ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мама на нуле. Путеводитель по родительскому выгоранию
В следующих сериях. 55 сериалов, которые стоит посмотреть
Человек с двойным лицом
Гвардеец его величества
Дракон в крапинку
Первая сверхдержава. История Российского государства. Александр Благословенный и Николай Незабвенный (адаптирована под iPad)
Погружение в отражение
Статус: бывшая
Homo Deus. Краткая история будущего
A
A

Другой причиной сохранявшейся натянутости в двусторонних венгеро-югославских отношениях была неурегулированность вопроса о взаимных финансовых претензиях[265]. Венгеро-югославские переговоры по этим проблемам, начатые в сентябре 1955 года, проходили очень трудно, неоднократно прерываясь. Югославия последовательно настаивала на том, чтобы ВНР полностью выплатила долг по репарациям, установленным на основании Парижского мирного договора 1947 года, включая пени за прежние невыплаты, и кроме того, компенсировала убытки, образовавшиеся в результате разрыва торговых отношений в 1948 года. Как заметил в беседе с советским дипломатом в феврале 1956 года секретарь миссии ФНРЮ в Будапеште, очевидно выражавший мнение официального Белграда, «вопрос о финансовых претензиях к Венгрии не является только экономическим вопросом – это одновременно и политический вопрос». В 1941 году, сказал он, Венгрия вместе с Германией напала на Югославию и венгерские войска оккупировали югославскую территорию, а после 1948 года именно в Венгрии антиюгославская пропаганда достигла высшей точки. Ввиду всего этого, по его словам, «было бы невозможно объяснить югославскому народу отказ от большей части претензий к Венгрии»[266]. Хотя первоначально заявленная претензия на выплату 523 млн долларов была со временем уменьшена Югославией до 200 млн, а затем и до 150 млн, Венгрия сочла завышенной и эту сумму, переговоры зашли в тупик и отношения настолько обострились, что в Белграде в конце 1955 года всерьез задумывались над тем, чтобы отозвать из Будапешта большую часть югославского дипломатического корпуса[267]. Проблему удалось урегулировать только 29 мая 1956 года, когда было подписано соглашение, по которому Венгрия обязалась в течение 5 лет погасить товарными поставками задолженность Югославии в размере 85 млн долларов США. В подписании этого соглашения сыграла свою роль обоюдная заинтересованность в реконструкции хорватского порта Риека, которому после восстановления нормальных двусторонних отношений снова предстояло стать «морскими воротами» Венгрии (Югославия рассчитывала на поставку из Венгрии оборудования, с помощью которого можно было бы увеличить пропускную способность этого порта на Адриатике, чего очень хотели и в Венгрии)[268]. При этом сумма выплат, установленная в ходе переговоров, по-прежнему расценивалась венгерским общественным мнением как завышенная. 24 июля венгерский журналист в беседе с советским дипломатом В. А. Крючковым (впоследствии председателем КГБ) говорил, что, хотя рабочие и положительно относятся к нормализации отношений с Югославией, нередко можно слышать, «не слишком ли велика плата в 85 млн долларов за оскорбления, нанесенные Тито в период недружественных отношений стран демократического лагеря с Югославией»[269].

Помимо финансовых претензий к ВНР, в Югославии открыто высказывали недовольство в связи с положением сербского и хорватского национальных меньшинств в Венгрии. Речь шла, в частности, о том, что южные славяне не были представлены в местных советах, а также об отсутствии должных условий для обучения детей на сербском и хорватском языках. В феврале 1956 года МИД ВНР впервые после 1948 года разрешил посланнику Югославии Далибору Солдатичу и его подчиненным выехать в район компактного проживания югославянских нацменьшинств в Венгрии. Интерес к этой поездке был в Белграде столь велик, что главная газета «Борба» 15 февраля сообщила о ней на первой полосе. Югославский дипломат Н. Раденович рассказывал советскому коллеге В. Казимирову о весьма негативных впечатлениях, вынесенных им от посещения Южной Венгрии. Он говорил, например, что в южном венгерском городе Мохаче, где проживало 6–8 тыс. южных славян, «нет ни одной школы, где обучение велось бы на сербском или хорватском языках, хотя такие школы были и при Хорти и даже во время войны. Сейчас имеется лишь одна читальня, которая, однако, возглавляется директором-венгром. Раденович считает, что венгерские власти проводят политику «мадьяризации» югославского нацменьшинства. В Мохаче осталось лишь несколько сотен лиц югославского происхождения, умеющих правильно говорить на родном языке, некоторых еще можно понять, когда они говорят по-сербски, а многие совершенно не знают родного языка. Раденович сказал, что, насколько ему известно, положение других нацменьшинств в Венгрии тоже не блестящее, однако никакое другое меньшинство не было в таком стесненном положении, как югославское (особенно после 1948 года), за исключением, может быть, немецкого». За последнее время, продолжал Раденович, «положение изменилось лишь в том смысле, что представители югославского нацменьшинства стали смелее, свободнее ставить соответствующие вопросы, а практически сделано еще очень мало»[270]. В другом документе говорилось о том, что в селах со смешанным венгерским и сербским населением около Сегеда существуют ненормальные отношения, проявляются взаимное недоверие и даже отголоски вражды, питавшейся антититовской пропагандой прежних лет; югославы вели замкнутую жизнь, не участвовали в венгерских праздниках и т. д.[271] Посольство СССР в то время признало претензии Югославии отчасти обоснованными. «Несмотря на известную пристрастность и предубежденность Раденовича, некоторые его высказывания относительно положения югославского нацменьшинства в Венгрии, видимо, в какой-то мере соответствуют действительности», – так стажер посольства СССР В. Казимиров резюмировал итоги своей беседы с югославским дипломатом[272].

Чтобы пойти навстречу пожеланиям Белграда, в Будапеште были предприняты конкретные шаги по активизации культурной жизни югославянских меньшинств. Как отмечалось в записке посольства СССР от 23 августа 1956 года, «в областях, населенных меньшинствами, стали часто проводиться «национальные недели» с обширными программами культурных мероприятий. Такие недели проведены в областях Баранья, Шомодь и в других местах»[273]. 19 декабря 1955 года в одном из главных театров Будапешта – «Вигсинхазе» – в присутствии нескольких членов Политбюро ЦР ВПТ прошел вечер, посвященный культуре национальных меньшинств Венгрии[274]. Сменилось руководство входившего в состав Отечественного народного фронта ВНР Демократического союза южных славян Венгрии, который после 1948 год служил немаловажным инструментом в антититовской пропаганде режима Ракоши. Югославских политэмигрантов-коминформовцев, до тех пор возглавлявших союз, переводят на другую работу[275].

Наконец, преодолению натянутости в двусторонних отношениях мешали неоднократно высказывавшиеся с венгерской стороны претензии в связи с излишней «развязностью» югославских дипломатов, контактировавших в Венгрии с разного рода «нежелательными» элементами. Секретарь ЦР ВПТ Лайош Ач говорил 12 января 1956 года советскому послу Ю. В. Андропову, что «югославская миссия в Будапеште поддерживает тесные связи со многими лицами, неприязненно и даже враждебно настроенными по отношению к народно-демократическому режиму». Именно на основе этой информации строились, по его мнению, донесения о положении в Венгрии и о развитии венгеро-югославских отношений, посылаемые в Белград. Особое недовольство вызвал тот факт, что югославская миссия, получив из Белграда текст лекции, прочитанной Э. Карделем в Норвегии[276], стала распространять его в учебных заведениях Будапешта. Л. Ач назвал странными подобные действия югославской миссии и посланника Солдатича, который, как он считал, своей деятельностью «слабо содействует улучшению и укреплению венгеро-югославских отношений»[277]. О «засоренности дипломатического аппарата и журналистских кругов Югославии неблагожелательными элементами», о настроениях югославских дипломатов как не соответствующих задачам улучшения отношений с Венгрией, примерно в те же дни, 19 января, говорили советнику посольства СССР В. Астафьеву в балканском отделе МИД ВНР[278]. Не только официальный Будапешт, но и советских эмиссаров весьма раздражали «нездоровый» интерес югославских дипломатов к событиям внутриполитической жизни Венгрии, их склонность задавать «провокационные» вопросы – о судьбе вдовы Райка и т. д. Подобного рода вопросы югославских коллег тщательно фиксировались советскими дипломатами, найдя отражение в справке посольства СССР в Венгрии от 23 августа 1956 года под красноречивым заголовком: «О деятельности работников югославской миссии в Будапеште, мешающей нормализации венгеро-югославских отношений»[279]. По жанру она более всего напоминает донос. Впрочем, оценивая различного рода трения между югославскими дипломатами и венгерскими функционерами, МИД СССР по крайней мере до середины лета – начала осени 1956 года не всегда был безоговорочно склонен становиться на сторону последних. В справке МИДа, относящейся к ноябрю 1955 года, например, отмечалось: «ослаблению напряженности отношений между Венгрией и Югославией препятствует тот факт, что венгры недостаточно тактично относятся к югославским дипломатам. По наблюдениям румынского посла в ВНР Клежа, венгерские товарищи недружелюбно относятся к югославам; работники МИД ВНР на приемах говорят с ними в повышенном тоне, часто спорят по пустякам, иногда проявляют грубоватость. Со стороны же югославских дипломатов в отношении венгров наблюдается определенная предубежденность»[280].

вернуться

265

АВПР. Ф. 077. Оп. 37. Папка 187. Д. 7. Л. 215. 7 марта 1956 года министр иностранных дел ВНР Я. Болдоцкий признал в беседе с советником посольства СССР В. Астафьевым, что эта проблема являлась «серьезным препятствием в деле нормализации отношений с Югославией и по другим линиям».

вернуться

266

Там же. Л. 149.

вернуться

267

РГАНИ. Ф. 5. On. 28. Д. 405. Л. 104. Советская сторона в начале 1956 года склоняла венгров пойти на определенные уступки Югославии. Позже, в конце 1956 года, в документах МИД СССР доминировала точка зрения о том, что, выдвигая «явно неприемлемые и необоснованные требования», Югославия пыталась использовать неурегулированный финансовый вопрос в целях навязывания Венгрии своего пути социалистического строительства.

вернуться

268

АВПР. Ф. 077. Оп. 37. Папка 187. Д. 7. Л. 207–208. Запись беседы советника посольства СССР в Венгрии В. Астафьева с министром иностранных дел Венгрии Я. Болдоцким от 5 марта 1956 года.

вернуться

269

Там же. Д. 9. Л. 202.

вернуться

270

Там же. Д. 7. Л. 150–151.

вернуться

271

Там же. Л. 49.

вернуться

272

Там же. Л. 151.0 нехватке сербских и хорватских школ в Венгрии, а также о проблемах, связанных с «моральной реабилитацией, материальной компенсацией, трудоустройством и т. д.» представителей южнославянских меньшинств, осуждавшихся ранее за связь с титовской Югославией, см. также в записке посольства СССР в Венгрии «О состоянии венгеро-югославских отношений» от 23 августа 1956 года (Там же. Папка 191. Д. 39. Л. 69–70).

вернуться

273

Там же. Л. 69.

вернуться

274

Там же. Папка 187. Д. 7. Л. 150.

вернуться

275

Там же. Л. 55.

вернуться

276

Главный идеолог режима Тито Эдвард Кардель, посетив в октябре 1954 года Норвегию, выступил там с лекцией о преимуществах югославской системы самоуправления, имевшей международный резонанс.

вернуться

277

АВПР. Ф. 077. Оп. 37. Папка 191. Д. 39. Л. 4. 30 января V Европейский отдел МИДа проинформировал о содержании этой беседы посла СССР в ФНРЮ Η. П. Фирюбина.

вернуться

278

Там же. Папка 187. Д. 7. Л. 54.

вернуться

279

Там же. Папка 191. Д. 39. Л. 74–81.

вернуться

280

РГАНИ. Ф. 5. On. 28. Д. 404. Л. 26.

39
{"b":"579335","o":1}