ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не вижу смысла. – Канарис слегка пригубил из своего сосуда, хитро глядя то на женщину, то на генерала.

– Может быть, ты и прав. – Госпожа Ленерт дождалась, когда молодой, для неё, человек поднёс бокал к губам, и проговорила: – Как вам вино, господин Шелленберг? Или вы предпочитаете иные сорта?

Разведчик едва не поперхнулся. Вот тебе и старуха.

– Откуда вам известно моё имя?

– Мир маленький, – послышалось вместо ответа из уст хозяйки дома. – И хрупкий. Это вы нами интересуетесь, только когда припечёт. А вот мы за вами наблюдаем постоянно. Пейте, молодой человек. Пока мы с вашим другом пообщаемся, по-старчески.

Женщина всем своим сухим, словно древесная щепка, телом развернулась к адмиралу.

– Пиджак тебе не к лицу. Тебе всегда шла форма. Надолго снял китель или временно?

– Всё будет зависеть от этой поездки. – Канарис ответил серьёзно, без тени улыбки.

– Понятно. Чего ты ждёшь от меня?

– Поддержки. И совета.

Женщина снова повернулась в сторону Шелленберга, кинула на того прямой, долгий жёсткий, оценивающий взгляд.

– Он тебе не поможет.

– Я знаю.

Старуха снова встретилась взглядом с адмиралом.

– Так чего ты ждёшь от меня?

– Помощи.

Канарис сделал ещё один глоток.

– Ты же знаешь: на меня можешь всегда рассчитывать.

– К сожалению, в этот раз одной твоей помощи будет мало.

– Тебе нужна встреча с Джузеппе?

– Да, – выдохнул адмирал.

– Я поговорю с ним.

– Это нужно срочно.

– Поговорю сегодня вечером. Но ты же знаешь, он будет общаться только с тобой, тет-а-тет.

Шелленберг вскинул быстрый, пронзительный взгляд на старуху, но та никак не отреагировала на реакцию молодого человека.

– И ещё, – продолжила женщина, скрестив перед собой руки. – Тот человек, о ком мы с тобой говорили год назад, ничего не будет знать о предстоящей встрече.

– Это невозможно. – Канарис допил вино одним глотком. – Именно он прислал меня в Рим.

– Придётся тебе что-то придумать, – сказала, будто вынесла приговор, старуха. – Где вы устроились? Вы нуждаетесь в ночлеге?

– Нет, – на этот раз первым отозвался Шелленберг. – Мы остановились в гостинице.

Разведчик соврал. Ни в какой гостинице они не останавливались. Их приютили люди генерала Вольфа, части которого располагались в Италии. Эти же люди сопровождали их по всему Риму: Шелленберг не мог позволить Канарису сбежать. И этот разговор с непонятной, мутной старухой его порядком встревожил.

Уже на улице, перед тем как сесть в авто, Вальтер не сдержался и спросил адмирала:

– Что это только что было? Кто эта женщина? И кто такой Джузеппе, с которым у вас намечается тет-а-тет?

Шелленберг не смог скрыть волнения в голосе. Что моментально вызвало улыбку на лице адмирала.

– Что это было? Разговор двух старых друзей. Которые год не виделись. Кто та старуха, вы ведь именно это имели в виду? Любопытная особа. Которая сможет оказать нам помощь. Она прислуга того самого Джузеппе, который вас так заинтересовал. Ну, а Джузеппе, друг мой, есть не кто иной, как сам Папа Пий XII. В миру более известный под именем Эудженио Мария Джузеппе Джовани Пачелли.

* * *

Сразу по прибытии в Москву Георгий Константинович прямо с аэродрома позвонил в приёмную Сталина. Трубку поднял Александр Николаевич Поскрёбышев.

– Георгий Константинович? Да, знаю, вам назначена встреча. Но время не уточнено. Отдохните, будьте дома, я вам перезвоню, когда Иосиф Виссарионович захочет вас принять.

Жуков облегчённо перевёл дыхание: ну, слава богу, увижу своих. Сегодня явно был его день. Всё складывалось как нельзя лучше.

Через полчаса маршал входил в дом на улице Грановского.

Первыми на шее повисли дочери, маленькая Эллочка и уже подросток, да какой там подросток – девушка, Эра. Супруга, Александра Диевна, с трудом дождалась своей очереди, крепко обняла мужа, прижалась к нему.

– Я ненадолго, – шепнул в ушко муж.

Женщина кивнула головой: понимаю.

Уже позже, в машине, после звонка Поскрёбышева, который сообщил о том, что Иосиф Виссарионович ждёт, Георгий Константинович вспоминал, как Эра завизжала от восторга, когда узнала последнюю новость: папка стал дважды Героем Советского Союза! Да, будет теперь чем похвастать в школе…

Сталин принял командующего сухо, сдержанно, будто утреннего, почти дружеского телефонного разговора не было и в помине.

Помимо САМОГО в кабинете присутствовали члены Ставки: командующие фронтами Василевский, Баграмян и Черняховский. Также на заседании присутствовал и Поскрёбышев.

Основным докладчиком Сталин захотел видеть Жукова.

Иосифа Виссарионовича снова интересовала обстановка на фронтах.

Георгий Константинович вторично доложил о дальнейшем развитии итогов Белорусской наступательной операции.

– Считаю, – стоя у огромной карты, висящей на стене, уверенно закончил выступление Жуков, – Белорусская операция создала для нас благоприятные условия для разгрома гитлеровских войск на территории самой Германии. Единственное, что тормозит стремительное продвижение наших войск: восточно-прусская группировка вермахта. Для её разгрома необходимо усилить наши наступающие войска боевой техникой и личным составом.

– Сколько потребуется войск и техники для разгрома немцев в Восточной Пруссии? – поинтересовался Сталин.

Иосиф Виссарионович стоял у своего стола, потому Жукову пришлось развернуться всем телом к нему, спиной ко всем остальным присутствующим.

– По моим расчетам, следует усилить 1-й Белорусский фронт тремя танковыми дивизиями и сотней самоходных орудий. 2-му Белорусскому понадобится две пехотные дивизии и стрелковый корпус. Не помешало бы усилить их и двумя танковыми дивизиями. 3-й Белорусский нуждается в авиации и артиллерии…

– Рокоссовский поддерживает ваше мнение? – перебил Жукова Сталин.

– Так точно, товарищ Главнокомандующий. К тому же должен сообщить, именно Рокоссовский…

Маршал не успел закончить мысль.

– А как быть с другими фронтами, товарищ Жуков? – Сталин в упор смотрел на докладчика. – Или они нам уже не нужны? Вы, наверное, забыли, что у нас помимо Белорусского есть Украинские фронты, Прибалтийские… – С последними словами Иосиф Виссарионович кивнул головой в сторону Ивана Христофоровича Баграмяна. – Они ведь тоже нуждаются в танках, в авиации, в артиллерии. Или их уже следует закрывать? – Сталин взял в руки несколько лежащих на столе листов, исписанных рукой маршала: его докладную записку. – Это ваши расчёты, товарищ Жуков?

– Совершенно верно, товарищ Сталин, – несколько растерянно отозвался маршал. – Это мои расчёты. Они согласованы с командующими фронтами. Но сделаны в расчёте на двадцать второе июля. Иначе говоря, устарели. Обстановка стремительно изменяется. А потому, если мы хотим как можно скорее овладеть Берлином, то должны в первую очередь усилить 1-й и 2-й Белорусские фронты, которые на данный момент, в ходе успешных наступательных боёв, основательно выдохлись и несут большие потери, и, сразу же, вслед за их усилением, нанести решительный удар в направлении Люблин – Варшава.

Сталин, никак не отреагировав на последние слова докладчика, сделал несколько шагов к карте. Со стороны казалось, будто Иосиф Виссарионович внимательно изучает обстановку на фронтах. На самом же деле в голове «великого кормчего» в тот момент мысли были далеки от Украинского и Прибалтийских фронтов, в защиту которых он только что выступил.

Рвётся в Берлин. 1-й Белорусский фронт, Рокоссовский. Дружки хотят усилить позиции. Ну, ну… Мы вам их усилим. Дайте только срок. Сталин в докладе Жукова выделил только те моменты, которые укладывались в ход его рассуждений. А рассуждения были таковы: «Хочешь взять все лавры себе, Маршал Победы? Накось, выкуси! – Сталин мысленно свернул фигу и показал её стоящему рядом с ним Жукову. – Ты у меня даже в тюрьме гнить не будешь. Не успеешь. К стенке и тебя, и дружка твоего, поляка, поставим. Маршалы, мать вашу…»

15
{"b":"579284","o":1}