ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

876 «более мощных боевых сооружений» были намного слабее, чем 193 боевых сооружения на новой западной границе СССР. В целом укрепленные районы первой линии Западного особого военного округа на 1 июня 1941 года, пишет В.А. Анфилов, имели 193 вооруженных долговременных сооружения, 909 сооружений полевого типа и 193 закопанных танка (МС-1) с 45-мм пушками. При ширине полосы прикрытия округа в 470 км это составляло общую оперативную плотность около трех огневых точек на километр фронта123.

Причем это были мощные и на тот момент современные оборонительные сооружения: «В связи с тем, что УР в прежнем понимании (линия Мажино, Маннергейма) себя изжил, Главное военно-инженерное управление рекомендовало значительно увеличить его глубину и одновременно с долговременными сооружениями построить укрепления для полевых войск.

Предложения Главного военно-инженерного управления были отражены в директиве НКО военным советам приграничных округов от 20 февраля 1941 года, в которой говорилось, что при строительстве УР требуется увеличение их глубины до 30–50 км в зависимости от наличия и глубины предполья, а также увеличения толщины железобетонных сооружений и усиления плотности артиллерийско-пулеметного огня»124.

Мистер Резун на 97-й странице пишет: «Укрепленные районы „Линии Молотова“ были вплотную придвинуты к границе. Укрепленные районы отныне не прикрывались полосой обеспечения…» – это снова неправда.

В.А. Анфилов опровергает ложь английского «исследователя»: «В целях устранения этих недостатков Главное военно-инженерное управление предложило следующее. Во-первых, устраивать впереди укрепленных районов предполье, что до 1939 года отрицалось. Отказ от устройства предполья давал возможность наступающему наносить внезапные мощные удары по всей глубине УР. Во-вторых, эшелонировать силы и средства обороны в глубину»125.

Да и сам английский мистер в книге «Разгром» себя опровергает и сообщает о том, что, например, в полосе 10-й армии Западного особого военного округа УРы строились в 4 – 15 километрах от границы: «Однако основные силы 10-й армии располагались в 4 – 15 км западнее (выделено В. Суворовым. – С. Ж.) переднего края новых укрепленных районов…»126 Следовательно, укрепленные районы располагались восточнее границ с Германией на 4 – 15 км.

Далее. Мистер Резун на той же 97-й странице утверждает, что оборонительные сооружения на новой границе строились на второстепенных направлениях: «Половину всех средств, выделяемых на строительство „Линии Молотова“, планировалось использовать… в Прибалтике! Это же второстепенное направление! Почему в Прибалтике?! Четверть средств планировалось для Белоруссии и только 9 % для Украины, где, по утверждениям советских маршалов, „ожидался главный удар“ (Анфилов. Там же. С. 164). Не только в стратегическом плане, но и в плане тактическом укрепления „Линии Молотова“ строились на второстепенных направлениях».

Строительство оборонительных рубежей в Прибалтике велось с целью возможного отражения удара Германии из Восточной Пруссии. Какое же это второстепенное направление? В.А. Анфилов пишет: «Распределение денежных средств на оборонительное строительство свидетельствует о том, что наступление главных сил гитлеровских войск ожидалось со стороны Восточной Пруссии. Войскам Прибалтийского и Западного округов приказывалось наиболее прочно прикрыть границу с Восточной Пруссией. Военному совету Прибалтийского округа указывалось, что строительство укрепленных районов является важнейшим правительственным заданием на 1941 год, на выполнение которого должны быть направлены основные усилия»127.

А что касается 9 % денежных средств, отпущенных для строительства оборонительных сооружений на Украине, то и здесь мистер Резун сильно лукавит: «Несколько позже, после того как было вскрыто сосредоточение крупной вражеской группировки южнее Полесья, Советское правительство по ходатайству Наркомата обороны 18 марта 1941 года дополнительно выделило средства Киевскому округу на строительство укрепленных районов. В связи с этим нарком обороны 20 марта отдал директиву Военному совету Киевского округа об усилении темпов строительства и возведении ряда дополнительных узлов обороны»128.

Глава 11

Партизаны или диверсанты?

На странице 104 «я не историк, я просто любитель военной истории»129 пишет: «„Освободительные походы“ идут успешно, но в Финляндии получился сбой. Как мы уже знаем, Красная армия там попала в финскую полосу обеспечения».

Но в книге «Последняя республика» он сообщает, что никакого «сбоя» в Финляндии у Красной армии не было, а была одержана блестящая победа: «Прорыв „Линии Маннергейма“ – это первый в истории пример прорыва долговременной оборонительной полосы. Только после того, как Красная армия в Финляндии совершила нечто выходящее за рамки вообразимого, эксперты стали допускать, что прорыв теоретически возможен.

…Так считалось до 1940 года, пока Красная армия не доказала обратное.

…Так вот. Красная армия зимой 1939/40 года совершила чудо.

…Красная армия совершила это за три месяца.

…Красная армия в Финляндии доказала, что она может выполнить любую задачу. Даже невыполнимую. Дважды невыполнимую. Трижды и четырежды невыполнимую»130.

На страницах 107–108 английский мистер сообщает: «Да, все это было. „Линия Сталина“, полоса обеспечения перед нею и партизанские отряды, готовые с первой минуты действовать в зоне разрушений, – они составляли великолепную систему самозащиты Советского Союза. Но Гитлер в 1939 году попал в очень неприятную стратегическую ситуацию, в которой ему придется воевать на Западе. С этого момента оборонительные системы Сталину больше не нужны. Одновременно с „Линией Сталина“ и полосой обеспечения было ликвидировано и советское партизанское движение: партизанские отрады распущены, оружие, боеприпасы, взрывчатка – изъяты, тайные убежища и хранилища – засыпаны землей, партизанские базы – опустошены. Все это происходит осенью 1939 года. А в самом конце осени Красная армия начинает „освобождение “ Финляндии и тут встречает все те элементы самозащиты, которые недавно существовали и в Советском Союзе: линия железобетонных укреплений, полоса обеспечения перед нею и легкие отряды партизанского типа в этой полосе. Может быть, получив жестокий урок в Финляндии, Сталин изменил свое мнение и вновь создал партизанские формирования в западных районах Советского Союза? Нет, не изменил. Нет, не создал.

22 июня 1941 года начались многочисленные импровизации, в том числе и создание партизанского движения. Да, его создали. Его развернули. Но создали и развернули во всю мощь только в 1943–1944 годах. Если бы его не уничтожили в 1939-м, то оно набрало бы свою мощь с первых дней войны. Оно могло быть во много раз более эффективным».

Это ложь.

Партизанское движение было развернуто с первых дней войны. В.А. Анфилов опровергает английского мистера: «Горела земля под ногами вражеских солдат и офицеров. Уже в первых числах июля начали поступать сообщения о действиях партизанских отрядов. На занятой противником территории возникало массовое партизанское движение. Прекрасно зная местность, партизаны героически действовали в тылу противника. Они взрывали поезда, мосты, склады, уничтожали самолеты на аэродромах и другие виды боевой техники. В конце июня 1941 года в Белоруссии партизанский отряд численностью в 100 человек напал на моторизованную часть противника и уничтожил 150 вражеских солдат и офицеров. В другом месте в начале июля партизаны подстерегли колонну немецких танков и забросали их бутылками с бензином. 18 танков было уничтожено»131.

Глава 12

Зачем Сталину десять воздушно-десантных корпусов

На странице 112 «исследователь» вещает о якобы поголовной милитаризации населения Советского Союза: «Старшее поколение помнит время, когда без парашютной вышки не обходился ни один городской парк, когда значок парашютиста для каждого молодого человека превратился в совершенно необходимый символ мужского достоинства. А получить значок было совсем не просто. Значок давали за настоящие прыжки с самолета, а к прыжкам допускали только того, кто предварительно сдал зачеты по бегу, плаванию, стрельбе, метанию гранат на дальность и точность, преодолению препятствий, пользованию противохимическими защитными средствами и многим другим необходимым на войне навыкам. По существу, прыжки с самолета были заключительным этапом индивидуальной подготовки бойца крылатой пехоты».

14
{"b":"579296","o":1}