ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Особенно ощутимо антиюгославская кампания проявилась в Болгарии, Албании, а также в Венгрии. Геополитическое положение страны на стыке Центральной Европы и Балкан, наличие обширной границы с «ревизионистской» Югославией способствовали тому, что в военно-стратегических планах Кремля на случай перерастания холодной войны в горячую Венгрии отводилось чрезвычайно важное место. После состоявшегося в сентябре 1949 года в Будапеште судебного процесса по делу Ласло Райка и его товарищей, на котором ряд видных деятелей венгерского коммунистического движения был, как известно, обвинен в подрывной антигосударственной деятельности именно в пользу «клики Тито», венгерско-югославская граница стала ареной сосредоточения большого количества войск и боевой техники, возникла реальная угроза перерастания психологической войны в вооруженный конфликт с непредсказуемыми последствиями[251].

Только после смерти Сталина 5 марта 1953 году складываются реальные предпосылки для нормализации отношений между СССР и его союзниками, с одной стороны, и Югославией, с другой. Оказавшись перед необходимостью подвести некоторые внешнеполитические итоги сталинского правления и наметить программу действий на будущее, преемники «отца народов» были вынуждены признать безрезультатность массированной антиюгославской кампании. Чем более шумной становилась антиюгославская истерия вовне страны, тем более твердую опору обретал режим Тито изнутри, поскольку острые межнациональные противоречия отступали в условиях внешнего вызова на второй план. В Москве в той или иной мере это начали осознавать. Показательно весьма откровенное признание министра иностранных дел СССР В. М. Молотова, сделанное на июльском пленуме ЦК КПСС 1953 году: «Президиум ЦК пришел к выводу, что нельзя дальше продолжать проводившуюся в последнее время линию в отношениях с Югославией. Стало ясно, что поскольку нам не удалось решить определенную задачу лобовым ударом, то следует перейти к другим методам. Было решено установить с Югославией такие же отношения, как и с другими буржуазными государствами, связанными с Северо-Атлантическим агрессивным блоком, – послы, официальные телеграммы, деловые встречи и пр.»[252] Приведенная в этих словах оценка места Югославии на международной арене искажала реальную ситуацию. Конечно, оказавшись в состоянии блокады со стороны СССР и стран «народной демократии», Югославия в начале 1950-х годов действительно была вынуждена активизировать экономические и политические связи с Западом. Происходили контакты и в военной области – не только в сфере поставки вооружений, но и в вопросах взаимной координации оборонительных усилий[253]. Вместе с тем режим Тито, как известно, дистанцировался от блока НАТО, согласившись лишь в интересах укрепления безопасности страны на вступление Югославии в ассоциированный с НАТО региональный Балканский пакт с участием Греции и Турции. Все-таки устами Молотова (кстати сказать, наиболее жесткого ортодокса в советском руководстве, менее других склонного к преодолению сталинского наследия в том числе и в югославском вопросе) была однозначно заявлена готовность Кремля к определенной корректировке политики. Титовский режим продолжал рассматриваться как недружественный СССР, однако задачи укрепления советского влияния в Юго-Восточной Европе и ослабления напряженности на границах соцлагеря вынуждали к компромиссу.

При определении внешнеполитических приоритетов СССР на новом этапе югославское направление признается одним из важнейших. При встречном движении со стороны руководства Югославии, заинтересованного в оживлении экономических связей с СССР и рассчитывавшего на некоторое содействие Москвы в урегулировании триестского вопроса, задачи нормализации двусторонних отношений успешно решались. 31 июля 1953 года посол СССР В. А. Вальков вручил президенту ФНРЮ И. Брозу Тито верительную грамоту. В Москву в те же недели прибыл посол Югославии Д. Видич. После годичного выжидания 22 июня 1954 года Н. С. Хрущев от имени ЦК КПСС направил письмо в ЦК Союза коммунистов Югославии, в котором предлагалось провести встречу на высоком уровне в целях преодоления наслоений в двусторонних отношениях. Тито в ответном письме от 11 августа благосклонно отнесся к этому предложению, подчеркнув в то же время решимость Югославии не поступаться самостоятельностью своей внешней политики[254]. Осенью 1954 года фактически сходит на нет антиюгославская пропаганда в советской прессе, распускаются антититовские организации югославских коммунистов, взявших в конфликте сторону Коминформа и нашедших прибежище в СССР, начинают изыматься из широкого обращения книги и брошюры, содержавшие выпады, «находящиеся в противоречии с политикой нормализации отношений между СССР и Югославией»[255]. 20 октября «Правда», использовав в качестве повода 10-летие освобождения Белграда от нацистов, провозгласила тезис о братстве народов двух стран. О готовности СССР пойти на сближение с Югославией говорилось и 6 ноября на торжественном заседании по случаю 37-ой годовщины октябрьской революции. 28 ноября представители советского руководства посетили югославское посольство в Москве по случаю Дня независимости ФНРЮ. 20 декабря были начаты переговоры о торговых отношениях, завершившиеся в январе 1955 года подписанием соглашения о товарообмене на 1955 год.

Таким образом, к началу 1955 года задачи, поставленные летом 1953 года, были в основном решены. Вместе с тем логика развития отношений между родственными коммунистическими режимами заставляла не только Москву, но в известной мере и Белград не останавливаться на достигнутом. Для маршала Тито, отнюдь не жаждавшего оказаться в роли кремлевского вассала, готовность к сотрудничеству с СССР могла в то же время послужить инструментом давления на Запад в целях достижения более выгодных условий получения кредитов, а потому, хотя и не без постоянной оглядки на западные державы, он все же склонялся к активизации переговорного процесса с Москвой. В Кремле, в свою очередь, считали, что дружба с Югославией, обеспечив закрепление в Адриатике, не только значительно укрепит стратегические позиции СССР на Балканах, но гарантирует прорыв в Средиземноморье. Учитывалось и то, что режим Тито, успешно выдержав натиск СССР, завоевал большой авторитет на международной арене (не в последнюю очередь в странах «третьего мира»). В силу этого опасения «потери лица» в результате далеко идущих уступок недавнему заклятому врагу отступали на задний план перед соблазном попытаться использовать союз с Югославией не только при решении оборонно-стратегических задач, но и в интересах упрочения руководящих позиций СССР как в мировом коммунистическом, так и в «национально-освободительном» и «антиимпериалистическом» (в соответствии с официальными идеологемами Москвы) движении.

Впрочем, в постсталинском «коллективном руководстве» КПСС к 1955 году обнаружились довольно серьезные разногласия в вопросе о пределах сближения с Югославией. В первую очередь они были связаны с особой позицией В. М. Молотова. Принципиально отрицая ее принадлежность к числу стран, строящих социализм, он последовательно противился сотрудничеству по партийной линии и планам вовлечения Югославии в советский блок. К этому следует добавить, что наметившееся сближение с режимом Тито отнюдь не перечеркнуло возможности использовать югославский вопрос во внутриполитической, чаще всего подковерной, борьбе, обострившейся в кремлевских коридорах в первые годы после смерти Сталина. При этом югославская карта разыгрывалась сугубо прагматически, в зависимости от определенных конъюнктурных интересов. Так, при устранении летом 1953 года Л. Берии ему вменялась в вину именно попытка установления, минуя ЦК, сепаратных связей с «врагами СССР» Тито и Ранковичем. Но двумя годами позже, на июльском пленуме ЦК КПСС 1955 года, Молотов был подвергнут жесткой проработке, напротив, за противодействие ведомого им аппарата МИДа сближению с Югославией.

вернуться

251

Известно, что подписанные в 1947 году мирные договоры с Венгрией и Румынией сохраняли за СССР право держать на территории этих стран только воинские части, необходимые для поддержания коммуникационных связей с советской зоной оккупации в Австрии. В 1949 году в обстановке резкого обострения советско-югославских отношений численность контингента Советской Армии в Венгрии была увеличена, причем по инициативе венгерского лидера М. Ракоши. См.: Gyorkei Jeno – Horvath Mikios. Adalekok a szovjet katonai megszallas tortenetehez // Szovjet katonai intervened 1956. Budapest, 1996. 8 o.

вернуться

252

Пленум ЦК КПСС. Июль 1953 года // Известия ЦК КПСС. 1991. № 1. С. 164–165.

вернуться

253

Аникеев А. С. Как Тито от Сталина ушел. Югославия, СССР и США в начальный период «холодной войны». М., 2002.

вернуться

254

Едемский А. Б. От конфликта к нормализации. Советско-югославские отношения в 1953–1956 годах. М., 2008.

вернуться

255

Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 5. Оп. 28. Д. 138. Л. 117.

37
{"b":"579335","o":1}