ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Его любили друзья, публика аплодировала, когда он входил в театральную залу. Какой там комплекс роста или комплекс неполноценности у Пушкина, значительнейшего человека своего времени, рано достигшего славы, кумира общества? Но, видимо, были какие-то ощущения, чинившие ему неудобства.

Может, вспомнить о его самолюбии и гордости, которые, бесспорно, имели место? А это – классические признаки компенсации чувства неполноценности. У человека маленького роста такое чувство может проявляться в стремлении восполнить малый рост большей физической силой и отвагой. Пушкин с юношества любил драться, носил с собой тяжелую железную палку, ездил верхом, в Кишиневе и Михайловском до бесконечности палил из пистолета, охотно участвовал в дуэлях. Комплекс проявлялся в мелочах: скандальность поведения, чтобы обратить на себя внимание (в театре Пушкин показывает портрет террориста); подчеркивание своего африканского прошлого (все белые, а я черный); подчеркивание шестисотлетних корней своего дворянства (за что Пушкина стыдили друзья); даже мелкое оригинальничанье (отращивание длинных ногтей, бакенбардов).

Зачем вообще хотеть быть высокого роста? Поразмыслив, приходишь к выводу: рост мужчине нужен, только чтобы нравиться женщинам. Мне возразят: это сомнительно, ведь Чехов, например, обладал ростом 186 сантиметров, а Пушкин ростом не вышел; при этом оба пользовались большим успехом у женщин. И все же, не знаю почему (может, стереотип мышления?), если мужчина ниже женщины, это выглядит смешно.

В танце, как, впрочем, и в быту, логично, чтобы женщина опиралась на плечо, которое выше, а не ниже ее собственного, – иначе получается, что мужчина опирается на нее. При женщинах маленький рост отодвигает мужчину в сравнении с соперниками в сторону, принуждает думать, как преодолеть этот недостаток. В женском обществе один маленький мужчина то и дело приподнимается на цыпочки, как бы порхая, другой похваляется большими деньгами, третий гордится славой и властью, которые компенсируют недостаток в росте, четвертый заказывает себе туфли на каблучищах, напоминающих котурны.

Мужские каблуки заслуживают отдельного исследования. Каблуки были не только возможностью для Пушкина казаться выше. Мужчины того времени носили каблуки черные и красные. Красные свидетельствовали о принадлежности к элите, их полагалось носить лицам высших чинов государства, поэтому о красных каблуках Пушкин мог мечтать, но, увы, положение сочинителя и камер-юнкера права носить красные каблуки не давало. С каблуками женщины дело проще: ясно, что они не просто удлиняют ноги, они делают женщину равной в росте мужчине, а высокую женщину делают выше мужчины, и некоторым мужчинам это симпатично. Кроме того, движения женщины на высоких каблуках становятся более сексуальными.

Брат Лев вспоминал: «Женщинам Пушкин нравился; он бывал с ними необыкновенно увлекателен и внушил не одну страсть на веку своем. Когда он кокетничал с женщиною или когда был действительно ею занят, разговор его становился необыкновенно заманчив». Но донжуанский список Пушкина, вписанный в альбом сестер Ушаковых, есть отражение (никуда от этого не деться) комплекса неполноценности. В общем виде поведение Дон Жуана описано Отто Ранком и, конечно, Зигмундом Фрейдом[25]. На более поверхностном уровне обращает на себя внимание агрессивное (особенно по сегодняшним американским нормам) сексуальное поведение поэта, постоянно сопровождавшееся хвастовством своими похождениями устно и в письмах приятелям, даже перед женщинами. Теория такого поведения довольно хорошо изучена на Западе[26].

Пушкин от маленького своего роста, возможно, не страдал, когда решил жениться и невеста оказалась значительно выше его ростом. Добавим: не страдал до того момента, когда царь обратил внимание на его жену, и до появления в его доме Дантеса. А затем начал комплексовать. На балах, как свидетельствуют современники, старался быть от жены подальше. «Пушкин не любил стоять рядом с своею женой, – свидетельствуют Петр и Вера Вяземские, – и шутя говаривал, что ему подле нее быть унизительно: так мал был он в сравнении с нею ростом»[27]. Современник поэта Вильгельм Ленц находит сравнение: «Входит дама, стройная как пальма… Такого роста, такой осанки я никогда не видывал»[28]. Какого, кстати, роста была Наталья Николаевна?

Мы полагали, что разница была не очень велика, пока не побывали в Словакии, в имении Густава Фризенгофа, мужа Александры Гончаровой – старшей сестры Натальи и одной из последних возлюбленных Пушкина. По данным музея в Бродзянах, где имеется зарубка роста жены поэта на дверном проеме, росту в ней 175,5 сантиметра, и она была на 15,5 сантиметра выше Пушкина. А на каблуках – выше на голову. Понятно, почему ее вдохновляли мужчины высокого роста. Сначала император Николай, высоченная фигура которого высилась в толпе, и Пушкин мог лишь, стиснув зубы, наблюдать, как его жена танцует с царем и как тот за ней ухаживает. А Дантес, которого она полюбила и которого поэт возненавидел? Тоже был здоровенный красавец. Рост и физическая красота оказались для жены поэта привлекательнее ума и таланта.

Маленький рост Пушкина усугублялся ненаходчивостью в разговоре с мужчинами, как отмечают современники, тем, что французы называют esprit de l’escalier — «остроумие на лестнице», а наши соотечественники – соображением: хорошая мысля приходит опосля. В текстах он был блестящ, но это случалось потом, наедине с бумагой. Письма его (к счастью для нас) были лучше, чем его беседы, но письма же и погубили его. Возможно, устные угрозы соблазнителю жены растаяли бы в воздухе, и дело не кончилось бы так плачевно. Ярость и месть искали выхода. Маленький некрасивый гений писал оскорбительные послания высокому красавцу офицеру, который одержал над ним победу в борьбе за женщину, злобными письмами втянул в конфликт Геккерена – и выхода для Дантеса не осталось.

Не приводят ли нас размышления о росте Пушкина к некоему парадоксу? Разумеется, главной компенсацией любых его комплексов были поэзия и проза. Собою дурен и ростом мал (известное нам свидетельство брата), Пушкин все-таки не сумел одолеть силой ума свой небольшой физический рост. И – не стал ли рост одной из причин его смерти, по сей день неучтенных? Зато как творец он не только преодолел себя, свою эпоху, но сделался такого огромного роста, что нам не дотянуться, чтобы положить руку ему на плечо.

1999

Няня в венчике из роз

Няню поэта мы знаем с детства, будто не только поэта, но и нас самих она выходила. Ей принадлежит почетное место в любой биографии поэта.

Стоит ли приниматься за такую банальную тему?

Что нового удастся сказать?

В очередной раз перебирая материалы, накопленные за долгие годы в толстой папке с ее именем, мы решили попытаться взглянуть на няню, так сказать, как на историко-литературное явление, может быть, как на одну из нерешенных загадок биографии Пушкина.

Исходные материалы о няне скудны, но, судя по всему, извлечено максимум возможного и интерпретировано по-разному, иногда не в лад с историческими фактами, – на то были свои причины. По неписаному закону пушкинистики окружение великого поэта сортировали, делили на друзей и врагов с последующей гипертрофией их достоинств или недостатков. Няня чистку выдерживала с честью и не раз.

Няня. Но какая?

Прежде всего само ставшее традиционным термином выражение «няня Пушкина», принятое в пушкинистике, требует уточнения.

При жизни ее звали Арина. Под старость некоторые именовали ее Родионовна, как делается иногда в деревнях. Сам Пушкин ни единого раза не назвал ее по имени, а в письмах писал «няня» (один раз даже с заглавной буквы). В научной российской и западной литературе она именуется чаще как Арина Родионовна, без фамилии, либо, реже, под фамилией Яковлева[29].

вернуться

25

Otto Rank. Die Don Juan Gestalt. Im.VIII, 1922; Sigmund Freud. Contribution to the Psychology of Love. 1922, C.P.IV.

вернуться

26

См. например, Otto Fenichel. The Psychoanalytic Theory of Neurosis. London, 1945, pp.242–245.

вернуться

27

Пушкин в восп. совр. М., 1974, с.165.

вернуться

28

Пушкин. Письма. М. – Л., 1935, т.3, с.571.

вернуться

29

См.: Пушкин. Письма. Под ред. Б.Л. Модзалевского. Academia, 1935, т.3, с.674; Л.А. Черейский. Пушкин и его окружение. Л., 1988, с.524; John Bayley. Pushkin: A Comparative Commentary. 1971, pp.50–51; Яковлева – много источников.

5
{"b":"579334","o":1}