ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Все его предложения были доложены морскому министру и 3 июля 1909 года рекомендованы последним к реализации на Морских силах Балтийского моря, что свидетельствовало о большом авторитете Кедрина в самых высоких кругах Морского министерства. Поэтому, когда в конце 1909 года произошло юридическое оформление Службы связи в русском флоте, лучшей кандидатуры к назначению ее руководителем на Черном море не было[138].

Результатом же доклада Ренгартена стала организация производства на радиотелеграфном заводе морского ведомства в Галерной гавани радиостанций, разработка чертежей которых была произведена по его работам и эскизам. Тип этих радиостанций получил наименование «Учебно-минного отряда», хотя мог получить наименование «И.И. Ренгартена». Этого не случилось, так как характерной особенностью Ивана Ивановича была чрезвычайная скромность наряду с крайней требовательностью к себе. После этого заказа завод стал развиваться, а во время празднования годовщины его основания, на котором в числе приглашенных лиц был и Ренгартен, рабочие справедливо отметили его заслуги коллективной благодарностью[139].

Лишь спустя полтора года после утверждения Постановления о развертывании системы береговых наблюдательных постов и станций (БНПиС), 23 ноября 1909 года был подписан приказ № 310 по Морскому ведомству, который вводил в действие «Положение о береговых наблюдательных постах и станциях Морского ведомства». Следующим приказом – № 311 от того же числа – в штабах командующих морскими силами введены должности начальников служб связи, на которых возлагались обязанности по поддержанию БНПиС в боевой готовности, их материальному снабжению и укомплектованию личным составом. Почти одновременно с юридическим оформлением Службы связи состоялось назначение ее первых трех начальников на флотах Балтийского (Н.Н. Апостоли) и Черного (В.Н. Кедрин) морей и Тихого океана (В.З. Лукин). Это были опытные офицеры, квалифицированные специалисты военно-морского дела. Но только один из них – Кедрин стоял у самых истоков применения беспроволочного телеграфирования на судах военного флота, перехвата радиосообщений береговых и корабельных станций флотов иностранных государств, был учеником Попова. Вместе с тем, несмотря на то, что новыми приказами и инструкциями предписывались «собирание и передача сведений» ведение радиоразведки еще не стало основным назначением БНПиС.

В этот период появляются и первые элементы новых способов радиоразведки – технического анализа и технического распознавания объектов, добывающих разведывательную информацию, анализируя технические параметры (признаки) радиосредств и передаваемых сигналов противника. База данных о таких параметрах позволяла идентифицировать радиопередатчик, а по возможности и его носителя; иногда даже определяя местоположение объекта разведки. Уже в 1909 году на Черноморском флоте был организован систематический сбор разведывательных признаков радиосредств и радиосигналов флотов иностранных государств. Перед началом Первой мировой войны аналогичная деятельность стала регулярной и на Балтийском флоте[140].

В момент образования Службы связи на Балтийском море в нее входили две группы береговых наблюдательных постов и станций, объединенные в Южный и Северный районы с центральными телефонно-телеграфными станциями в Гельсингфорсе (Хельсинки, Финляндия) и Ревеле (Таллин, Эстония), а штатная численность составляла 5 офицеров и около 200 рядовых.

В конце 1911 года идея адмирала Макарова о создании специальных средств для ведения радиоразведки нашла отражение в работе открытого в 1910 году в Петербурге Радиотелеграфного депо морского ведомства, где начали разработку приемника, предназначенного для разведывательных целей. В это же время начинается и специализация личного состава для ведения радиоразведки из числа наиболее опытных радистов.

На Черном море в 1911 году планы внедрения радиоразведки и РЭБ на флоте также получили дальнейшее развитие. Для выработки конкретных мер по совершенствованию организации связи на основании рапорта Кедрина приказом командующего Морскими силами Черного моря от 26 ноября 1911 года № 35 была создана специальная комиссия. На одном из ее заседаний обсуждались вопросы защиты радиосвязи от помех. В частности, комиссией предлагалось все длины волн в целях маскировки условно обозначать буквами русского алфавита от «а» до «щ»[141]. Необходимо отметить, что это предложение, имеющее особое значение для передачи добытых радиоразведывательных данных, прозвучавшее еще в 1911 году, так и не было своевременно учтено в организации специальной деятельности радиоразведки отечественного ВМФ. В дальнейшем это недостаток неоднократно вскрывался как в ходе Первой мировой войны, так и Великой Отечественной войны.

Внимания и уважения заслуживает труд личного состава наблюдательных постов. Радиотелеграфист или телефонист редко имел минуту покоя, их здоровье изводилось оторванностью от нормальных человеку условий жизни. Они по восемь месяцев находились на таких постах, как, например, на о. Стеншер, где «нет почти никакой растительности, нет людей и никаких животных, кроме чаек; остров состоит весь из гранитных камней и песка с могилами похороненных моряков с когда-то разбитых иностранных парусных судов; в осенние месяцы – ночи темные, кроме черной ревущей воды с пеной и неба – ничего не видно и не слышно, только изредка слабо виднеется вдали огонек проходящих мимо судов. Ближайший берег находится на расстоянии 48-ми верст от острова». Служебными и жилыми помещениями для личного состава постов (от 7 до 25 человек на каждом) становились маячные бани или другие постройки при маяке, иногда – просто палатки, в лучшем случае – избы крестьян. Во многом отшельнические условия существования связистов-наблюдателей объяснились требованиями скрытности. Такая тенденция сохранялась до 1912 года, когда было признано, что «прятать посты совершенно бесцельно, так как неприятельские шпионы все равно через местных жителей могут выведать, где находится пост Службы связи; да и свои же корабли с трудом замечали такие посты»[142]. Однако, уйдя от одной крайности, бросились в другую – посты стали размещать на самых видных, также неудобных для жизни, максимально приближенных к воде местах. Впоследствии, в боевых условиях, этот фактор отрицательно сказался на деятельности Службы и разведывательном обеспечении флота.

1912 год, когда во главе Службы связи Морских сил Балтийского моря становится капитан 1 ранга А.И. Непенин[143], считается началом периода (1912–1916 гг.) наивысшей степени развития Службы: «…пользовалась большим авторитетом и любовью среди моряков флота; она не нуждалась ни в каких средствах, как в инвентаре, материалах и кредитах; ее личный состав вполне отвечал своему назначению, все моряки были грамотные, многие отлично говорили на языках прибалтийских народов, каждый знал и понимал свою специальность отлично. Для подобного развития личного состава в зимние месяцы устраивались в районах специальные классы, где преподавались вольнонаемными преподавателями русский язык, математика, физика, иностранные языки и прочее, а свой командный состав преподавал морские науки и знания, необходимые для моряков Службы связи. В летнее время на постах тоже велись занятия и при таких условиях некоторые моряки знали свое дело до виртуозности… Все донесения и наблюдения в мирное время посты передавали шифрованные и вели себя, как на войне; поэтому личный состав постов в мирное время прекрасно научился обращаться с сигнальными книгами, шифрами, брать пеленги и определять расстояния, читать морские карты»[144].

вернуться

138

Биккенин Р.Р., Глущенко А.А., Партала М.А. Ук. соч., с. 102–106.

вернуться

139

Карпов Д. Ук. соч., с. 2.

вернуться

140

Палий А.И., Куприянов А.И. Очерки истории радиоэлектронной борьбы. М. 2006, с. 10.

вернуться

141

РГА ВМФ, ф. 610, on. 1, д. 47, л. 23.

вернуться

142

Мурниэк Х.М. Ук. соч., с. 131.

вернуться

143

Непенин Адриан Иванович (21 ЛОЛ871-4.08Л917). Вице-адмирал (6.09.1916). Родился в г. Великие Луки. Окончил Морское училище, произведен в мичманы, направлен в 34-й флотский экипаж на Черноморский флот (1892). С 1897 г. в Сибирском флотском экипаже (Владивосток). С 1906 г. на Балтийском флоте. Вахтенный начальник эск. броненосца «Три святителя», парохода-ледокола «Надежный», миноносца «Выносливый», минный офицер пяти номерных миноносцев, ревизор мореходной канонерской лодки «Манджур», командир миноносцев «Сторожевой», «Прыткий», «Прозорливый», мореходной канонерской лодки «Храбрый». Начальник Службы связи Балтийского моря (1911–1916). С 26.10.1914 г. дополнительно исполнял обязанности начальника обороны Приморского фронта морской крепости Императора Петра Великого в Ревеле. Командующий флотом Балтийского моря (1916–1917). Участвовал в военных действиях, связанных с «боксерским» восстанием в Китае; в обороне Порт-Артура; в Первой мировой войне. Награжден: орденами Св. Анны 1-й ст. с мечами (1916), 2-й ст. (1910), 3-й ст. с мечами и бантом (1900); Св. Станислава 1-й ст. с мечами (1915), 2-й ст. (1907), 3-й ст. (1900); Св. Георгия 4-й ст. (1905); Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом (1904); серебряной медалью «В память военных событий в Китае 1900–1901 гг.»; Бухарской серебряной звездой 2-й ст. (1893); японским орденом Священного сокровища 4-й ст. (1902). Убит революционными матросами выстрелом в спину 4.03.1917 г. в Гельсингфорсе.

вернуться

144

Мурниэк Х.М. Ук. соч., с. 132, 133.

15
{"b":"579188","o":1}