ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как бы то ни было, выступление Миндсенти не слишком отвечало задачам консолидации венгерской политической жизни на какой-либо единой, компромиссной платформе. В кругах, составлявших левый политический фланг (не только в реформистских коммунистических кругах, но и среди социал-демократов, деятелей левых крестьянских движений и т. д.), предпочли акцентировать в речи кардинала реваншистские нотки[176]. Насколько можно судить по имеющимся источникам, и в Ватикане выступление Миндсенти считали не слишком разумным. Оказавшись на свободе, «он должен был выйти на улицу и убеждать людей не прибегать к вооруженной борьбе и не проливать кровь», именно это должно было стать основным пафосом его выступления, а не сведение счетов с теми, кто его освободил[177].

Однако при том, что выступление Миндсенти мало способствовало успокоению общества, а скорее содействовало снижению популярности самого прелата, его можно рассматривать как свободно высказанное мнение в стране свободной от монополии одной политической силы. Переданное в 8 часов вечера 3 ноября, накануне решающей советской военной акции по свержению правительства И. Надя, оно никак не могло повлиять на дальнейший ход событий[178]. Вместе с тем продолжает оставаться дискуссионным вопрос: могли ли Миндсенти и его окружение реально претендовать на власть, выступив в роли правой альтернативы правительству И. Надя.

Такой возможности действительно, на наш взгляд, нельзя полностью исключать, поскольку другой харизматической фигуры, тем более такого масштаба, на правом фланге политической жизни не было[179]. Это осознавалось и в окружении И. Надя. Как известно из работ венгерского полониста Я. Тышлера[180], во второй половине дня 3 ноября, т. е. тоже за считаные часы до решающего наступления Советской армии, состоялась последняя встреча Имре Надя с польским послом А. Бильманом. Венгерский премьер-министр среди прочего просил, чтобы кардинал С. Вышиньский, беспрецедентным в истории польского католицизма образом проявивший в тех конкретных условиях готовность к компромиссу с коммунистом В. Гомулкой, повлиял на куда менее гибкого кардинала Й. Миндсенти в интересах урегулирования ситуации в Венгрии. Речь Миндсенти от 3 ноября действительно довольно резко контрастировала с программными выступлениями Вышиньского.

Достаточно серьезно относились к Миндсенти как альтернативе правительству И. Надя в американской администрации. 1 ноября на заседании Совета национальной безопасности США директор ЦРУ Аллен Даллес (родной брат тогдашнего госсекретаря США Джона Фостера Даллеса) в очередной раз подверг сомнению способность Имре Надя контролировать внутриполитическую ситуацию в Венгрии и указал в этой связи на кардинала Миндсенти как на фигуру, которая, по его мнению, в большей мере была бы способна получить широкую общественную поддержку[181].

Боясь утраты своих геополитических преимуществ в Венгрии, советское руководство, хотя и не без колебаний, избрало, как известно, силовой способ разрешения кризиса[182]. В ночь на 4 ноября, ближе к утру, кардинал приехал в здание парламента на пештской стороне Дуная – в нем располагалось правительство. Он не чувствовал себя в безопасности в пустом и плохо освещенном будайском архиепископском дворце, хотел также выяснить, что происходит в городе. Наступающие советские танки были на подступах к Будапешту. Имре Надя в здании парламента уже не было – он укрылся в югославском посольстве. Второй по своему реальному влиянию человек в кабинете министров, бывший протестантский священник Золтан Тилди при встрече с наиболее жестким оппонентом действующего правительства, насколько можно судить по мемуарам кардинала, заявил, что может гарантировать примасу безопасность лишь в той степени, в какой располагает ею сам. В свое время, в 1946 году, Миндсенти резко возражал не только против провозглашения Венгрии республикой, но и против избрания слишком левого Тилди ее первым президентом, но в эту ночь не было никакого смысла припоминать старые обиды.

С вторжением советских войск в Будапешт ранним утром 4 ноября кардинал Миндсенти, в отличие от И. Надя и ряда других коммунистических политиков, укрывшихся в посольстве титовской Югославии, нашел убежище в близлежащем от парламента здании американской миссии – поступок сам по себе едва ли способствовавший повышению авторитета кардинала в среде верующих[183]. Это обстоятельство очевидно сыграло свою роль в том, что в политике Ватикана довольно быстро возобладала линия на компромисс с правительством Кадара. Это проявилось среди прочего в согласии на восстановление в прежних должностях священнослужителей, уволенных Миндсенти. В начале мая 1957 года начальник управления по делам церквей ВНР признал в беседе с советским дипломатом, что Ватикан проводит в отношении венгерской католической церкви довольно реалистическую политику, учитывает ситуацию в стране[184]. В свою очередь человек из окружения папы Пия XII заявил в частной беседе, что в Ватикане отнюдь не занимают непримиримой позиции применительно к новому венгерскому режиму, требуют только минимальной автономии католической церкви и создания нормальных условий для отправления культа[185].

Прецедент предоставления американской дипломатической миссией политического убежища иностранному гражданину, независимо от масштаба и значимости той или иной политически активной персоны, был достаточно уникален для того времени. Предоставив венгерскому кардиналу возможность получить укрытие на территории посольства, американская дипломатия в Будапеште действовала явно вразрез с обычной своей практикой в условиях внутриполитических кризисов в странах пребывания[186]. Другой венгерский политик, деятель партии мелких сельских хозяев Бела Ковач, также обращался в посольство США с просьбой об убежище, но получил отказ, что было более естественным. Предоставление Миндсенти укрытия в сложившихся обстоятельствах не было безупречным и с точки зрения международного права – оно давало основания для обвинений во вмешательстве во внутренние дела суверенного государства (учитывая внутриполитическую активность кардинала). С первых же недель пребывание кардинала в здании миссии тяготило американскую дипломатию, искавшую пути разрешения неожиданно возникшей проблемы[187]. И едва ли кто-нибудь в ноябре 1956 года мог предположить, что его пребывание там затянется на 15 лет, став камнем преткновения на пути урегулирования отношений Венгрии с США.

В Москве, где Миндсенти рассматривался как один из вождей венгерской «контрреволюции», поначалу вынашивались планы похищения кардинала из здания американской миссии[188]. Однако вскоре они были отброшены. Арест Миндсенти, в том числе и в случае его добровольного выхода из здания американского диппредставительства, был весьма нежелателен для правительства Я. Кадара, так как вызвал бы новую волну протестов в венгерском обществе, прилив ненависти к незаконной власти. Кроме того, представ опять в роли мученика, кардинал дал бы лишний повод для усиления в мире направленной против режима Кадара пропаганды, а это было нежелательно в условиях поиска выхода кадаровской Венгрии из внешнеполитической изоляции. Проблематичным было бы также оставление кардинала на свободе: по всей вероятности, он не отказался бы от политической деятельности и не только мобилизовал бы католическую церковь на сопротивление властям, но и стал бы центром притяжения для широкого спектра оппозиционных сил. Как минимум он отчаянно мешал бы продвинуть на видные позиции лояльных коммунистическому режиму и приемлемых для него священников. Интернировать кардинала при всей политической нецелесообразности этого шага, вероятно, пришлось бы, что вызвало бы в мире крайне негативный резонанс. Что же касается разрешения на выезд за границу, то и оно было не совсем желательным, ибо в сложной внутриполитической обстановке 1957 года могло быть воспринято и дома, и за рубежом как проявление политической слабости правительства Кадара, потеря лица. Помимо всего прочего пребывание ярого врага режима под американским «крылышком» было удобно тем, что всегда могло дать повод для дежурных антиамериканских и антизападных заявлений, когда в них появлялась необходимость. Предпочтение, таким образом, отдавалось статус-кво – в любом другом качестве, кроме амплуа политического беженца, нашедшего пристанище в американском посольстве, Миндсенти был бы для венгерских властей еще менее удобен.

вернуться

176

Significant Documents of the Hungarian Revolution of 1956. № 2. Budapest, 2006., pp. 31–33. Если сравнить речь Миндсенти с выступлениями других иерархов – реформатской церкви Л. Раваса, лютеранской церкви Л. Ордаша, видно, что последние были более умеренными. Иерархи других церквей, хотя и солидаризировались с борьбой за свободу нации, вместе с тем сделали больший акцент на необходимости прекращения кровопролития, насилия и беззаконных расправ, недопущении хаоса, достижении национального единства в условиях кризиса. Равас также подчеркнул: «никто не должен думать и мечтать о восстановлении минувшего строя». О реакции представителей реформатской (кальвинистской) церкви на революцию см.: Ladonyi 5. A magyar reformatus egyhaz 1956 tdkreben. Budapest, 2000.

вернуться

177

Отзыв одного из кардиналов в беседе с представителем ИКП. РГАНИ. Ф. 5. Оп. 28. Д.476. Л. 81. (Информация о политике Ватикана, переданная из ЦК ИКП в ЦК КПСС. 26 марта 1957 года).

вернуться

178

В этом можно согласиться с Тибором Мерам, автором одной из первых серьезных книг о венгерской революции 1956 года, впервые опубликованной еще в 1958 году: Мерой Т 13 дней. Имре Надь и венгерская революция 1956 года. М., 2007. С. 193.

вернуться

179

в этой связи показательно, что после свержения правительства И. Надя и укрытия Миндсенти в американском посольстве правый фланг политической оппозиции не проявил себя в каких-либо заметных публичных выступлениях, тон задавали рабочие советы, атакже интеллектуалы социалистической и леволиберальной ориентации.

вернуться

180

Tischier J. Lengyelorszag es Magyarorszag 1956-ban // «Tizenharom nap, ameLy…» Tanulmanyok az 1956-os forradalom es szabadsagharc torteneteboL. Budapest, 2003.86.o.

вернуться

181

Machcewicz Р Lengyelorszag az EgyesOLt Allamok kuLpoLitikajaban, 1956 // 1956-os Intezet. EvkonyvV. 1996/1997. Budapest, 1997.100. o.

вернуться

182

Стыкалин А. С. Прерванная революция. Венгерский кризис 1956 года и политика Москвы. М., 2003. Глава 3

вернуться

183

В Ватикане некоторыми иерархами поступок Миндсенти был воспринят как проявление (и уже не первое) им малодушия, компрометирующее католическую церковь: «Основным и строжайшим законом Ватикана является то, что в случае восстаний, войн и других подобных событий все служители церкви, начиная с епископа и кончая церковным сторожем, не должны ни по какой причине покидать свой пост, а должны делить судьбу со своей паствой,т. е. с верующими» (Информация о позиции и о политике Ватикана, переданная из ЦК ИКП в ЦК КПСС. 26 марта 1957 года). РГАНИ. Ф. 5. On. 28. Д.476. Л. 80. Предшественник Миндсенти кардинал Ю. Шереди зимой 1945 года оставался на своем посту, когда Красная армия заняла Эстергом. Соответственно, и Миндсенти «не должен был оставлять своего поста, что бы ни случилось. Он должен (был) вынести все, но не оставлять своих верующих и духовенство и должен (был) разделить их судьбу». Подумав в первую очередь о собственной безопасности, кардинал «забыл основную заповедь церкви о том, что к любому правительству, даже самому худшему, следует относиться… терпимо и с уважением. В любом положении, даже самом трудном, всегда есть возможность найти с правительством минимальное взаимопонимание, которое позволит жить и существовать до тех пор, пока не изменятся события» (Там же. Л. 80–81). Оказавшись не на высоте положения, Миндсенти мог бы, по мнению одного итальянского кардинала, спасти свою репутацию лишь одним поступком: «явиться к властям своей страны и принять на себя последствия этого» (Там же. Л. 81). Руководствовавшись такой позицией, Ватикан фактически устранился от участия в вызволении Миндсенти, проявляя заботу лишь о судьбах верующих католиков в Венгрии.

вернуться

184

АВПР. Ф. 077. Оп. 38. Папка 192. Д. ОЗб. Том 2. Л. 110–112.

вернуться

185

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 28.Д.476. Л. 82.

вернуться

186

в Вашингтоне это хорошо понимали. Через несколько лет, в 1961 году, тогдашний госсекретарь США Д. Раск указывал на это в письме на имя президента Дж. Кеннеди. См.: Borhi L. «We Hungarian Communists are Realists»: Janos Kadar’s Foreign Policy in the Light of Hungarian-US Relations, 1957–1967 // Cold War History. London. Vol.4. № 2 (January 2004). P.29.

вернуться

187

Это заметили и советские эмиссары, находившиеся в ноябре 1956 года в Венгрии и помогавшие правительствуя. Кадара в «наведении порядка» (См.: Cm ы калин А. С. Прерванная революция). Согласно имеющимся данным, «американское посольство в Будапеште начинает тяготить присутствие кардинала Миндсенти в миссии. Получив отказ от венгерского правительства в предоставлении возможности вывоза Миндсенти из страны, американцы обратились за помощью к Папе Римскому, который также отказался помочь в этом деле» (Из донесения председателя КГБ И. А. Серова от 27 ноября. Советский Союз и венгерский кризис 1956 года. Документы / ред. – сост.: Е. Д. Орехова, В.Т. Середа, А. С. Стыкалин. М., 1998. С. 704).

вернуться

188

Советский Союз и венгерский кризис 1956 года. Документы / ред. – сост.: Е. Д. Орехова, В.Т. Середа, А. С. Стыкалин. М., 1998. С. 704. К разработке этих планов был непосредственно причастен председатель КГБ И. А. Серов, в ноябре почти безвыездно находившийся в Будапеште. В американскую миссию к Миндсенти предполагалось направить агента с предложением о его нелегальном вывозе из страны. В случае если бы кардинал принял это предложение, его можно было бы задержать после выхода из здания.

27
{"b":"579335","o":1}