ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

От автора

Вниманию читателя предлагается полтора десятка собранных под одной крышей очерков, объединенных общей темой – «Венгрия. Кризис осени 1956 года». В нашей книге речь идет отнюдь не только о происходившем на улицах Будапешта в те драматические дни. И не только о внешнеполитических аспектах событий, приковавших к себе внимание всего мира – достаточно сказать, что именно собирательный образ венгерского повстанца стал «человеком года» (1956 года) по версии американского журнала «Тайм». В центре нашего внимания находятся также долгосрочные последствия тех событий для Венгрии, советского блока, межблоковых отношений, осмысление и учет венгерского опыта 1956 года в политической практике последующих десятилетий, основные тенденции международной историографии. Книга продолжает и развивает на обширном фактическом материале тему, разработке которой была посвящена моя монография 2003 года «Прерванная революция. Венгерский кризис 1956 года и политика Москвы». В отличие от той монографии, пытавшейся создать целостный образ этого заметного события европейской истории второй половины XX в., уделив вместе с тем основное внимание советскому фактору, новая книга сосредоточена на более углубленном изучении отдельных, существенных с точки зрения автора, аспектов «венгерской трагедии», рассмотренных в 60-летней исторической перспективе.

Речь в книге идет о событиях, которым посвящены многие сотни работ, опубликованных в разных странах мира; в самой же Венгрии они до сих пор привлекают внимание не только историков, но и политиков, публицистов, широкого общественного мнения. О том, насколько жива в сегодняшнем венгерском обществе память об осени 1956 года, автор многократно имел возможность убедиться, бывая в Венгрии. Так, в дни, когда отмечалось 50-летие «будапештской осени», в октябре 2006 года, состоялись мощные антиправительственные демонстрации. Хотя мотивы, заставившие в этот раз людей выйти на улицу (недовольство неэффективной экономической политикой социалистического правительства Ф. Дюрчаня), не имели ничего общего с истоками событий полувековой давности, манифестанты воспринимали и позиционировали себя как продолжатели своеобразно ими интерпретированных традиций осени 1956 года, поскольку им это пытались внушить современные политики.

Споры о сущности, значении и последствиях тех событий не утихают, и мнения высказываются совершенно разные. Так, Имре Кертес, первый венгерский лауреат Нобелевской премии по литературе, в одном из эссе заметил, что не надо переоценивать значения тех событий, поскольку они в сущности ничего не изменили в мире. Но, с другой стороны, о мировом значении «будапештской осени» писали выдающиеся интеллектуалы XX века – Жан-Поль Сартр и Альбер Камю, Ханна Арендт и Раймон Арон, Дьердь Лукач и Агнеш Хеллер, Клод Лефор и Иштван Бибо. Международное значение тех событий видится нам в том, что после ноября 1956 года обе сверхдержавы – СССР и США – должны были вести свою внешнюю политику по-другому, с учетом венгерского опыта. Венгерский кризис, как мы пытались показать на страницах этой книги, стал испытанием на прочность, своего рода пробным камнем, ялтинско-потсдамской системы международных отношений, сложившейся по итогам Второй мировой войны. В Москве убедились в том, что локальный конфликт внутри советской сферы влияния может быть разрешен Советским Союзом силовым путем и это не вызовет жесткой ответной реакции со стороны США и их союзников и не приведет к большой войне. В свою очередь, в Вашингтоне могли убедиться в непродуктивности концепции «освобождения» стран Восточной Европы из-под «ига Москвы», с которой выступала администрация Д. Эйзенхауэра. Она заменяется в 1960-е годы более гибкой и реалистичной концепцией «наведения мостов». Опыт венгерских событий 1956 года должны были учитывать и оппоненты коммунистических режимов в странах советской сферы влияния. Убедившись в бесперспективности вооруженного восстания при существующей расстановке сил в мире, они обратились к поискам иных, политических, а не силовых методов придания существующей общественной системе более «человеческого лица». Венгерский вызов, вопреки всей обновительной риторике XX съезда КПСС, продемонстрировал неготовность официальной Москвы к решительной смене методов осуществления контроля над своей сферой интересов в Восточной Европе, нетерпимость к слишком явному отходу своих союзников от образцовой советской модели общественного устройства. Этот вызов оказал несомненное влияние и на внутриполитическую ситуацию в СССР, породив в сознании советской партократии контрреформаторский «венгерский синдром», сдерживавший процессы десталинизации советского общества. Этот синдром зримо присутствовал в нем по крайней мере до февраля 1984 года, пока был жив Ю. В. Андропов, который, будучи послом СССР в Венгрии в 1954–1957 годах, сумел превратить «венгерскую трагедию» в трамплин для головокружительного карьерного взлета.

В 1968 году, когда внимание во всем мире было приковано к процессу обновления в Чехословакии, Венгрию осени 1956 года вспоминали постоянно. Вспоминали все: и коммунисты-реформаторы («архитекторы» Пражской весны), всё делавшие для того, чтобы избежать эксцессов «будапештской осени»; и их противники, напротив, постоянно пугавшие обывателя и Москву возможностью развития событий по венгерскому варианту; и советское руководство, начиная с марта на заседаниях Политбюро то и дело проводившее параллели с венгерскими событиями; и западные наблюдатели, прогнозировавшие силовое вмешательство СССР как наиболее вероятный вариант разрешения чехословацкого кризиса[7].

При всём международном значении венгерских событий, в первую очередь они, конечно же, повлияли на дальнейшую внутриполитическую эволюцию самой Венгрии. Кадаровский режим, с конца 1960-х годов ставший своего рода витриной «социалистического содружества», хотя в конечном счете и потерпевший неудачу, явился результатом, продуктом того компромисса между коммунистическим руководством страны и венгерским обществом, а также и компромиссом между венгерской коммунистической элитой и Москвой, который не мог быть достигнут без памяти о событиях 1956 года. Хотя эту память власти и пытались вытравлять из общественного сознания (о чем будет сказано подробно на страницах этой книги), она присутствовала в обществе по крайней мере на подсознательном уровне. Присутствовала и в качестве примера, но прежде всего в качестве предостережения.

Разумеется, перед автором встает вопрос о дефиниции описываемых событий. Что это было в своей основе? Восстание, революция? Можно ли говорить о венгерском кризисе как о феномене международных отношений? Несомненно, в октябре – ноябре 1956 года достиг своей кульминации системный внутренний кризис, охвативший все сферы общественной жизни Венгрии. В международном плане венгерские события тех недель вошли в историю как наиболее мощное вплоть до 1989 года антитоталитарное выступление в одной из стран сферы влияния СССР, подавленное силой советского оружия. «То, что случилось, вырвалось из осатаневшей от страданий, готовой на все нации, как пожар в засуху от случайного возгорания», – писал в свободной прессе тех дней классик венгерской литературы XX века Ласло Немет[8]. Стихийно вспыхнувшее 23 октября 1956 года в Будапеште восстание быстро распространилось на всю страну, и, несмотря на военную помощь, без промедления оказанную венгерским коммунистическим лидерам со стороны СССР, вся система власти в центре и на местах рухнула в считаные дни. Суть венгерских событий определило активное участие в них самых широких масс населения и прежде всего рабочего класса. Опираясь на поддержку снизу, на обломках прежнего режима повсеместно возникают новые органы: революционные и национальные комитеты – в городах и областях, рабочие советы – на предприятиях. Начинается процесс возрождения политических партий, прекративших существование с установлением в конце 1940-х годов коммунистической диктатуры. В программных документах различных сил, участвовавших в массовом движении, все четче вырисовывается идеал плюралистического общества, свободного от монополии одной партии, и даже вставший во главе правительства по рекомендации руководства правящей Венгерской партии трудящихся убежденный коммунист Имре Надь быстро осознает обреченность любых попыток восстановить без помощи извне однопартийное государство и принимает идеи политического плюрализма.

вернуться

7

Стыколин А. С. Память о венгерских событиях 1956 года в период Пражской весны 1968 года // Социальные последствия войн и конфликтов XX века: историческая память/ отв. редактор Е. П. Серапионова. М. – СПб., «Нестор», 2014. С. 279–287.

вернуться

8

Советский Союз и венгерский кризис 1956 года. Документы / ред. – сост.: Е.Д. Орехова, В.Т. Середа, А. С. Стыкалин. М., 1998. С. 535.

4
{"b":"579335","o":1}