерно на высоте полутора метров), лишние сучки срезали, а два оставшихся завязывали в узел верхними концами с таким расчетом, чтобы осталось отверстие для продевания сквозь него младенца. Как минимум одна такая сосна до сих пор сохранилась в Водлозерье. Она растет на первой развилке в лесу (сразу за бывшей опушкой леса) по пути от урочища на месте деревни Рахкойла к нынешнему Новгудинскому кордону. Практиковалось в старину и троекратное продевание младенца сквозь отверстие в земле. Его вырывали в холме или на крутом обрыве (То же, л. 46).

Традиционный жизненный цикл русских Водлозерья: обряды, обычаи и конфликты - _08.jpg

«Кольцо» из ветвей на живом дереве для снятия с младенцев сглаза и призора (д. Рахкойла. 1997 год). Рисунок И. В. Хеглунд с фото автора

В 1930-х гг. детей на Водлозере перестали крестить, но при этом срочное крещение в церкви считали способом, существенно облегчающим лечение от порчи, сглаза и призора. Матери, которым приходилось для излечения порчи, а также тяжелых младенческих болезней обращаться к магическим специалистам в Петрозаводск, когда местные знахарки помочь уже были не в силах, утверждают, что большинство современных городских целителей даже не берутся за лечение, пока дитя не крестят в церкви (АНПВ, № 2/73, л. 17–18). В случаях, когда нет помощи ни от местных знахарей, ни от городских целителей, последняя надежда в излечении порчи возлагается на срочный переезд на жительство из Водлозерья в отдаленные города и веси. Считается, что за многими реками и озерами порча, причиненная человеком, проживающим в Водлозерье, ослабевает настолько, что перестает действовать вообще (НАКНЦ, ф. 1, оп. 6, д. 492, л. 24). Домой в этом случае, не опасаясь возобновления болезни, можно возвратиться, по поверьям, лишь тогда, когда человека, напустившего порчу, уже не будет в живых.

Бытование в Водлозерье многочисленных традиционных способов защиты и «лечения» младенцев от сглаза, призора и случайно наведенной порчи вовсе не означало, что за здоровье и жизнь буквально каждого ребенка в старину велась бескомпромиссная борьба. В традиционном крестьянском обществе, в котором рождение большого числа детей в семье было нормой, смерть ребенка не рассматривалась как какое-то исключительное несчастье для семьи. Достаточно вспомнить традиционное свадебное благопожелание молодым: «Дай вам Бог детишек с убылью!» Так что виновников, «причинивших» сглаз, призор и даже случайно наведенную порчу, не очень-то вычисляли. В наши дни, когда в семьях водлозеров рождается не более двух, редко четырех детей, защита от сглаза и призора считается не менее актуальной, чем в старину. Явлений же того, что водлозеры именовали непреднамеренной порчей младенцев, практически не бывает, поскольку магические специалисты по части порчи большей частью уже умерли.

«Иррациональные конфликты» мира людей с миром духов низшей мифологии

Наличие у младенца христианских покровителей и защитников (ангелов), а также немалого числа оберегов (православный крест, нательный пояс, высушенная пуповина, шторка на колыбели из материнской юбки и пр.) не всегда, как считалось, спасало дитя от воздействия на него разного рода «нечистой силы». В результате дитя страдало, не давало покоя домочадцам. Возникала ситуация, которую можно охарактеризовать как некий (иррациональный) конфликт людей с духами низшей мифологии.

Домашние духи, которые после ритуалов приобщения к дому и семейному очагу, казалось бы, должны были защищать младенцев, по народным поверьям, иногда причиняли детям вред. Крестьяне верили, что домовые духи иногда наказывают детей болезнями за несоблюдение их матерями некоторых бытовых запретов. Чаще всего – за запрет выливать воду от стирки испачканных детским калом одежд и пеленок куда-либо, кроме туалета, особенно – после захода солнца. Старухи мамам говорили: «Будете ночью говно выливать на огород, у ребенка понос начнется» (НАКНЦ, ф. 1, оп. 6, д. 404, л. 195). На Водлозере бытовал запрет на подметание полов в избе в течение суток, который приходился каждый год на 9 июня. Ныне уже не понять, был ли этот день в народном календаре посвящен чествованию домовых, но то, что с домовыми он был как-то связан, очевидно. В случаях, когда полы 9 июня все же кто-нибудь подметал, старухи указывали, что мусор до наступления следующих суток выносить из дома нельзя ни в коем случае (устное сообщение Н. Г. Урванцевой). За нарушение этого запрета духи низшей мифологии якобы наказывали младенцев в назидание родительнице кожными болезнями. Под запретом было ношение в избу дров и воды после захода солнца, запрещалось отдавать из дома хлеб и молоко после укладывания ребенка спать (Там же, д. 404, л. 187; д. 628, л. 8, 43–44). За нарушение этих запретов домовые духи якобы так сильно качали зыбку, что ребенок в ней поднимал сильный крик. Чтобы не иметь подобных напастей, родители в полночь просили у домашних духов прощения и начинали соблюдать старинные запреты.

Водлозеры верили, что некоторые духи могут лишать ребенка нормального сна не только в назидание родителям, но и в силу своей нечистой природы, отличной от природы человека. Чтобы противостоять духам, которых называли Испуг и Пут, заходящегося криком ребенка трижды обносили вокруг двух ножек стола в избе, приговаривая: «Испуг (вариант – Пут), останься тут», – после чего укладывали обратно в зыбку (НАКНЦ, ф. 1, оп. 6, д. 628, л. 106). Считалось, что после этого духи сами «заплутают» под столом, не будут больше будить ребенка. Изредка, чтобы ребенок спокойно спал, и в наши дни применяют следующий способ: находят на улице лежащую в грязи тряпку, которую давно никто не шевелил, приносят домой и кладут под матрац младенца, приговаривая: «Как эта тряпка спокойно лежала, так и ты, моя младеничка, спи спокойно» (ФА ИЯЛИ, № 3298/14). Столь же редко возвращают спокойный сон младенцу преподношением подарка («относа») духам-хозяевам дома (НАКНЦ, ф. 1, оп. 1, колл. 133/219). «Относом» могло быть любое угощение (вареное яйцо, какая-нибудь выпечка) или нечетное число мелких монет, которые клали в подполье на третью ступеньку сверху и просили принять, но вернуть ребенку крепкий сон. Во избежание неприятностей от Ночного Крика и Бессонницы (Там же, д. 628, л. 71–72, 174) практиковали подкладывание в зыбку таких магических предметов, как голик, кочерга, топор или нож. Свекровь, подкладывая на ночь голик в ноги в зыбке младенца, обычно приговаривала: «Как лежит мой голичек, так лежи, мой мужичок (для мальчика)». Этот же приговор для девочки заканчивался словами «так лежит мое дитя». После этого дополнительно брали нож и подкладывали его под голик со словами: «Как лежит спокойно этот нож, так спокойно лежи, мое дитя» (НАКНЦ, ф. 1, оп. 6, д. 490, л. 64). Днем, чтобы младенец спал спокойно и не кричал, нож клали в зыбку под изголовье младенца (То же, д. 628, л. 38, 54). Действо это иногда совершается и в наши дни с приведенным выше коротким приговором (нож кладут под подушку детской кровати). Также поступают, когда вывозят подышать младенца свежим воздухом в коляске. Хорошей защитой от Дневного и Ночного Крика в Водлозерье в старину считался крест, который рисовали сажей на лбу младенца, уложив его в постельку (Там же, д. 489, л. 66–67). Для защиты от ночного плача также клали в зыбку обычный камень с берега реки или озера и говорили: «Вода текучая не течет под камень, так бы и наш младенец не плакал» (НАКНЦ, ф. 1, оп. 6, д. 627, л. 72). Для верности могли из бани принести «версливый камень», которым нагревалась холодная вода в деревянной бочке.

23
{"b":"579186","o":1}